Нечего терять, кроме тебя

Чуя чувствует себя очень странно, держа в руках пистолет. Он смотрит на него так, словно до этого никогда его не видел, словно впервые держит его в своих руках. Очерчивает пальцами его форму и вздыхает, вспоминая сколько убийств было им совершено. Но Накахару это волнует в последнюю очередь. Ему сейчас вообще плевать, сколько людей он убил, потому что ему сейчас волнует жизнь лишь одного человека, что стал для него, как бы банально не звучало, всем. Самым особенным и лучшим, даже несмотря на свой ужасный характер и суицидальные замашки. Потому у Чуи кроме него, больше никого нет. Но стоило ему поднять голову, как его взгляд встретился с холодными карими глазами в паре метров от него. Дазай смотрит на него сосредоточено, взгляд его нечитаем, пуст и даже грозен, а рука совсем не дрожит, когда он наставляет на Чую пистолет. Тот самый, с которым никогда не разлучался и которым была совершена большая часть его убийств. Накахара сглатывает. Теперь ему пришлось быть в роли жертвы. Теперь, наверное, он понимает, какого это. Дазай наставил на него пистолет. Его Дазай. Подумать только. Чуя прикусил нижнюю губу, нахмурившись. Ветер развевает его рыжие волосы в стороны, ведь они стоят на крыше высотного здания. Все, что произошло до того, как они взобрались на это место, сейчас ему кажется неважным. Ведь они пришли наконец закончить все. Чуя невольно погружается в воспоминания о том, когда его жизнь набрала такие обороты, из-за которых он сейчас должен страдать от незнания, как поступить. Оставалось только метаться между двух огней. Рыжий ведь ненавидел жить воспоминаниями, но сейчас ему ничего не оставалось. Чуя начал убивать себя своими же мыслями, что собирались в одну большую кучу и атаковали одновременно. Все это казалось таким нереальным, и в то же время — было реально как никогда. В конце концов, в жизни Накахары был ещё один важный человек, что кардинально изменил его жизнь. В ином ключе, но сам Чуя считает, что на всю жизнь останется ему должным. Огай Мори приютил Чую, когда тому было ещё пятнадцать лет, и пригласил в свою организацию. Тогда будущий убийца лишь сделал вид, что раздумывает над предложением. В конце концов, лучше убивать плохих людей за большие деньги, чем пытаться выживать на улице. С тех пор жизнь Накахары изменилась. Он до сих пор не может понять, в хорошую или плохую сторону. Но Огаю он, все же, очень благодарен. Ведь организация дарила ощущение хотя бы какой-то принадлежности к чему-то. Тогда ему это было нужно больше всего. Чуя, кажется, уже привык в свои двадцать два года. Ну, вернее, хотелось бы так думать. Ведь его жизнь совсем немного отличается от жизней других. Потому что Чуя — наемный убийца. Не какой-то там, а один из лучших, если не самый лучший. Выполняет все заказы, как пёс — приказы хозяина. Верно, четко и быстро, не оставляя за собой никаких следов. Ни одного промаха, ни одной ошибки, ни единой зацепки, по которой его могли бы попытаться найти. Накахара выполняет свою работу без каких-либо вопросов, руководствуется лишь тем, что это его работа. Оттого он довольно известен в своих кругах тем, что не имеет никаких изъянов. Его дело — убрать нужный объект, а больше ничего его не интересует. Да и не должно. В конце концов, ему просто заплатят крупную сумму, и, улыбаясь, предупредят, что его услуги, возможно, ещё понадобятся. Чуя, естественно, согласится. Накахара никогда не пытается узнать что-то о своих жертвах, да и по отношению к ним он никогда ничего не испытывал. В момент убийств его лицо не выражает никаких эмоций. Пустой взгляд, а рука безжалостно нажимает на крючок, целясь точно в висок. Если он промахнется — проблем не оберешься. Да и репутация лучшего убийцы будет запятнана, если его вообще не решат убрать. Организация не любит к себе лишнее внимание. Вот вообще. Хотя иногда приходилось и попачкать руки из личной прихоти. Уж сильно Чуе нравилось пользоваться ножом, на лезвии которого побывала кровь многих неизвестных ему людей. Немного запарно, но не зря Накахара постоянно носит перчатки — никаких следов. Не то чтобы он испытывал удовольствие от убийства, поэтому прибегал к использованию ножа. Ему абсолютно все равно. Он не испытывает ни сожаления, ни радости. Пустить пулю или перерезать горло — какая вообще разница? Вот только, все же чаще приходится выбирать первый вариант. Чуе абсолютно плевать, почему у него заказали того или иного человека или кому там он перешёл дорогу. То, что влиятельные люди убирают других влиятельных людей из-за конкуренции, уже никого не удивит. Хотя заказы бывали разные. Но никого из своих жертв Чуя не жалел и уж тем более не думал о них. Другие убийцы думали так же. Вот только почему-то каждый справлялся с этим по-своему. Кто-то напивался, стараясь забыться, а кто-то каждый день сменял себе спутника, чтобы отвлечься на что-то, помимо убийств. Не будут же настолько жестокие люди говорить о том, что их мучает совесть и кошмары. Хотя с годами чувства вроде совести и вины словно атрофируются. Стоило Чуе только выполнить свою работу, он покидал место убийства, по пути закуривая сигарету и направляясь в ближайший бар. Словно ничего и не произошло. Он просто зайдет в бар и закажет себе выпить. Вино, или, может быть, виски. Накахара прекрасно помнит, как проводил одинокие вечера в любимом баре. Где его улыбка будет больше похожа на дикий оскал, нежели на улыбку. Вот она и отпугивает многих. Что уж говорить о взгляде его голубых глаз, от которого по коже пробегают мурашки. Чуя умеет выглядеть эффектно. Впрочем, ему даже стараться не нужно. А если кто-то имеет к нему какие-то претензии, то его горло тут же встретится с острием ножа, а голубые глаза сверкнут внезапной злостью. Чуя улыбнется в своей привычной манере и хриплым, прокуренным голосом спросит: «Какие-то проблемы?». После этого никто не попытается возмущаться или перечить ему. А если такие смельчаки и найдутся, то сами же и пожалеют, что решили показать свою храбрость. Которая тут же исчезает, стоит им получить первый удар от Накахары в челюсть. Тот в придачу является охуенно хорошим бойцом и мастером в рукопашном бою, так что только попробуй высказать свое поганое мнение про Накахару в его присутствии. Таким, как Чуя, желают смерти, ведь он сам ее приносит. Таких, как Чуя, презирают, ненавидят и желают самой ужасной и мучительной смерти. А ещё их боятся. Никто не хочет стать очередным «заказом», о котором спустя время забудут как заказчики, что устранили помеху, так и убийца. А ведь Чуя ходит среди обычных людей, и никто не подозревает, чем он занимается на самом деле. Просто хмурый юноша с яркими рыжими волосами, что выделяются среди других— исключительно темных — макушек. Но, увы, выделяет и делает его особенным его совсем не это. Да, Чуя действительно особенный. Вот только в каком смысле это будет сказано, в хорошем или плохом, уже не так важно. Но Чуя не один такой особенный. Не один он носит клеймо «убийцы» и пытается жить с ним. Хотя Чуя никогда не общается и не заводит дружбу с другими убийцами. А зачем, собственно? Но, как известно, везде есть свои исключения. Дазай Осаму является таким исключением. Непоправимым, не поддающимся контролю. Вот только связывает их далеко не дружба. И это все усложняет. Казалось бы, что ещё может быть хуже. Дазай Осаму такой же наемный убийца. В свои двадцать два он погубил столько жизней, что он и сам не помнит, когда впервые кого-то убил. Не помнит, сколько смертей у него уже висит на счету. Да его это и не волнует. «Чего уж поделать, работа такая», — скажет он, пожав плечами. Впрочем, убийств у него за спиной так же много, как и попыток самоубийства. Жаль только, что неудавшихся. Он начал убивать по той же причине, что и Накахара. Он хотел хоть чему-то принадлежать. Быть частью хоть чего-то. Пусть и это «что-то» подразумевает под собой криминальную деятельность и постоянное наблюдение за смертями. Звучит так, будто бы ты свободен и волен делать, что хочешь, но, на самом деле, это далеко не так. Однако он сам знал, на что соглашался, когда вступал в организацию. Знал, как после этого изменится его жизнь. Хотя его ожидания все же не оправдались. Память - это, пожалуй, лучшее и одновременно худшее, что есть в человеке. Чуя прекрасно помнит свою первую встречу с Дазаем, из-за которой все и началось. Тогда он и не догадывался, что Дазай станет самым важным человеком в его жизни. Не мог предугадать, что этот человек так неожиданно ворвется в его жизнь и заполнит все собой. Воистину, самый худший и лучший день в жизни Накахары. В конце концов, рыжий тоже решительно поднимает руку и целится в Дазая, самого дорогого ему человека. Каким бы Осаму ни был, но Чуя всё-таки видел в нем свое спасение: то, что другие не могли ему дать. Несмотря на то, что они были совершенно разными, это лишь больше их сплотило. Но сейчас Чуя понимает, что не так уж отличается от Дазая, ведь он тоже целится в него. Что тоже является своеобразным предательством. В это время они целятся друг в другу прямо в сердце, готовые выстрелить в любой момент. Но никто не решается. Дазай на это никак не реагирует, лишь сильнее сжимает ружье, слегка надавливая на крючок. Он словно знал, что это когда-нибудь, да случится. Чуе очень больно, хотя бы из-за того, что ему приходится это делать. То, что происходит сейчас, когда-то было его самым страшным сном, от мысли о котором бросало в холод. Только теперь это происходит наяву, с ними здесь и сейчас. Зато теперь их лица схожи. Губы Накахары сжаты в плотную линию, а брови слегка нахмурены. В то время как внутри него все разбивается, рушится на части. Он встретил Дазая, как ни странно, в своем любимом баре. Такое клише, но что поделаешь. Оказывается, тот уже давно за ним наблюдал. Однажды, сидя в баре, Осаму наконец-то решил познакомиться с Чуей поближе и сел около него рядом. На Дазая даже не обратили внимание. Тогда он не смог сдержаться и все же аккуратно, насколько это вообще возможно, прикоснулся к рыжим кудрям. На него тогда тут же посмотрели гневным взглядом.  — Прости, — улыбнулся Дазай. — Не сдержался. Мне захотелось потрогать.  — Потрогать? — Накахара сжал стакан в руке до побеления костяшек. — Ты в своем уме?  — Я ведь извинился, — все также невозмутимо ответил Дазай. Его забавляла такая реакция. Эти эмоции были слишком живыми и настоящими. А еще Дазай был довольно пьян, поэтому так смело действовал.  — Знаешь, я не раз сталкивался с такими, как ты. Так что, ты не самый особенный. И если ты хочешь вывести меня из себя, то лучше не надо, — прошипел Чуя. — Тебе же хуже будет. Советую найти другой способ развлечься, нежели пытаться меня разозлить.  — Как грубо, — Дазай сделал расстроенное лицо. — Я ведь ничего тебе не сделал. Пока что, — чуть тише добавил он.  — Пока что? — нахмурился убийца. — Это была угроза?  — Можешь воспринимать как хочешь, — спокойным голосом произнес Осаму, вводя Чую в заблуждение. Нет, этот парень определённо не хочет спровоцировать драку. Он хочет от него что-то другое.  — Что тебе нужно? — серьезно спрашивает Чуя, взглянув на шатена. Тот наклонился к рыжему непозволительно близко, так, что по коже пробежали мурашки, а убийца и вовсе застыл, не смея шевелиться.  — Я о тебе кое-что знаю, Чуя, — произнес Дазай прямо на ухо Накахаре, заставляя юношу вздрогнуть.  — Если ты действительно что-то обо знаешь, так не томи и скажи уже, — последовало требование.  — Ты уверен?  — Говори уже, — рыкнул Чуя, снова начиная раздражаться.  — Хорошо, как скажешь, — Дазай приблизился к Накахаре ещё ближе, чтобы их разговор уж точно никто не услышал, хотя в этом не было надобности. Играла музыка, заглушающая собой посторонние звуки.  — Ты долго будешь молчать?  — Нет, конечно, — ухмыльнулся Осаму. — Просто поверить до сих пор не могу, что говорю с одним из лучших наемных убийц, о которых я когда-либо слышал, — шептал он на ухо Чуе. Чуя сначала просто вперился взглядом в барную стойку, не зная, как реагировать и что сказать. А потом схватил его за шкирку и вытащил на улицу, чтобы никто не смог услышать их разговор. — Рассказывай, — потребовал рыжий убийца. — Откуда ты знаешь такую информацию обо мне? — Дазай склонил голову и усмехнулся. — Что смешного?  — А что мне будет, если я тебе расскажу?  — Я оставлю тебя в живых, — ответил Чуя, сильнее сжимая Дазая в своей стальной хватке. — Наверное.  — Вот как.  — Не тяни время и поделись информацией, будь добр.  — А я за это что-то получу? — снова повторил Осаму, не теряя невозмутимость. Казалось, что голубые глаза напротив стали ещё темнее и сейчас начнут метать молнии. Накахара был зол. Дазая же это забавляло и отнюдь не пугало, даже несмотря на слухи о рыжем убийце. О нем самом ходили слухи ещё хуже.  — Ты сейчас не в той ситуации, чтобы ещё ставить условия, — рявкнул Чуя. — На кону стоит твоя жизнь.  — Я не так уж ей и дорожу, но ладно, — послышался вздох, и руку Накахары перехватили. — Так уж и быть, я скажу тебе.  — Внимательно слушаю.  — Я знаю, что ты наемный убийца не просто так. И знаешь почему? — Чуя вопросительно поднял бровь. — Потому что я тоже один из них, — в который раз ухмыльнулся Осаму. Хватка Чуи сначала ослабла, а потом он вовсе отпустил Дазая и сделал шаг назад. В голове не укладывалось, что Дазай тоже один из… своих. Такой же, как сам Чуя. Что он занимается тем же. Убивает других людей за деньги. Он-то думал, что это просто шантаж. И не такое бывало. Но нет. — Что… Что тебе нужно? — спросил рыжий. — Скоро узнаешь, — в который раз ухмыльнулся Дазай. И Чуя узнал. Не сразу, конечно, но узнал. Их знакомство повлекло за собой что-то разрушительное, но в то же время притягательное. Чуя чувствовал, что Дазай понимает его. Последний, собственно, думал так же. Они словно находили утешение друг в друге. Оба думали, что убийства никак не цепляют их, не ранят. Но как бы там ни было, никому не хотелось бы, чтобы вся их жизнь крутилась вокруг убийств. Потому что иногда накатывает осознание всего происходящего, от которого уже никуда не деться. Они убийцы. Лучшие из лучших, с этим не поспоришь. Но они единственные друг у друга. Чуя никогда не думал и не хотел подпускать кого-то настолько близко к себе. Он уверял себя, что ему ничего не нужно. «Убийцы не могут любить». Повторял столько раз, что сам начал в это верить. Накахара привык держать около себя пистолет, а не другого человека рядом, ощущая его тепло. Как бы там ни было, Чуя считает, что знакомство с Дазаем было его огромной, непоправимой ошибкой. А в его жизни их было много. Но Чуя думает, что не сожалеет об этом, в конце концов. Ведь Дазай принес в его жизнь больше смысла и… Тепла. Заставлял улыбаться, страстно ненавидеть и даже любить. Они без друг друга никто. Им без друг друга бессмысленно и пусто. К этому моменту они с Дазаем вместе уже больше пяти лет. И это, наверное, лучшее время в жизни обоих. До этого жизнь Накахары состояла сплошь из убийств. Он просто просыпался, делал рутинные дела и ожидал когда на его телефон придёт заветное сообщение с заказом. Тогда в его жизни не было никаких красок. Не было ничего, к чему можно было привязаться или даже полюбить. По сути, тогда у него ничего не было. Только его работа, больше напоминающая обязанность. Все его дни были наполнены одиночеством, так что даже оставаясь в своей квартире, он порой останавливался и прислушивался к тишине. Она была слишком оглушающая, заполняющая собой все, что убийца буквально ощущал, насколько она кричащая. Тогда Накахара пытался отогнать мысли обо всем этом, включал музыку и шел курить на балкон в своей квартире, наблюдая за садящимся за линию горизонта солнцем, освещающим город ярким светом. Ему всегда нравились закаты. Есть в них что-то… Успокаивающее и умиротворяющее, что-ли. Чуя так же помнит, как перед его глазами убили всех его друзей. Прямо перед ним. Заставили смотреть на все это, и он сам не понимает, как остался в живых и почему. Наверное, это его наказание. Возможно, сейчас он бы тоже предпочел пулю в висок. Помнит, как спустя пару лет сам убил этих людей. Так жестоко, насколько он способен. Это все оставило на нем непоправимый след. Теперь Чуе не хочется вспоминать прошлое. Но он все равно делает это. Определенно, одно из лучших воспоминаний — это просыпаться от запаха гари, что исходит из кухни. Дазай в очередной раз пытался что-то приготовить, но отвлекся и все спалил. Иногда Чуе казалось, что он сможет сжечь даже воду. Но, на самом деле, вся проблема была в том, что Осаму часто отвлекается на что-то и просто забывает. А ещё он невнимателен. Именно поэтому он не подпускал шатена к кухне. Но было очень приятно, что Дазай пытался что-то приготовить для него. Тогда он спускался на кухню и они вместе выбрасывали сожженые блины в мусорное ведро. Чуя на это только улыбался уголками губ, когда Дазай смотрел, как его кулинарное творение приходится в очередной раз выбросить. Но Накахара тогда тут же припадал к его мягким губам, на которых остался привкус кофе, целуя и сплетая свой язык с чужим. Оттягивал нижнюю губу Осаму, заставляя того чуть ли не плавиться от подобных ласк. Дазай тогда только зарывался руками в его рыжие волосы, что так привлекли его ещё с их первой встречи, проводил по ним рукой и сильнее прижимал рыжего к себе за талию. Дазай часто шутил над Чуей, называл его «коротышкой» и «вешалкой для шляп». При этом смеялся так, что рыжему тоже хотелось улыбнуться, но он только давал ему подзатыльники и пинал локтем под ребра, тут же слыша, как тот шипит от неприятных, мягко говоря, ощущений. При этом Чуя отворачивался и все равно улыбался, прикусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться в голос. Чуя вообще редко смеялся, на самом деле. Раньше у него не было для этого причин, а с появлением в его жизни Дазая ему пришлось учиться этому. Чуя помнит, как они съехались вместе. Это было действительно необычно не только для Чуи, но и для Дазая, хотя тот сам это предложил. Это было так по-особенному. И лишь сблизило их ещё больше. Хотя, изначально, никто из них и не рассчитывал на серьезные отношения. Лишь Дазай был с самого начала очень решительно настроен по отношению к Чуе, пытаясь завоевать его. До этого они даже не пытались заводить отношения. Максимум могли позволить себе переспать с кем-то на одну ночь, даже не даря шанса и надежды на что-то более серьезное. Это большой риск - иметь хоть какую-то связь с наемным убийцей. Опасно, увы, для обеих сторон. Именно поэтому рыжий не искал себе друзей, даже среди среди тех же убийц. Он не мог доверять кому-то настолько сильно, чтобы впустить в свою жизнь. Казалось, никто не может завоевать его доверие. А самому Чуе казалось, что ему это и не нужно. Возможно, он просто считал, что не заслуживает каких-либо отношений. И тут дело не только в его работе. Хотя, именно этот фактор играл ключевую роль. Не привыкшему к проявлению теплых чувств Чуе было сложно. Особенно учитывая то, что Осаму на них провоцировал. Не оставлял равнодушным. Решили переехать в квартиру Чуи, так как она была просторнее, да и Чуе очень нравился свой вид с балкона. Накахара очень любил там курить, а также встречать рассветы и закаты, которые расслабляли его и дарили хоть и мнимое, но успокоение. Только теперь ему пришлось свыкнуться с тем, что к нему могли подойти сзади и обнять забинтованными руками тут же проникая под рубашку, и, щекоча провести пальцами по бокам. Иногда Осаму забирал у него сигарету и затягивался сам, слушая недовольное бурчание, и улыбался уголками губ на это. Только теперь рыжему пришлось смириться с тем, что Осаму постоянно разбрасывал бинты после себя и легко наводил бардак за пару минут. Но было и в этом что-то особенное. Своя идиллия, так сказать. Они могли вместе сидеть в тишине, и этого могло быть достаточно в самый неблагополучный день. Слова были лишними. Они и так могли все понять. Тогда Дазай просто садился к Чуе рядом на их красный диван в гостиной и клал свою голову ему на плечо. А Чуя, в это время читающий книгу, откладывал ее в сторону, чтобы прижать Дазая ближе к себе. Иногда Накахара делился впечатлениями от прочитанного, предпочитая классику или детективы. Дазай любил голос Чуи, отдающий хрипотцой из-за курения, наверное, особенно когда тот говорил почти шепотом, обращаясь к нему. У Чуи даже была своя довольно впечатляющая коллекция книг, самых разных годов и авторов. Посмотрев со стороны, даже не скажешь, что они являются лучшими наемными убийцами. Когда их языки сплетались в поцелуе, а по комнате разносились стоны. Дазай просто обожал тело Чуи, обожал оставлять на нем собственнические следы. Не важно где — на шее или даже на внутренней стороне бедра. Накахара тогда после этого только осматривал все эти следы на себе, смотря в зеркало, и кидал злые взгляды на Дазая, что прыскал от смеха. Чуя лишь недовольно шипел: «Чёртов собственник!» Ответом ему служил приглушённый смешок. Дазай всегда оставлял влажные следы на его нежной, молочной коже, и слегка прикусывал так обожаемые, выпирающие ключицы. В ответ слышался тихий вскрик, и в его мягкие волосы зарывались руки рыжего и резко тянули на себя. Осаму тогда усмехался и вновь припадал к припухшим губам напротив, на которых ещё остался привкус табака. Проводил по нижней губе языком, из-за чего по коже в который раз пробегали мурашки, заставляя протяжно простонать в поцелуй. Но Накахара в долгу не оставался. Резким движением менял позу, вырывая из Осаму, что теперь оказался снизу, тихий вздох. В их взглядах читалось дикое желание продолжить начатое. Дазай провел языком по своей нижней губе, сверкнув взглядом, и рыжий тут же припал к его мягким губам. Мнет их до приятного жара по телу, а Осаму позволяет зайти ему дальше, так что они сплетают языки и тихо постанывают, чувствуя, как ускоряется сердцебиение у обоих от подобных действий. А ведь они не в первый раз так целуются. Но чувства, казалось, не гаснут и со временем становятся лишь сильнее. Только больше заставляют их нуждаться друг в друге. Да так, что теперь Чуя своей жизни не может представить без Дазая. Даже несмотря на свои смешанные чувства к нему, несмотря на то, как Дазай выводит порой его из себя своими выходками и словами. Чуя, кажется, всегда был готов понять его и простить. А Дазай, кажется, был готов вечно трепать его нервы, а потом страстно целовать в знак извинения. Сначала рыжий как всегда бы упирался и негодовал, посыпая его различными оскорблениями, а потом сам бы притянул шатена ближе к себе, прижимаясь ещё сильнее. Дазай просто обожал чувствовать, как сильные руки рыжего блуждают по его телу, иногда сжимая бока. Несмотря на то, что они могли кричать друг на друга и порой ссориться даже из-за мелочей, они всегда возвращались. Потому что понимали — не протянут друг без друга. Они слишком привязались. Слишком полюбили. И в этом, наверное, вся проблема. Хотя однажды Дазай не посчитал нужным предупредить Чую, что его несколько дней не будет в городе из-за важного задания. Тот начал беситься и переживать, но Осаму не взял с собой даже телефон. С их работой было очень легко предположить, что кого-то из них убьют. Особенно Дазая, который и так не особо волновался о своей жизни, и даже угрожай ему пистолетом в затылок, он только криво улыбнется. Накахара же за это время успел ещё больше возненавидеть Дазая и в то же время осознать, насколько он ему дорог, и что в случае чего он просто не выдержит. Вернувшись наконец домой, Дазай получил не порцию синяков, как изначально планировалось, а объятия. Чуя тогда просто не смог иначе. Он думал, что будет и сам не прочь пустить Дазаю пулю в лоб из-за потраченных нервов и пережитого, но понимал, что не сможет. Тогда Дазай пообещал больше так не делать, но Чуя понимал, как Дазаю даются обещания. Никак. Чуя провел с ним не один год совместной жизни, чтобы понять это. Казалось бы, сам факт того, что они были вместе — такой странный, но все же греющий душу где-то глубоко внутри. Такими были их отношения. Поистине необычные, хотя бы из-за того, что они оба убийцы высшего класса. Накахара сам не может понять, в какой момент все началось, когда он смог переступить сам себя и признать, что отныне в его жизни есть кто-то, кто важен ему больше всех. Что теперь у него на первом месте не его оружие, а другой человек. Дазай ворвался в его жизнь неожиданно, заполнил все собой, но в тоже же время все это казалось таким правильным, словно так и должно было быть. Словно их встреча должна была произойти. Хотя, сейчас Чуя об этом жалеет, да и Дазай, наверное, тоже. Потому что именно тогда было создано нечто разрушительное и смертельное, убивающее сейчас их обоих. Можно даже сказать, что все было отлично до тех пор, пока неделю назад не пришло одно письмо. Письмо, из-за которого они сейчас оказались в этой ситуации. Вспоминаешь строчки и содержание которого, на глаза невольно наворачиваются слезы. Сначала оно пришло на почту к Дазаю, а потом и к Чуе. В нем говорилось, что в городе появились люди из некой вражеской организации, заказавшие их. Когда тебя «заказывают» люди из других организаций, это значит одно — смерть. В конце концов, они были лучшими из лучших. Чуя и раньше думал об этом, допуская, что подобный исход вполне возможен. Пришлось долго возиться с важными бумагами, лишь бы имя Дазая нигде не всплыло. Но видимо, он где-то прокололся. Потому что к письму Чуи прилагалась фотография Осаму, сделанная примерно пол месяца назад. Как раз в то время, когда он был на задании и ему требовалось убить очень важного человека. Он был одет в свое бежевое пальто, а волосы, как всегда, небрежно спадали на лицо. Подумать только. Лучшим убийцам заказали друг друга. А ведь Чуя знал, что ему не нужно было связываться с Дазаем. Не нужно было портить ни его, ни свою жизнь. Лучше бы он прожил пустую и лишённую любых красок и теплых чувств жизнь, лишь бы не оказаться в такой ситуации. Выход в которой, увы, лишь один. Потому что, когда ты наемный убийца — отношения не то, что тебе нужно. Когда ты наемный убийца — любовь не то, чего ты достоин. Когда ты наемный убийца — будь готов, что тебе закажут твою вторую половинку. На самом деле, это просто. Теоретически, нужно всего лишь сделать выстрел. Но Чуя всего лишь сжимает ружье в руке, не намериваясь ничего делать. Он не может. Дазай, как бы там ни было, не заслуживает смерти. Сам Дазай, наверное, думает так же, ведь до сих пор не решился на заветный выстрел. Только сейчас Накахара думает, а была ли это настоящая любовь с его стороны. Любил ли Дазай его на самом деле все это время. Насколько правдивым было его регулярное «Я люблю тебя, Чуя»? Из-за любви ли он целовал его перед прощанием. Если подумать, их знакомство было странным и случилось благодаря Дазаю. Может, это все заранее было спланировано? Убрать Чую Накахару. Убийцу из другой организации. Да нет же. Бред. Такого не может быть. Если бы Дазай действительно хотел убить Чую, он бы уже давно это сделал. Тогда, когда они засыпали вместе в обнимку, Дазаю ничего не мешало придушить Накахару. Или тогда, когда они трахались в их комнате, а стоны разносились по всей квартире. Было множество случаев, когда Дазай мог бы убить Чую, даже не строя гениальный план и не прикладывая особых усилий. В любом случае, ничего из этого сейчас не имеет значения. Исход у ситуации только один, и они старательно его оттягивают. Чуя — профессионал, а профессионалы, как известно, не колеблются, когда прямо перед ними находится их мишень. Но Дазай не был мишенью. Он был всем для Чуи, любимым человеком, без которого ничего бы не могло существовать, и не будет, именно поэтому он не мог выстрелить.  — Сделай это, Дазай. Ты ведь знаешь, что я не смогу. Вероятно, Чуя никому бы не сказал, но сама мысль о письме могла привести его в панику. Он просто представил свою жизнь, Дазая, который покоится в могиле по его же вине. Но, что было ещё хуже, так это думать, что Дазай не любил его все это время. Начиная злиться, Накахара сильнее сжимал ружье, холод от которого уже не ощущался. Дазай смотрел на него безжизненным взглядом, видавшим множество смертей, вероятно, считая, что он не заслуживает жизни. Вот только Чуя думал совсем иначе. Что бы Дазай не сделал, для рыжего он не был плохим. В конце концов, у них обоих на руках была кровь, которую никогда и ни за что не смыть. Вот только они не могли представить, чтобы там ещё была кровь друг друга. Чуя не мог позволить Дазаю умереть от своей руки. Не тогда, когда он сам не раз оберегал его от смерти.  — Ты думаешь, что я смогу? Дазай просит. Просит, чтобы этот заветный выстрел сделал не он. Они стоят на крыше забытого высокоэтажного здания, и Чуя не может представить, как он выстрелит в своего Дазая, а после оставит его тело здесь. Вернее, может, и это ещё ужаснее. Все, что ему остаётся, так это пытаться не допустить этого. Хотя он понимает, что бежать некуда. Внезапно Дазай опускает пистолет, а взгляд его ещё больше мутнеет. Он становится ещё более нечитаем, чем ранее. Сердцебиение Накахары ускоряется, потому что в следующий момент Осаму приставляет дуло пистолета к своему виску.  — Дазай, ты… Осаму наконец улыбается ему. Холодный взгляд будто оттаял, а на губах появилась лёгкая улыбка. Такая, которую Чую привык на нем всегда видеть. Не важно, происходило что-то плохое или хорошее, в такие моменты Дазай всегда мог улыбнуться в своей типичной манере, не давая Чуе возможности полностью пасть духом или расстроиться. Не тогда, когда тебе улыбается Дазай, а его взгляд сверкает, стоит тебе ответить тем же. Но не сейчас. Сейчас от этой улыбки хочется расплакаться, стереть ее в порошок. Это не тот момент. Они сейчас не должны стоять на этой чертовой крыше. Дазай не должен приставлять к своему виску пистолет. Не должен так ему улыбаться.  — Прости, — шепчет Осаму. Можно на пальцах сосчитать, сколько раз в своей жизни он просил прощения. Вот только эта ситуация того не требует. Закусив нижнюю губу, рыжий отводит руку, так же приставляя пистолет к своему виску. По коже пробегают мурашки, а палец слегка давит на курок. Теперь ему дана возможность почувствовать себя в роли жертвы. Теперь они с Дазаем жертвы. Жертвы друг друга. Жертвы этого мира. Своей работы. Взгляд Дазая меняется на встревоженный, когда он смотрит на Чую. Не такого он желал лучшему в своей жизни человеку. Он сам бы пожелал умереть пару лет назад, не встречать Чую, не знакомиться с ним, не делать ничего из того, что привело их к этому. Но умом понимал, что это — единственный выход в данной ситуации, если ли он вообще есть. Здесь уже не важно, правильный или нет. Дазая, да и Чую, собственно, никогда такие вещи не волновали. Вся их жизнь была неправильной. Именно так считают все, да и они сами. Но так или иначе, вступив на эту дорогу, они встретили друг друга. Так или иначе познали то, во что раньше не верили и вряд ли бы смогли. Сейчас, сжимая пистолет сильнее, Чуя думает, что теперь их мысли с Дазаем одинаковы. Наверное, это тоже повод улыбнуться. И вовсе не важно, что по щеке в этот момент катится одинокая слеза. Два выстрела, раздавшиеся в один момент, означали конец их колебаний. Но не конец их любви, что продолжилась в вечности. В тот же день на крыше старого, заброшенного здания были найдены тела двух наемных убийц. Обе организации, заказавшие их, остались ни с чем. Однако теперь имели их фотографии, и надписи «устранено» под ними. Миссия выполнена.