Unavoidable Dreams

Кара она… Что ж, у Кары были… Каре приснился сон. Если быть честной, Каре снились сны. Эротические сны о Лене. Эти сны были слишком отчётливыми, и теперь она не могла перестать думать ни о Лене Лютор, ни об этих снах. Сначала это были обрывки, вспышки, некоторые видения, которые внезапно накрывали её с головой, да так быстро, что она едва могла дышать. А потом эти ощущения задержались. Затем они были с ней, когда она жила своей жизнью, когда она спала, и каждый раз, когда она засыпала, то обнаруживала Лену рядом с собой (казалось, что всё становится с каждым разом сильнее, глубже и острее). Из-за этого она медленно сходила с ума. Иногда, когда она летала, Каре в голову приходили эти сны, и её тело внезапно забывало, как нужно летать. Или посреди драки с очередным пришельцем звук или движение напоминали ей о Лене, и она тут же получала в лицо от невероятно сильного и злого врага. Были самые обычные посиделки с её сестрой, и, казалось, что всё вернулось на круги своя. Всё было как обычно, шикарно и офигенно, но потом картинки тяжело дышащей Лены в её кровати, или на кухонном столе, или где-нибудь в другом месте, где её мозг только мог придумать, всплывали в голове. (Очевидно, что когда она была в бессознательном состоянии, то была меньшей ханжой, чем в реальности.) Итак, неделю назад Кара начала видеть эротические сны о Лене, и сейчас, когда она сидела рядом с Леной и пыталась взять у неё интервью, блондинка была слишком отвлечена тем, как брюнетка прикусывала нижнюю губу, чтобы обращать на что-либо внимание. Им надо было сидеть за столом. Стол точно был бы безопаснее. Сейчас они сидели на диване… слишком опасно, слишком большая вероятность сорваться и сделать то, о чём она избегала даже думать (хотя, если опять быть честной, учитывая её сны, то стол, на самом деле, тоже был бы не очень хорошим местом). Она не могла сосредоточиться. Не могла думать. Всё, что она могла — пялиться на Лену и пытаться блокировать каждую мысль, которая возникала в голове. Очевидно, что это был не самый лучший план. Это была огромная проблема, которая лишь набирала силу, потому что Лена уже не говорила, заметив что-то и начав над этим раздумывать. Лена была умной. У Лютор была докторская степень. Она в две секунды вычислила, что Кара была Супергёрл, так что не было никакой надежды, что здесь она оплошает. — Всё хорошо, Кара? — Лена аккуратно потянулась к ней, и Кара попыталась не дёрнуться, хотя попытка провалилась. Она так сильно старалась, чтобы её мысли о Лене были уважительными, но всё было под угрозой, если бы Лена дотронулась до неё. Супергёрл успела заметить, как Лена дёрнулась в ответ. Она увидела, как помрачнело лицо брюнетки, и была готова себя убить. — Извини, я не хотела… — Нет! Нет. С тобой всё в порядке. Я просто… — Я поняла, Кара. Прикосновения людей тоже иногда заставляют меня подпрыгивать, — Кара задумалась, каково это специально избегать прикосновений. Она не совсем разобралась вначале, что их прикосновения всегда были ограниченными. У Лены никогда не было проблем с тем, чтобы, например, пожать руку. Твёрдо, уверенно, но равнодушно. Однако Кара помнила, как в первый раз дотронулась до руки брюнетки, желая утешить её. Она помнила, как девушка дёрнулась. Она помнила, как Лена напряглась под прикосновением. Она помнила судорожный вдох, прежде чем Лютор расслабилась. Она почти помнила искреннюю радость в зелёных глазах. Лена смотрела на Кару немного дольше, прежде чем её рука замерла между ними. Кара молчаливо уставилась на неё. Лена не сделала ни одного движения, чтобы приблизиться к ней, а потом снова заговорила: — Могу я коснуться тебя? — и Кара снова запаниковала. Почему Лютор произнесла это именно так? Почему её мысли должны были направиться именно в это русло? Почему она внезапно превратилась в подростка, у которого бушуют гормоны? Обычно Кара была в шоке от подобных вещей. У неё никогда не было таких снов. Обычно ей снились щенки или хорошие деньки на Криптоне, и теперь вот это. Её мозг предал её. (Не то, чтобы сны не были приятными… Они лишь доставляли большие неудобства.) Кара кивнула. Лена потянулась к ней, прежде чем снова отпрянуть. Она вопросительно смотрела на Кару, прежде чем блондинка начала понимать, что подруга ждала словесного подтверждения. — Да, — нерешительно согласилась Кара. Это было ошибкой. Конечно, это было ошибкой. Она думала, что Лена скорее всего мило похлопает её по плечу, или неловко сожмёт руку, что-нибудь еле уловимое, что-нибудь невинное. Она не думала, что Лена решится дотронуться до её бедра. Кара никогда бы не подумала об этой части тела. Рука брюнетки была тёплой, и Кара подумала, что если бы она не боролась с собой, чтобы не испортить их хорошую дружбу, то прикосновение успокоило бы её. Оно должно было успокоить. Но вместо этого Кара стала думать о том, что рука Лены лежит слишком высоко, и она была слишком тёплой. И вся эта ситуация была близка к одному из её снов, чтобы пытаться думать невинно, и не испортить их дружбу. Так что, может быть, Кара немного запаниковала. Очевидно же, что под «немного» предполагается «капец как». Кара настолько запаниковала, что резко прыгнула на ноги, сбив целый поднос бутылок, которые стояли на кофейном столике. Стекло посыпалось на пол. Она — такая идиотка. Она — герой. В прямом смысле этого слова. И она не могла с этим справиться. — Они были дорогими? О, боже! Конечно, они были дорогими. Они же стояли у тебя в офисе, и все эти бутылки из красивого стекла. Мне жаль. Рао, я такая неуклюжая, я… — Лена даже не посмотрела на беспорядок, вставая с дивана и снова направляясь к Каре. — Кара, что случилось? — Лена снова потянулась к ней, и блондинка стала отступать, нервно смеясь. Она поморщилась, когда услышала треск позади. Она даже не смела думать о том, что же сломала в этот раз. Она, вероятно, может закончить тем, что случайно использует лазерное зрение или холодное дыхание, или вообще не сможет контролировать себя настолько, чтобы оставаться стоять на полу. Она подняла очки на голову, делая ещё шаг назад, чтобы быть подальше от Лены, как раз в тот момент, когда девушка была готова снова к ней приблизиться. Лена снова остановилась. Супергёрл увидела боль в её глазах. Она не хотела этого. Она никогда не хотела причинить боль Лене. Кара сама аккуратно положила руку на руку Лены. Брюнетка улыбнулась, и Кара вздохнула в облегчении, прежде чем ответить: — Я в порядке. — Ты мне можешь всё рассказать. Ты же знаешь это? Не это. Точно не это. Они только что стали хорошими друзьями. Лена начала по-настоящему доверять ей, впустила в свою жизнь. Лена оттолкнула от себя все страхи и позволила себе стать другом для кого-то. Кара — подруга Лены, и она не могла ей рассказать о своих снах, чтобы не подорвать их дружбу, учитывая, что после этого, как минимум, всё станет неловким, и почти не существовало той вероятности, где Лена отвечала бы взаимностью, а вот была большая вероятность, где Лена снова закрылась бы и изолировала себя ото всех, и… Вот — проблема Кары. Каре надо было покончить с этим. — Я знаю, и я могла бы, если бы было что рассказать. А так как ничего нет, то… всё чудненько, — Лена рассмеялась, вероятно, от подбора слов. Кара поняла, что ей действительно стоит поработать над этим… ей платят, чтобы она была репортёром, и всё равно, когда дело доходит до Лены Лютор, то её словарный запас сменяется, словно она становится пятидесятилетней домохозяйкой (она уже получила сполна от Уина после того фиаско). — Окей. Сегодня же будет ночь просмотра фильмов, или тебе требуется время, чтобы всё стало чудесненько? — ночь кино! Конечно она забыла о ней. Целая ночь в едва освещаемой комнате, под одним одеялом, и почти стопроцентным шансов того, что они будут держаться за руки, потому что это — именно то, что происходило в такие ночи. — Ночь кино, да! Всё в силе. Определённо! Мне сейчас надо идти, чтобы сделать некоторые… заполнить бумаги. Да. Снэппер хочет, чтобы я разобрала его бумаги, потому что он ненавидит меня, а я ненавижу возиться с документами. Ты это знаешь. Пока, Лена! Она хотела умереть. Кара Дэнверс точно будет убита прекрасной девушкой и не такими уж и чистыми мыслями. ________________________________________ Она сделала всё правильно. Почти. С ней всё было в порядке. Она начала с того, что попыталась избавиться от мыслей, так что она занялась делами — она настроила телевизор, приготовила любимые закуски Лены, которые завалялись у неё, притащила груду одеял так, что несколько людей могли сидеть на диване и не соприкасаться друг с другом. Планирование всего должно было спасти её. Или, может быть, нет, потому что она была настолько занята тем, чтобы не думать о Лене, что приняла выбор фильма от брюнетки, даже не начиная спорить. Ужастик. Хотя Кара и была пуленепробиваемая и боролась постоянно с криминалом, но кровавое месиво на экране не было её любимым жанром. Так что она избегала смотреть ужастики во время их просмотров фильмов с Леной, как и во все остальные дни. И, может быть, она была очень напугана. Немного. Очень напугана. В определённый пугающий момент, она поняла, что уже обнимает Лену, и было настолько привычно и инстинктивно спрятать лицо у неё на груди. Светлая сторона этой ситуации заставила её бояться немного меньше. По крайней мере, теперь ей было не так страшно. Ведь теперь она была в нереальном ужасе от того, как сильно она хотела Лену Лютор. Что было ужаснее — Лена обняла её. Было мило и приятно. Великолепно. Кара почувствовала тепло, безопасность и счастье, что Лене было настолько комфортно с ней, что она смогла больше прикасаться к ней. Но потом мысли снова поскакали от приятного покалывания в груди до того, что она стала ощущать накапливающийся жар внизу живота, потому что теперь она полностью ощущала Лену, и не могла не думать о ней. Она слышала ровное сердцебиение Лены, которое ускорялось каждый раз, когда Кара двигалась, и Кара задумалась, было ли это от того, что брюнетка так же боялась фильма, или, может быть, это было из-за чего-то другого. Она вдыхала запах нелепо дорогущих духов, которые Лена покупала себе, и китайской еды, которую они почти вдохнули, как только Лена наконец-то ушла с работы и добралась до квартиры Кары. Она слышала каждый вдох и выдох. Если сосредоточиться достаточно сильно, она могла бы почувствовать, как кровь циркулирует по венам. Это опьяняло. Это было опасным. Всё, о чем Кара могла думать, это — как бы всё началось. Они расслабленно валялись на диване, Лена выпила достаточно вина, чтобы почувствовать себя свободнее, потом они дали волю руками, шёпот… Лена откинула назад голову, чтобы дать больший доступ к шее для Кары… Кара подумала о том, как Лена стонала бы, пока Супергёрл за ней наблюдала. Что, если бы она могла услышать её? Что, если бы Лена могла прочитать её мысли и узнать, что она думает о распущенных и взлохмаченных волосах брюнетки, которые разметались бы на подушках, грудь Лены быстро поднималась и опускалась, нижняя губа закушена, так как Лютор пыталась подавить стоны, сминать простынь в руках, Кара сама бы застонала и… Ей нужно было остановиться. Ей нужно было перестать об этом думать, прежде чем она могла сделать что-нибудь беспечное, глупое. Она повернулась. Может быть, ей стоило продолжать смотреть вперёд, но она всё равно повернулась, и увидела, что Лена покраснела, когда их взгляды встретились. Кара задумалась ненадолго, поняла ли Лена, что она на неё пялилась. — М… ты, — Лена остановилась и прокашлялась. Целую секунду она ничего не говорила, лишь её взгляд метался по лицу Кары, которая замерла. Блондинка не была уверена, что могла бы двигаться под взглядом брюнетки, если бы даже захотела. Она не особо этого хотела, но было нужно. — Соус. У тебя соус на лице. — Точно. Конечно. Теперь и смысл нашёлся. Даже слишком много смысла. — Алекс сказала, что я ем слишком быстро, — рассмеялась Кара, пытаясь убрать соус с лица, но это было безуспешно. Лена рассмеялась, а потом решила пожалеть подругу. — Я могу это оспорить, — рассеянно сказала Лютор, аккуратно убрав пальцы Кары от лица, чтобы самой всё сделать. Вероятно, эта ситуация стала самой интимной ситуацией в жизни Кары. Да… она была без понятия почему, но она знала, что по-глупому задержала дыхание, и взгляд Лены сосредоточился на одном месте. Её руки были такими нежными, и Кара честно пыталась изо всех сил, чтобы не сорваться и не поцеловать подругу, пока по телевизору показывали, как убивают какого-то идиота, а подруга стирает соус с её лица. Она облизнула! Она облизнула большой палец. Палец, на котором был соус. Лена слизнула его, и это было чертовски привлекательно. Она не была уверена, что у Лены была суперсила — каждое её движение было чувственным… или мозг Кары придумывал то, что ей хотелось, да ещё и воспоминания о снах и Лене в этих снах… не давали ей покоя. О, Рао. Смотри ей в глаза. — У нас была Оранжевая Курица? — волшебный момент ушёл. Спасибо миру за это. Спасибо за то, что Кара не могла есть в привычном для человека темпе, а просто запихивала, запихивала и запихивала еду в рот, не задумываясь об этом. — Может быть, я случайно всё съела, — озорно призналась Кара. — Думаю, я заслуживаю возмещение ущерба, — блондинка едва успела почувствовать радость, что Лена наклонилась вперёд, а потом меньшую радость, потому что низкий вырез футболки, которую подруга решила надеть сегодня, показывал всё. Она запаниковала. Она очень сильно запаниковала, потому что хотела, чтобы Лена поцеловала её. Она очень сильно хотела этого, но всё равно боялась до чёртиков. Фух, пронесло. Всё было в порядке, потому что Лена не хотела её поцеловать. Не было такого во вселенной, чтобы Лена… учитывая, её красоту, доброту, хотя весь мир желал ей только плохого, Лена… на самом деле не захотела её поцеловать. Так ведь? Да. Она просто… сидела и жевала последний пельмешек, который Кара оставила на кофейном столике так, чтобы потом в последний раз насладиться им. Лютор съела последний! У Лены точно были стальные нервы, раз она съела последний пельмешек и радостно улыбалась при этом, словно не знала о совершённом преступлении. — М… вкусно. — Лена! — возмущённо воскликнула Кара. Она была возмущена. Может быть, она и была в трёх шагах от «Я влюблена в Лену», но ещё не совсем там; так что это был её малыш… её пельмешек, чтобы она потом его съела. — Только это было честным, Кара. — Но это — пельмешек. Был. Лена! Пельмешки — моё всё! — Твоё всё? — смеялась Лена. Кара просто зло на неё смотрела, а потом ещё немного. Лена не прекращала смеяться, а следовало бы. Кара могла воспользоваться лазерным зрением. Уин всегда дёргался от этого, даже Мон-Эл понимал, что в этот раз она говорит серьёзно, но не Лена. Лена лишь продолжала улыбаться и назвала её милашкой. Милашка. Кара не была милашкой. — Перестань смеяться, Лена. Это очень серьёзная несправедливость, — Кара слышала подвывание в собственном голосе, Лена, очевидно, тоже, так как внезапно остановилась. Что ж, если так можно было сказать… она просто едва могла скрыть смех за усмешкой и попытками остаться серьёзной. — Ты права. Мне очень жаль. Я принесу тебе их завтра на работу, — теперь была очередь Кары смеяться. Кара приносила Лене обед трижды в неделю, а все остальные дни она звонила Джесс, чтобы убедиться, что подруга поела. Лена была умной и целеустремлённой, но ужасна в том, чтобы помнить, что нужно лучше за собой следить, и помнить о том, чтобы кушать каждый день… а ещё спать. (Кара беспокоилась об этом всё время. Знаете ли, когда она не беспокоилась о том факте, что ей снятся эротические сны с её лучшей подругой в главной роли.) — Ты — самый настоящий трудоголик, действительно перестанешь работать больше, чем на пять минут, чтобы просто принести мне пельмешек на работу? Я поверю только тогда, когда увижу, — Лена несильно стукнула её, хихикая… честно! Хихикая! Когда Кара слишком старательно изображала боль. Блондинка вскоре поняла, что снова умостилась под боком и рукой Лены, и просто позволила себе наслаждаться этим. Позволила себе наслаждаться моментом свободы и тем фактом, что каким-то образом защита Лены упала настолько, что Кара смогла быть рядом с ней, что Лена на самом деле улыбалась, слово была беспечной. — Для тебя всё что угодно, — Тихо. Очень тихо. Кара почти подумала, что Лена не хотела, чтобы Кара услышала, но Лютор знала, что услышит. И Лена никогда не делала ошибок. Лена всегда четко рассчитывала и принимала решения. У Лены всегда был запасной план к её уже запасному плану. Она просто не была из тех, у которых может «вылететь». Кара же, с другой стороны, жила этим. Кара совершала ужасные решения. Она была беспечной, потому что большую часть времени она могла себе это позволить. Поцеловать Лену в щёчку — беспечно. Поцелуй заставил её сердце биться быстрее, а руки вспотели, и она снова стала думать о снах. Ей, правда, нужно перестать о них думать. Ей нужно было перестать вести себя так странно. Ей нужно было остановить свои мысли о том, чтобы в них повторялись сны снова и снова. Она уже устала от попыток изолировать себя, а ещё от страха. Лена — её подруга. А она — подруга Лены. Она могла это сделать. Кара точно должна это сделать. Или, ну, она могла выполнить это до следующего дня, когда Лена действительно появилась рядом с её столом с пакетом, где были пельмешки. Она ухмылялась. Первый знак, что Кара была в большой опасности. А потом было второе предупреждение: когда пухлые губы коснулись её уха. Третье случилось, когда она услышала хриплое: — Никогда не недооценивай меня. Она знала, что больше никогда не сможет стать прежней. ________________________________________ Она, правда, больше никогда не сможет стать прежней. Всё было случайностью. Очень и очень большой случайностью. К несчастью, к этому привело несколько случайностей. К несчастью, Кара с радостью оказалась в них. Кара не думала о этом целых два дня. Целых два дня она не думала о том, как Лена будет стонать её имя, или об её усмешке, которая обязательно будет, когда она находится между ног Кары, или невероятно дорогая спинка кровати была разломлена пополам, и ещё целая куча образов, которые были у неё в голове, которые мог создать её мозг. Но сейчас она думала о них. Она думала о них и о миллионе других вещей, о которых поклялась не думать. Честно, она не хотела. Это было лёгкой ошибкой. Целая вереница из мелких инцидентов, которые привели к огромному, отчего она была не в себе. Первый инцидент: Лена уснула в квартире Кары после долгого рабочего дня. Второй: Пожар, который начался в двух кварталах от её дома. Третий: Лена поскользнулась в душе, потому что Кара постоянно отказывалась купить специальный коврик, хотя Алекс уже тысячу раз просила её об этом. Четвёртый: Кара не совсем разобралась, что означал вопль Лены, решив, что лучше ворваться в ванную. В ванную, где Лена принимала душ. Голая. Полностью обнажённая. И, понимаете, что Кара могла думать только о том, что Лена была голой. Точнее не совсем… ещё была пена. Обнажённая Лена была намного привлекательней, чем подсознание Кары рисовало ей во снах. Обнажённая Лена поняла, что Кара вошла, но даже не сделала ни одной попытки прикрыться. Лена, которая была голая, стояла и ухмылялась, словно знала каждую, чёрт возьми, мысль, которая возникала в голове Кары. Лена, которая до сих пор была голая, была чище в десятки раз, чем мысли Супергёрл. Голая Лена. Кара сделала совершенно ужасное решение. Она теперь никогда такое не забудет. Ей придётся заставить Алекс или Уина построить чёртову машину, которая сотрёт её память. Ей придётся начать всё с начала, прям с самого начала, или, по крайней мере, последний месяц надо точно стереть, когда её мысли снова будут свободны от Лены и её нового образа в голове Кары Дэнверс. (Ей так же надо было перестать пялиться. Точнее это надо было сделать две минуты назад.) — Чем я могу помочь тебе, Кара? — она всё равно пялилась. Они смотрели друг на друга. Лена была голой, а Кара просто нагло пялилась. Ей правда надо было отвести взгляд. Это было грубо, и невежливо, и довольно открыто. И с каждой секундой. И это, не говоря про то, что вся ситуация была уже плохой с самого начала. — О, Рао! — воскликнула Кара и, наконец, закрыла рукой глаза, а потом ещё на всякий случай отвернулась. Почему она вела себя как идиотка? Почему на Лену было так легко смотреть? А ещё, снова, почему она вела себя как идиотка? — Извини, Лена. Ты закричала, и я испугалась, и вбежала, не подумав, а ты голая и в пене, и я… О, нет, я пялилась. Мне не следовало этого делать. Мне жаль. Я просто пойду на кухню и буду утопать в смущении и жалости, пока ты закончишь принимать душ. Кара врезалась в несколько вещей на своём пути. В коврик для ванной, в раковину, в стену, ещё раз в стену, а потом ещё и в дверь. Может быть, это произошло, потому что в голове у неё сейчас роились далеко не здоровые и не чистые мысли, которых у неё точно не должно быть. С ней всё в порядке. Почему вселенная не могла как-нибудь сделать так, чтобы всё прекратилось? Когда она, наконец, добралась до кухни, Алекс ей уже звонила. Впервые в жизни она обрадовалась взбешённому пришельцу. Ей как раз надо было выплеснуть эмоции сегодняшнего дня, и этот пришелец был как нельзя кстати. И когда это она поменялась с сестрой местами и стала настолько эмоционально убогой? Она оставила записку Лене и полетела драться и беспокоиться о том, что в записке она пригласила Лену присоединиться к ней за ужином сегодня, что означало, что Лена снова вернётся в её квартиру. Лена снова будет у неё, и Кара уже знала, как выглядела Лютор без одежды. Кара знала это, и это всё, о чём она могла думать. Даже выговор, который она получила от Джона за то, что, может быть, удары были слишком сильными и целое здание почти рухнуло, не позволило ей забыть об обнажённой брюнетке. Это была ужасная идея. ________________________________________ Хотя, может, эта ужасная идея и не притворится в жизнь. Они так и не поговорили об этом, когда Лена позже приехала к ней. И Кара была рада этому. Она была нереально рада. Лютор прокомментировала, что ожидала, что они закажут еду на вынос и будут пить пиво, но не то, что Кара приготовит им ужин. Блондинка искренне обиделась, потому что, кажется, никто не верил, что она может готовить. Мэгги однажды оставила остатки еды, которую Кара сделала для Алекс, и послала младшей Дэнверс сообщение, которое состояло из матерного слова, которое выражало удивление. Когда она принесла целый пакет печенюшек Люси, девушка в итоге требовала от неё адрес кондитерской, где же Кара их купила, потому что не было никакой вероятности в этой вселенной, чтобы Кара Дэнверс могла приготовить такие божественные печеньки. Но Кара могла готовить, а также печь, и сейчас она пребывала в шоке, что на самом деле никто не верил в это и открыто проявляли своё открытие. Она, конечно, не могла печь хлеб или запечённые перцы — это был её следующий уровень. Она пыталась. У неё просто не было на это времени. Она работала фактически на двух работах… одна из которых — защищать город и жителей. У неё не было времени играть в Марту Стюарт на кухне. (К тому же, у неё были нездоровые отношения с пиццей, которые она постоянно и безуспешно пыталась побороть.) Кара ожидала шок, удивление, извинения и комплименты. Но Кара точно не ожидала и даже не подготовилась к тому, что Лена будет стонать, пока ест. Кара не ожидала услышать стон Лютор в реальности. Теперь она постоянно будет слышать его в голове, и она будет думать о том, чтобы переспать с Леной в реальности. Это было ужасно. Просто, чтобы внести ясность, всё станет ещё ужаснее. Чтобы всё было хуже, Лена была такой красивой. Она выглядела сногсшибательной, и она улыбалась Каре так, словно ничего не случилось, словно Кара не сделала ничего плохого… это было слишком. Слишком, потому что дело было не только в физическом влечении. Дело было не в том, что всё началось с того, что у неё был недостаток сна, или потому что обстоятельства постоянно сталкивали её и Лену вместе снова и снова. Всё было искренним. Это было реальным. Всё строилось на потери, боли и страхе быть брошенным. Строилось на любви к шоколадному мороженному и крылышкам курицы (прошло слишком много времени, прежде чем Лена призналась, что самая обычная еда — самая любимая). Тепло распространялось в груди Кары, когда она обнимала подругу, и доверие между ними становилось всё больше. Лена тепло улыбалась, когда призналась, что всегда знала, что Кара — Супергёрл, но ей было всё равно, ведь она всегда будет важным человеком для Кары Дэнверс. Именно так Кара и влюбилась в Лену. Именно так Кара оказалась в водовороте мыслей о Лене, что даже не знала с чего начать и где остановиться. Или что сейчас она находилась в самом приятном аду, что даже мозг не осознавал, что с ней происходит. — Очень вкусно, Кара. — Хорошо. Тебе не нужно быть настолько шокированной, Лена. — Извини, я просто видела еду в твоём холодильнике, и я не могла не удержаться от того, чтобы скептично отнестись к твоей готовке, — было довольно честно. Хотя, то, с какой скоростью заполнялся холодильник Кары, впечатляло… но больше всего впечатляло то, что всё закончиться могло так же быстро, и удивляло даже то, что они смогли просидеть целых двадцать минут, прежде чем телефон Кары зазвонил. — Извини, это Мон-Эл, спрашивает, что называется коктейлем Олд Фэшн. Это тот, что с водкой? — нет, не с водкой, может быть, с джином, может быть, только джин? О, нет, постойте-ка. Олд Фэшн точно… — Виски, — резко ответила Лютор. Кара по началу не заметила, потому что была занята тем, что говорила Мон-Элу, что ему следует спросить кого-нибудь в баре, если он не знает, как делать свою работу. Однако, потом она обратила внимание. Было бы нелепо, если бы она это не заметила, когда Лена внезапно оттолкнула от себя тарелку и периодически вздыхала, словно сдерживала себя, но все попытки провалились. Целых пять минут запихивала в себя еду, прежде чем заметила это. Целых пять минут… она чувствовала себя отвратительно. Целых пять минут. Друзья не могли провести целых пять минут в молчании, прежде чем понять, что что-то не так с другом, и когда они это поняли, что даже понятия не имеют, почему их друг в печали. Так вот, Кара понятия не имела, что случилось. Она тут же пронеслась по тысячам мыслей и все равно не смогла понять. Кара не знала. Кара не знала и жутко испугалась, потому что — как можно исправить что-то, если даже не знаешь, что случилось и что не в порядке? Что, если всё дело было в Каре? Что, если неловкость из-за утреннего инцидента догнала их? Что, если она наконец разрушила их дружбу? — Лена, ты в порядке? — брюнетка яростно закивала, прежде чем Кара успела закончить предложение. Это была первая подсказка, что что-то действительно случилось (даже Кара — королева пропуска намёков — понимала это сейчас). Согласие в виде мычания выглядело слишком жалко со стороны Лены. Лютор всегда была образчиком спокойствия и самообладания, и сейчас она… ну, вела себя так, как Кара, когда та пыталась притворятся, что всё в порядке. — Я просто помогала Уину сегодня в DEO… — Кто-то что-то тебе сказал? Кто это был? Я буду угрожать ему или ей, или добьюсь увольнения, или, может быть, буду очень зло на них смотреть на работе. Скорее всего, это сработает, молча вселять в них страх. Но что, если они не будут знать, что я делаю это из-за тебя… О! я знаю, я могла бы… — Никто ничего мне не сделал, Кара, — Точно. Вероятно, даже к лучшему, что ей не придётся никому угрожать. Было бы ужасно на самом деле угрожать людям, ну… нет, она больше была хороша, когда улыбалась и говорила людям, что могла бы выбросить их в космосе, но всё равно чувствовала себя бы ужасно. — Что-то случилось? — Просто… Уин сказал… Он проговорился, что… Он ммм… — она начала запинаться. Лена запиналась! Она, которая всегда говорила очень продуманными предложениями и подбирала идеальные метафоры, которая очень аккуратно создавала пассивно-агрессивные комментарии (Кара, кстати, была рада, что ни одно из них никогда не предназначалось ей). Но сейчас… здесь… она боролась с тем, чтобы подобрать слова и нервно перебирала мысли, и, очевидно, что решила, что просто быстро произнесет, что на самом деле оккупировало её мысли: — Тебе нравится Мон-Эл? — выпалила Лена на выдохе, и вот этого Кара совсем не ожидала. Честно… Кара ожидала нечто другое, например, «Ты ворвалась в ванную, пялилась на мои сиськи и теперь я ненавижу тебя». Может быть, ей стоит пересмотреть список, чего Лена может ей сказать. — Что? — Вы целовались. Технически говоря. — Он поцеловал меня. Более специфически говоря. — Ты не ответила? — Кара этого не предвидела. Она ожидала этого от Алекс… она ожидала допроса от неё, когда всё-таки у них дойдёт до этого дело. Ей так же не следовало говорить об этом Уину, который обожает сплетничать (чёрт возьми, почему этот разговор вообще случился?). Она не ожидала его от Лены. Лены, которая ненавидела сплетни, если, конечно, они не касались каким-нибудь образом её бизнеса или её конкурентов. Лена, которая сегодня ходила на работу и в открытую сплетничала с Уином о Каре и Мон-Эле. Почему они вообще говорили об этом? Что могло произойти, чтобы они начали обсуждать это, ведь такое отвлекало их от мозгового штурма? Если только… — Тебя это беспокоит? — просто поинтересовалась Кара. — Я просто подумала, что ты могла бы найти и получше, — Лучше, чем кто? Кого-то получше… например, Лену? Джеймса? Или Лена на самом деле думала, что кто угодно будет лучше Мон-Эла? — Он не настолько плох, — наверное, не лучший ответ. Ей надо было ответить он милый или он старается. Ей надо было набраться смелости и прямо спросить Лену, Лена беспокоится об этом, потому что заботится о Каре, или беспокоилась о Каре. Рао, она точно вела себя, как идиотка. — Итак, тебе он нравится? — настаивала Лена. — Нет, я… именно это тебя беспокоит? — Что? Нет, конечно, нет. Просто рабочие моменты… рабочие моменты неоплачиваемой работы. Мы с Уином пытались понять ту формулу, — это была очень слабая отговорка. Мысль о том, что Лена и Уин вместе додумались до того, что у них не осталось мыслей и они переключились с формулы, оставив её незаконченной, чтобы поболтать о ней. Они же будут постоянно думать о работе, вместе теоретизировать и работать до того, пока не свалятся в сон, чтобы и во снах пытаться решить эту формулу вместе. Они были ботанами. Милыми ботанами. Супер ботанами. — Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать, — Кара использовала слова Лены против неё же самой. Хотя это и было правдой. Кара не могла позволить Лене оттолкнуть её. Кара не могла позволить Лене закрыться в офисе и вернуться в затворничество, и тогда у неё снова будет только два друга. Она хотела, чтобы с Лютор всё было хорошо. Она просто хотела, чтобы у них не пострадали отношения. — Я знаю, — Кара опешила, когда Лена дотронулась до её руки через стол, хотя и не стала сомневаться, прежде чем сжать её в ответ. Было странно думать о том, чтобы держаться за руки с кем-то, точнее держаться за руки пока она не умрёт, но Кара хотела этого, потому что она была идиоткой. Идиоткой, которая сначала думала о своих чувствах и сейчас ползала в темноте, потому что была слепа, чтобы сразу отыскать выход отсюда. — Хорошо, но всё равно, мне не нравится Мон-Эл. — Хорошо, — пробурчала Лена. Кара вернулась к еде, потому что она могла это сделать, потому что еда была её всем, потому что она не могла просто продолжать пялиться на Лену. Не тогда, когда у неё были такие мысли в голове. Мысль о том, что у неё, может быть, всё-таки есть шанс с Леной, не отпускала её. Лене Лютор, может быть, нравилась Кара Дэнверс. Святое дерь… ________________________________________ Она была не до конца уверена, что же произошло. Сейчас она дралась со злым пришельцем, чтобы в очередной раз защитить L-Corp (и всех тех, кто был в этом по-идиотски огромном здании) от того, кто решил, что может причинить Лене боль всего лишь из-за её фамилии. Сейчас она определённо точно побеждала его в схватке. Она безоговорочно надрала ему зад. Она почти повергла его и справилась с этим на ура, может быть, за исключением того, что беспокоилась. Слишком много беспокоилась. Беспокоилась о том, как там справлялась Алекс на другом конце города, потому что одной проблемы за раз для вселенной было недостаточно. Беспокоилась о том, что Джеймс и Уин без сомнения участвовали там же, и как она точно не сможет справиться с потерей кого-нибудь ещё, когда она должна была их всех защищать. И Лена. Лена, которая была в здании. Зачеркнуть. Лена, которая была в офисе, где она дралась с пришельцем, у которого определённо было оружие с криптонитом… всё просто не могло быть ещё хуже. Но Кара со всем справилась, или справлялась, пока не получила довольно жестокий удар, а потом Лена бежала к ней так, словно не было больше никакой опасности, словно Кара, лежавшая на полу — единственное, на чём сосредоточилась брюнетка. Итак, Лена бежала. И Кара паниковала. И Лена кричала. И внезапно всё провалилось в мрак. Она проснулась от яркого света, направленного ей в глаза… было очевидно, что она в больнице… мёртвая или ей снова снились сны. Ей могли бы сниться они, даже если бы она не была мёртвой. Она думала, что люди, которые окружали её, не могли быть мертвы. Да она сама бы не отказалась порадоваться, если ещё жива. Она слышала их голоса. Обеспокоенные голоса. Джонн, и Алекс, и Уин, и… Итак, вероятно, она не мертва, как и… Лена. Лена была здесь, рядом с ней. Она улыбалась ей. Это была самая красивая улыбка, которую Кара когда-либо видела, и почувствовала, что левитирует над кроватью. Это было действительно так, это было правдивое ощущение, но что, если она действительно парила в воздухе? Она иногда могла позволить себе такое. Люди не должны знать, что она может левитировать. Что, если люди узнают об этом? — Хэй, Кара, успокойся. С тобой всё в порядке, — она в порядке. Это хорошо. С ней всё было хорошо. Она была жива и не парила в воздухе, и Лена была рядом. Лютор была здесь, она пахла как первый день весны: счастьем и солнцем. Брюнетка правда заставляла Кару чувствовать так, словно она сейчас получала свою дозу солнца. У Лены была челюсть, брови и губы. Лена была самая красивая… и рядом с ней… и она улыбалась Каре. Это была Лена. Божечки, она любила Лену. — Лена, — с трепетом произнесла Кара, потому что могла себе это позволить. У Лены было такое гладкое лицо. Она могла бы касаться его чаще, потому что оно было таким гладким и нежным. Это было бы словно коснуться облака. Кара обожала облака и Лену… но она действительно любила облака. Она могла бы дотронуться до облаков прямо сейчас. Всё, что ей нужно было сделать — полететь, и она бы могла почувствовать облако под пальцами через несколько секунд. Сумасшествие какое-то. Потрясающее ощущение. — Я могу дотронуться до облачка. — Что тебе дала Алекс? — рассмеялась Лена. Это был самый приятный смех, который Кара когда-либо слышала, тот самый, ради которого люди были готовы писать сонеты, ощущать его кожей, венами и костями. Тот самый смех, который означал проблемы для неё, потому что красивая Лена означала плохие сны и безрассудную Кару. — Ты такая красивая, — итак, очевидно теперь она говорила всё, о чём думала. Замечательно, ей и не нужен фильтр. Хотя прямо сейчас Лена покраснела, что тоже было прекрасно, потому что Лена выглядела очаровательной, когда краснела, и когда дышала, и когда просто существовала. Правда, вот если она болела… она могла бы заболеть. Вот это было бы не очень хорошо. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Лена, и Кара задумалась о том, как долго она пялилась на неё. Вероятно, слишком долго. Определённо, слишком долго, учитывая, что она не ответила ещё. Но это не имело значения. И было неважно, потому что Лена провела пальцами по ране на голове, а потом поцеловала её. В лоб. В щёку. Кара наклонилась к теплу Лены, не задавая никаких вопросов, и счастливо вздохнула, когда девушка выполнила молчаливую просьбу и стала пропускать пальцы сквозь волосы. Кара могла бы к этому привыкнуть. Всё ощущалось сном. Сон. Она могла бы и не проснуться, остаться прямо так, и потом было бы что-то другое… но она ещё не осмотрела комнату, так как всё время смотрела в зелёные глаза Лютор, потому что она могла думать только о голосе подруги, когда она… — Я же не сплю, да? Я не уверена, что смогу справиться с ещё одним таким сном. — Ещё одним? — Мне снятся… — Кара остановилась и наклонилась ещё ближе, чтобы прошептать. — … эротические сны. — Брюнетка ахнула. Кара не могла понять, почему это. Сейчас никто не мог ахать. Это же был очередной сон, все были созданы из её мыслей, что означало, что все знали, что ей снятся такие сны, разве нет? Что это означало? Что всё это означало? Почему у неё во рту такой странный привкус? — Я-что-кто… — Не говори Лене, — серьёзно попросила Кара свою подругу об одолжении. Она не могла забыть о таком! Это было бы плохо. Она так хорошо могла хранить секрет от Лены. Всё, что ей нужно было, чуть дольше сохранять такое в секрете, а потом чувства могли уйти. И она никогда уже не поставит Лену в неловкое положение, и они продолжат быть друзьями. Лучшими друзьями. Подружайками… нет, подожди… Мэгги тогда сказала, что подружки не встречаются друг с другом. Что тогда означало «подружки»? — Не говори… — Лене. — И почему Лена не должна об этом знать? — Потому что сны о ней, — заявила Кара так, словно всё было слишком очевидно. Это и было очевидно. Конечно же, в её снах присутствовала Лена. Она не могла подумать, что будет беспокоиться о ком-то другом, чтобы тот поел вовремя, а потом уже вспоминать о своей еде. Она не будет менять свой костюм даже ради Алекс. Она не будет тратить время зря, когда ей надо было написать статью, а ещё выучить, как сделать некоторые претенциозные французские блюда, потому что этого не мог сделать Мон-Эл. Она не была ни в кого влюблена. Она была влюблена в Лену. — Тебе снятся эротические сны о Лене?! — Кара быстро накрыла рукой губы подруги. Секреты не должны были быть сказаны так громко. Их можно было произносить шёпотом. Секреты означали, что Лена не должна была узнать об этом, и Кара до сих пор не была уверена, куда же ушла от неё Лена. Куда она ушла? Или, может быть, это всё было сном. — Надо сохранить секрет. Ладно? Ладно. Теперь, я думаю, что могу поспать. Помни, что нельзя рассказывать об этом Лене, и, может быть, попроси Алекс, что я хочу мороженного, — блондинка зевнула, аккуратно ложась. — Может быть, мятное мороженое. Оно зелёное и напоминает мне о глазах Лены. — Сладких снов. О, поверь, они такими будут. ________________________________________ Она такая идиотка! Супер идиотка. Она помнила. Она помнила о том, как выставила себя идиоткой, попросив Лену о том, чтобы она не рассказывала Лене о самом большом секрете Кары. Она помнила, в каком шоке пребывала Лена и как запиналась в словах. Кара могла её обидеть. О, Рао! Она, вероятнее всего, обидела Лену или разрушила их дружбу. Нет. Она обидела Лютор и разрушила их дружбу. Она пряталась в своей квартире. Она пряталась, потому что ужасные обезболивающие привели её к неверным решениям, и так же неверные решение приняло её сознание, когда она видела сны о своей подруге. А ещё… как Алекс могла дать ей такое! Она же ведь забыла, кто есть кто, и что секреты не должны были выбалтываться тому человеку, который вообще не должен был о них узнать! Она точно потеряла свой разум. — Кара, открой дверь! — она точно этого не сделает. Ужасная идея. Да, это была Алекс, и да, Кара теперь уже контролировала себя, но не хотела рисковать. Ещё один человек войдёт, а потом их будет не остановить… ей нужно ещё три дня, чтобы спрятаться ото всех под одеялом и притвориться, что всего остального мира нет… его не существовало. Может быть, если бы она смогла покончить с «Карой Дэнверс» в своей жизни. Было же очевидно, что большая часть проблем тут же исчезнет, так что, может быть, если она всего лишь… покончит с ней и станет только Супергёрл, то всё бы наладилось. Меньше людей, которых она смогла бы лично разочаровать, больше людей, которых она смогла бы в целом разочаровать. Она так же могла улететь в любую секунду, когда ситуация становилась неловкой или неуютной, или более неловкой, какими были, по своей сути, последние несколько разговоров в её жизни. — Нет, — упрямо ответила Кара. — Я принесла мороженое, которое ты просила. Ладно. Может быть, Алекс всё-таки стоило пустить. Она была её сестрой. Если кто и заслуживал войти в её квартиру и увидеть её в таком положении, то это могла быть только Алекс. — Есть какая-то причина, почему ты заперлась в квартире? — вот почему она никого не пускала в квартиру. Люди не должны были входить, потому что они слишком хотели узнать всё, как только попадали сюда. Отрицание — единственная вещь, которая помогла бы ей выжить. Отрицание того, что она рассказала свой секрет Лене. Отрицание того, что они ещё не обсудили это с ней. Отрицание того, что она совершала ужасные решения одно за другим. Отрицание того, что она была самым худшим другом на планете. — Я случайно сказала кое-что Лене. — Кое-что… кое-что! — Что она тебе нравится? — Что? Не-е-ет! Я не… — Кара, я — твоя сестра. Я наблюдаю, как ты сохла по кому-то раньше, и прямо сейчас я смотрю на это же самое. Слишком двулично! (смотри сагу о Мэгги.) — Я не сохну, — отрицала она, а потом… она получила взгляд «да ладно!» от сестры, который рассказал ей обо всём. Ладно, она немного сохла. Фиаско с Джеймсом не было тем, чем она гордилась, особенно когда всё это обернулось тем, что она стала сохнуть по Лене Лютор. — Ладно. Убедила! Я сохну по ней, но я кое-что сказала, когда была не в себе, и теперь я буду сохнуть по ней на большом расстоянии. Может быть, даже из другого штата или страны… я могла бы, может быть, сменить планету, если почувствую, что это то, что мне надо. — Да, ладно тебе, Кар!!! Всё не может быть настолько плохо. Лена почти поцелует землю, по которой ты ходила. — Я, может быть, сказала ей о сне, который приснился мне. — Она собиралась рассказать об этом Алекс. Ей придётся признаться сестре, что ей снились эротические сны с участием Лены. Будет слишком стыдно. Будет всё выглядеть так: Я приземлилась на планету лишь за тем, чтобы спрашивать тебя кучу неловки вопросов, потому что я вообще ничего не знаю о смущающих ситуациях. Всё не могло быть хуже, чем самый первый разговор о сексе. Так ведь? Ничего хуже не могло быть, чем разговор о сексе с Алекс. — Сон? — Кара невольно поморщилась, но собиралась рассказать все, даже если знала, насколько это шокирует её сестру. — Оу. — Ага, итак, я теперь никогда не выйду из этой квартиры. — Ладно, королева драмы. Во-первых, Лена придёт сюда, если ты будешь игнорировать её больше одного дня. Во-вторых, Лена придёт сюда, если ты будешь игнорировать её больше одного дня, потому что ты ей нравишься. — Это… нет. Не могло такое случиться. Это же была Лена… собранная, и красивая, и успешная Лена. Ей не могла нравиться неловкая и неуклюжая Кара Дэнверс. Это было бы до нелепого смешно. За исключением… может быть, это было не настолько нелепо. Может быть, тогда всё было бы понятно. — Что? — Ты нравишься Лене. Я не должна была тебе рассказывать, потому что мы с Мэгги заключили пари, которое теперь я определённо проиграю, но это же суперочевидно, что ты нравишься Лене. Я не думаю, что кто-то мог страдать от любви больше, чем ты, но потом Лютор вошла в твою жизнь и забрала у тебя корону. Просто нелепо. — Лена не… почему она бы… правда? — Кара не могла не заметить, как Алекс закатила глаза, но решила не зацикливаться на этом, учитывая, что её тут же сгребли в обнимашки. Всё могло стать намного лучше после объятий с Алекс… вероятно, потому что её сестра могла обнимать только трёх людей в своей жизни. — Правда. А теперь иди и заполучи свою девочку, — подмигнула Алекс, и Кара тут же на всей скорости понеслась к двери, прежде чем её окликнули: — Кара! Может быть, ты пойдёшь не в пижаме? — девушка посмотрела вниз… вафли, яйца, панкейки… маленькие бутылочки с сиропом… — Точно, — ей надо было выглядеть хорошо, дружелюбно, в общем так: Я здесь, чтобы извиниться, и я отчаянно хочу, чтобы ты ответила на мои чувства. Она могла это сделать. Она должна была выбрать подходящую одежду. И потом она смогла бы вдоволь задуматься о том, что же она скажет подруге, когда придёт к ней. Что, чёрт возьми, ей надо будет сказать, когда она доберётся до квартиры Лены? ________________________________________ — Кара, ты… не прячешься в своей квартире, — это не совсем то приветствие, на которое рассчитывала Супергёрл. Но также не самое худшее, которое она когда-либо получала. Хоть и прошло уже полчаса с тех пор, как она переоделась, а сестра ещё раз воодушевила её на разговор с подругой, она боялась, что швейцар в доме Лены не пустит её. А ещё она надеялась в некотором роде, что Лена могла находиться в любой другой квартире в этом городе. Хотя, часть Кары была в абсолютном ужасе, если Лена была бы на самом деле дома и открыла бы ей дверь, потому что она была без понятия, как же ей пережить последующую ситуацию. Она паниковала. Признание в своих чувствах и преподнесение себя на блюдечке… надежда на то, что человек может отвечать тебе взаимностью. Она сейчас прям могла видеть, как всё идёт не так, как было бы задумано. Она была причиной того, что всё могло пойти неправильно. Она не хотела, чтобы её отвергли, она жутко этого боялась. — Что? — Обычно, когда ты до чёртиков испугана, то ты прячешься у себя в квартире и открываешь дверь только доставщику еды. С каких пор она стала настолько предсказуемой? Уже все знали об этом? Нужно ли ей разработать новый план по избеганию всех и вся? Точно нужно. Может быть, она сможет найти домик где-нибудь в лесу. — Это не так, — попыталась поспорить с этим Кара, но одно движение брови Лены, и она сдалась. — Ладно. Да, но я пришла извиниться. — Хочешь войти? — Лена отступила в сторону, и Кара, сомневаясь, скользнула внутрь. Она смогла бы с этим справиться, но сейчас пока что могла лишь улыбаться, и, если бы честной, она могла извиниться так, как ещё никогда не извинялась, а потом она сбежала бы и пряталась до конца своей жизни. Может быть, она купит домик или построит его с нуля в лесу. О, хорошая идея, постройка дома займёт больше времени, так что никто не сможет её расспрашивать о её идиотстве или о том, почему она разрушила дружбу с Леной. — За что именно ты хотела извиниться? — Я ворвалась в твоё личное пространство, — вздохнула Кара, и Лена, казалось, хотела до неё дотронуться, но потом с громким хлопком опустила руку на бедро. — Ты не можешь контролировать сны, Кара. — Точно. Да. Но потом кое-что произошло в душе, о чём, кстати, я капец как сожалею, — Кара неловко рассмеялась, — я врала тебе. — Врала мне? — Ну, не столько врала, сколько не была честна с тобой, — она не могла справиться с этим, если разговор продолжится в таком ключе. Она правда знала, что ей предстоит сказать и в чём признаться. Она правда признается. Вероятно, ей уже надо было это сказать. Признаться в том факте, что она жутко влюбилась в Лену с тех пор, как встретила её, а потом её любовь лишь набирала обороты со временем, а её мозг выдумывал кучу причин, почему этого не должно быть. — Кара, что… Понеслась! — Ты мне нравишься. Ты мне правда нравишься. Нет. Я думаю, что это тоже ложь. Я капец как уверена, что я влюблена в тебя, и я игнорировала этот факт достаточно хорошо, пока не произошло всё так, что я стала видеть эротические сны с тобой в главное роли, и они были… Рао, они были… но я чувствую себя ужасно из-за них, и всё, о чём я думаю, — о них. А ещё я должна быть тебе другом, а не какой-то извращенкой, которая постоянно думает о том, чтобы тебя тра… Она не говорила. Почему она замолчала? А Лена… Лена целовала её. И она целовала Лютор. Святой Рао!!! Кара целовалась с Леной, и это было самое лучшее, что происходило с её ртом, включая пельмешки. Она чувствовала себя так, словно находилась под красным и жёлтым солнцем одновременном. Словно её прибивало к земле и она парила одновременно. Она была хрупкой и могущественной в одно и то же время. В большей части времени ей было жарко. Правда жарко. Жар отдавался от рук Лены, которые сначала были на талии, потом на шее и на челюсти, и почему Кара раньше не призналась? Почему они не поцеловались несколько месяцев назад? Она когда-нибудь сможет снова дышать, хотя, если быть честной, она согласна перестать дышать, если это так же означает, что Лена теперь никогда от неё не оторвётся. Инстинктивно она притянула Лену к себе, не оставляя между ними никакой дистанции. Желание скользнуть языком ей в рот… желание услышать её стоны, резкие вдохи… желание потерять себя в Лене так, чтобы она потом не смогла вспомнить, кто она. Она почувствовала вкус кофе и бурбона. После этого мозг помахал ей на прощание… желание запомнить каждый изгиб тела Лены и превратить сны в реальность накрывало с головой. Ей нужно было успокоиться. Ей нужно было затормозить. Вот только Лена укусила её губу, и Кара захныкала, желая намного большего. Всё было так, словно они перескочили с первого уровня на седьмой, и это было не то, как представляла всё Кара. Например, не было смущения, или что Лена всё-таки выпнет её из квартиры. Она точно не предвидела, что Лена будет вести руками всё ниже и ниже, или что она заставит низко простонать её имя, всего лишь прижавшись губами к её шее или отвечая на поцелуй. — На случай, если это сейчас не очевидно, то я очень даже уверена, что так же в тебя влюблена. Хотя тебя вообще не заткнуть, Кара Дэнверс, — промямлила брюнетка ей в губы, когда снова прижалась к ней. От этого Супергёрл снова захотела начать что-то много и быстро говорить. — Только тогда, когда я нервничаю. — Я заставляю тебя нервничать? — ухмыльнулась Лена. — Ты заставляешь меня слишком много нервничать прямо сейчас, — призналась Кара. — Почему? Потому что она любила её. Потому что она на самом деле призналась вслух о своей любви. Потому что пальцы Лены водили по поясу её штанов. Потому что зубы Лены уже прикусили мочку уха, и девушка оттягивала её. Потому что Лена всё же скользнула руками под кофту Кары, и блондинка была до чёртиков рада, что на ней не было суперкостюма. Потому что Лена была также влюблена в неё и её вышедшее из-под контроля воображение было право в том, что Лена предпочитала. Потому что она ощущала себя так, словно вот-вот взорвётся. — Потому что ты… ты… ты — это ты, и я… я не могу… я думаю о… именно здесь, всё произошло, — с трудом сглотнула Кара, — … в первый раз. — В первый раз? — поинтересовалась Лена, приподняв бровь и ухмыльнувшись так, словно её помада не была размазана по лицу, а волосы не выглядели так, словно она только что закончила восьмой раунд в драке против льва. (Честно, это была Кара.) — Именно ты сказала, что мы не можем контролировать сны. — Что именно произошло в первом сне? — Лена игралась с пуговицей на штанах блондинки. Кара сглотнула, подавившись воздухом и словами, которые не могла сформировать в предложение, чувствуя себя нервничающий идиоткой, коей она и была. — Я-м-мы-ты… — Покажи мне, — промурчала Лена. Кара чувствовала, как мурашки появляются на коже… одна за другой из-за голоса Лены, из-за её прикосновений и просто из-за Лены. Кара хотела этого. Она думала и думала об этом, и теперь она могла всё получить. Рао, как же она хотела это. Она замерла, а потом скользнула руками под юбку Лены и начала вытягивать блузку из юбки. — Ты целовала меня, и я… — она не могла обличить такое в слова. Она никогда, наверное, не сможет сказать. Она будет запинаться, или краснеть, или начнёт смеяться пока Лена не сжалится над ней и не остановит её, подумав, что Кара не хотела её. Но Кара хотела. Так что, она начала действовать. Было так просто провести руками по спине Лены и крепко сжать бёдра девушки. Никаких усилий не потребовалось, чтобы поднять Лену на стол и встать между её ног. Вспышка храбрости и бесшабашности прошлась волной по Каре, и она вела руками выше по бёдрам брюнетки, попутно задирая юбку. Она остановилась только тогда, когда поняла, что хотела сделать следующее. Она остановилась, потому что точно знала, сколько стоит одежда Лены… больше, чем она получала в месяц. Потом Лена горячо стала дышать в ухо, и она чувствовала жар, что исходил от тела брюнетки, и лишь небеса знали, что сердцебиение Лены не замедлялось с тех пор, как она в первый раз поцеловала Кару. Честно, может быть, ей сойдёт с рук, если она разорвёт одежду на Лене. Может быть, это будет даже лучше. — Что случилось дальше? — хрипло спросила Лена. Кара широко ухмыльнулась.