В плену дурманящего сна

Они сидели вдвоём под ночным небом, сплетая пальцы и крепко держась за руки. Было прохладно. Кевин, не отрываясь, смотрел в небо, где ярко сияли звёзды, а Град не сводил с него влюблённых глаз. Они вместе. После того тернистого пути, который они смогли преодолеть, они всё-таки вместе. Они скрывались. Град был вынужден слишком долго сдерживать свои чувства к друиду, а тот в свою очередь был вынужден скрывать свои. [Неправильно] — твердил ему внутренний голос, но Нил, будучи верным духом, утверждал об обратном, пытаясь подтолкнуть друида на верный путь. Слишком долго и часто это выходило бесполезно и не замечено самим Гарденом как таковое. Он боялся… Дракон, из благородного рода Блэк, был терпелив. Но иногда это самое терпение играло с ним злую шутку. Он был готов сорваться в любой момент. И вот, когда надежда уже почти потерялась в тёмных лабиринтах его сознания, Кевин вернул его в реальность, будто бы вдохнув в него жизнь ещё раз. [Я люблю тебя] Одни и те же слова он раз за разом прокручивает в голове, и, иногда ему кажется, что он сходит с ума. Может быть и так. Но «дочь», которой он обзавёлся уже давненько, всячески пыталась его подбодрить. Им всем сейчас тяжело… Он до сих пор помнит тот их поцелуй, когда Кевин сказал заветные слова: тогда была глубокая ночь. На удивление холодная и непривычная для этих мест. Он уже давно искусал свои губы до крови, чтобы не скулить ночью от досады и давящей боли внизу. Он обещал. Обещал держаться. Не столько ему, сколько себе. Он клялся, что любит лишь его, и не намерен изменять ему с кем-то, даже если это на одну единственную ночь. И сейчас, этими самыми искусанными губами, на которых всё ещё остался привкус его крови, он целует его, жадно впиваясь в поддатливые и мягкие, такие любимые и желанные, губы друида. Он ждал этого. Надеялся и ждал. Он сминал их, кусал. Делал всё, что душе угодно, но не желал отстраняться. Тогда Кевин и не думал пытаться оттолкнуть его. Он и наслаждался лаской дракона — что само по себе звучит странно — и терпел мимолётную боль, обнимая того руками за плечи. Град понимает, что теперь это всё его. На время, или же навсегда, пока они не умрут. Понимает, но не хочет отпускать его из своих рук. Держит в стальных объятиях, шепча на ухо всякие милости. Ему кажется, что в один момент, если он потеряет бдительность, то Кевин исчезнет так же быстро, как и появился в его жизни. Он боялся этого, поэтому не понимал того, насколько был близок к истине. Он всё ещё помнит как тогда, примерно через пару недель, он оказался с Гарденом в одной кровати. Вновь. И это уже было не по-детски, как раньше, когда они вместе ложились спать. Нет. Это было совершенно иное, запретное. Да, чем запретней плод, тем сильнее его желаешь. Он сполна воспользовался возвратом за свои мучения. Он до сих пор помнит, как своими действиями срывал с искусанных губ друида сладострастный стон, вызывал слёзы и извечную, израненую улыбку. [Нет, не останавливайся] Он кусал его ключицы. Целовал щёки, губы, шею, грудь, живот. Всё, что только было возможно. Он гладил его белые шёлковые волосы, бёдра, но всегда возвращался к губам. К тому, что желал так сильно. Кевин всегда казался ему чем-то хрупким, поэтому он был аккуратен. [Я люблю тебя] Его слова впились в память, подобно колючему терновнику. Его слова опутывали сердце и лёгкие дракона, мешая дышать. Он чувствовал, что задыхается от безысходности. Эти колючие слова пробирались в самую душу, терзая ту, подобно острым копьям. Он мучился. Мучился только по своей вине. Из-за своей провинности. Он знал это, но не мог ничего с этим сделать. Он до сих пор помнил запах его волос. Они пахли цветами. Множеством разных цветов, из которых разобрать что-то было просто невозможно. Руки Кевина. Он вновь чувствовал их на своей шее. Чувствовал его мягкие губы на своих. Он вновь чувствовал… Вспоминал, как они вместе с Дианой сидели в таверне её матери. Они были мало знакомы на тот момент, но тем не менее… Вспоминал их первый поцелуй. Такой нелепый. Они снимали заклинание начинающей ведьмы. Он до сих пор был благодарен ей за тот казусный случай. Ледяное королевство… У него тогда почти получилось, но… Он просто не смог воспользоваться его пьяной поддатливостью. Кристальный сон… Он не видел Кевина так долго… Он не видел свою любовь полтора года. Возможно, это не так уж и много, но для него каждая минута была словно вечность. Потом множество приключений поджидали их. На каждом чёртовом шагу их ждали опасности. И многие из этих опасностей могли стоить им жизни. Но они держались. Однажды ночью Кевин сказал, что любит его. Тогда время для дракона остановилось… Долгое время ему казалось что это сон. Они многое прошли вместе. Ни на чём не останавливались и не зацикливались. Для Кевина долгое время на первом месте была судьба мира, а для Града — сам друид. Такой далёкий, но в то де время такой родной, всегда с тёплой улыбкой на лице. Они дошли до земель драконов, когда познакомились с его братом и сестрой. Он был уверен, что оно того стоило, но… Он проснулся в таверне. Он даже не помнил её названия. Он не знал, где находится, так как пришёл сюда интуитивно, а дочь его просто увязалась за ним, вместо того, чтобы вернуться в лес Шагот и исполнить свой долг. Она переживала за него. В их жизнях наступил тяжёлый период. Кровать, в которой лежал дракон в своём человеческом обличии, была смятая, но холодная. Он чувствовал себя одиноким здесь. Не далеко, на соседней маленькой кровати, свернувшись калачиком, сопела Лулу. До чего он довёл свою жизнь? Конечно, всё, что он видел раньше, было лишь сном… Глупым, но таким желанным сном. Кристал связи разрывался. Это явно были либо Диана, либо Веон с Суа. Прошло ведь уже четыре года, а он всё так и не находил в себе сил ответить на их «звонки». Он был безнадёжен. Морально убит. Уничтожен. [Град!] В голове застрял его крик. Тогда, в городе Предсказателей, жизнь его любимого оборвалась. И ни Клео, ни Боги не помогли ему. Они не смогли его спасти. Град в его смерти винил себя. Он не сдержал обещания. Он причинил ему боль. Его тёмная сторона вырвалась наружу, и когда он же был готов проткнуть себя мечами, он ему этого не позволил. [Я люблю тебя] Эти слова, словно яд, медленно расползаются по клеткам, разрушая его нервную систему и заменяя собой кипящую по сей день в жилах дракона кровь. Он не смог просить себе этого. Но и не смог покончить с собой. Не мог решиться. Всё, что он видел, было лишь сном. Нелепым и беспощадным. Из его груди к горлу поднимается крик, и он прижимает к лицу подушку, чтобы его никто не услышал. Ему не нужны лишние уши. По щекам катятся слёзы. Это безысходность. Он не сможет вернуть Кевина. Да даже если бы и смог, тот бы не простил его. А он ведь даже не смог похоронить его как следует. Он просто сбежал, а Лулу увязалась за ним. Он кричал в подушку, пытаясь заглушить свою боль. Он ненавидел себя за всё, что сделал. За все страдания, что причинил всем, кто был ему дорог. Он просто кричит от безысходности. [Я люблю тебя] Чьи-то маленькие и худенькие ручки оборачивается вокруг его талии, прижимаясь сильнее. Он сдерживает слёзы и смотрит на Лулу. Она жмуртися, чтобы не показывать своих слёз, и ещё сильнее прижимается к «родителю». [Папочка, не плачь] Он почти не слышит её. Он уже не помнит её голос. Это не помогает ему. На сердце по прежнему огонь, который невозможно отпустить. Одной рукой он прижимает к себе дочь и падает на кровать. Он желает вернуться обратно. Туда, где в его сне, они с Кевином спешат к золотым драконам на переговоры, попутно вспоминая слова его дорогой старшей сестры. Он потерял частичку себя. Потерял то, что делало из него Града. Он хочет забыться, и вновь вернуться в плен сна. Туда, где его любовь всё ещё жива, а они счастливо продолжают опасные приключения. Туда, где они счастливы. Туда, где есть смысл в существовании.