Потерянное или обретённое?

Бросив быстрый взгляд по комнате, блондин завалился на стул. Он быстро пробежался глазами по знакомому отцовскому столу и отклонил свою голову назад. Вдруг по всей ноге пронеслась невыносимая боль в культе. Эдвард резко взялся за колено и начал пытаться растирать и всячески разминать, но это никак не помогало. Ногу, будто, снова разрезали пополам. Доктор говорил, что всё в порядке, что это абсолютно нормально. Он рассказывал, что боль может возникнуть потому, что ношение протеза заставляет пациентов изменять свою походку или осанку. И если массаж неэффективен, можно использовать анальгетики. Элрик, дрожащими руками от боли, начал судорожно искать обезболивающее, сметая все бумаги со стола. Заметив, что он, всё-таки, случайно уронил и свои таблетки, парень сел на колени и нервно глотнул одну из капсул. Он полностью опустился на пол, разогнув обе ноги, облокотившись о стол. Парень медленно переводил своё дыхание, всё еще испытывая дикие боли в культе, но с секундами становилось легче. Тогда, с туманным взглядом, он посмотрел под стол и увидел папку неких документов. Блондин попытался достать их, и у него получилось. Эдвард с щелчком открыл бювар и начал осматривать содержимое. Он разбирал разные бумаги и внимательно читал каждую из них, жадно хватая слова и переваривая новую информацию. Наконец, прочитав всё содержимое, парень в миг забыл о своей боли: больше она ему не мешала. Он, нахмурившись, сложил все бумаги обратно в папку и решил перенести их в другое место. «Интересно, как нечто подобное вообще могло оказаться здесь.» Закрыв дверь в кабинет, Элрик, кажется, выругался. Спустя время, он зашёл в кухню, где сидел Альфонс. — Какие планы на сегодня? Не церемонясь, Эдвард подставил стул рядом с братом и сел, попутно посмотрев, как он пьёт утренний кофе. — Встретиться с Мэй. Ну, помнишь… с девушкой из моей группы по квантовой физике. А какие у тебя планы на эту субботу? — Договорился погулять с Уинри вечером. А так я свободен. Если ты не занят сейчас, мы можем сходить к Рою? — Конечно, а зачем тебе? Вопрос так остался без ответа; его брат уже быстрым шагом повернул в сторону прихожей и, попутно натягивая на себя пальто, жестом позвал Альфонса за собой. Выйдя на улицу, медленно, издалека, не без загадок, Эдвард начинал говорить: — Напомни официальную версию того, что нам рассказали о смерти родителей. Альфонс косо посмотрел на брата, немного засуетившись, сжимая край своей куртки; он начал медленно, тихим тембром, рассказывать. Эдвард любил эту черту своего брата: Ал никогда не задаст лишних вопросов, и прекрасно знает, что, если того требует, то Эдвард сам всё расскажет. — Триша Элрик и Ван Хоэнхайм находились в одном из торговых центров, и, задержавшись, в районе трёх часов ночи, зайдя в один из банков, попали под террористический акт. Спасатели не успели приехать вовремя на вызов и их расстреляли на месте, как и ещё двух прохожих. — Потрясающе. СМИ отлично постарались. Эдвард закрыл глаза на несколько секунд, пройдя вдоль сухой травы. Он завёл свою руку в золотистые волосы и постарался убрать их назад, но чёлка снова упала на его лицо. Оставшееся время братья шли молча. *** — Слушай, Рой… — Привет, юный талант. Какими судьбами? Лично я по твоей физиономии еще не успел соскучиться, только вчера здесь мешался. Раздраженно цокнув, не скрывая свое недовольство, Эдвард живо решил задать интересующий вопрос. — Тебе что-нибудь известно о человеке, имя которого — Кинг Брэдли? — Работал здесь раньше, но рассказывать тебе о нём я не буду. Скажу только, что хороший мужик, в возрасте, но в отличной форме. Уважают его здесь. Многое сделал для создания этой лаборатории. — Он работал вместе с моим отцом? — Да. Эдвард резко толкнул брата вбок. Прочитав по губам, Ал понял, чего от него хотел старший Элрик: «Отвлеки его.» Скажем, это был «тайный» язык братьев в детском возрасте. Они хотели сказать что-то, что нельзя было произнести в чьём-то присутствии. Тогда Альфонс и предложил эту незамысловатую идею — чтение по губам. И сейчас они оба владеют этой практикой в совершенстве. Очень полезное умение, в жизни точно обязательно пригодится. — Скажите, Мустанг, а вы уже работали тогда, когда здесь ещё находился Ван Хоэнхайм? Ал быстро постарался придумать бессмысленный вопрос, в то время как его брат проскочил между коридорами и, оглядываясь по сторонам, достал карточку и вошёл в кабинет, принадлежавший Армстронгу. «Здесь должен быть его телефонный номер и адрес.» Блондин открыл ящик стола и начал искать документы среди работников лаборатории. Найдя карточку Кинга Брэдли, он достал из кармана телефон и сфотографировал нужную информацию. И в секунду, когда парень уже сложил карту на место, дверь резко распахнулась и в неё гневно вошёл Мустанг. Около него с виноватым видом находился Альфонс, который, как, (читая по губам) оказывается, не смог его остановить. — Что ты здесь ищешь? — Чтож… — Эдвард устало закрыл глаза и обреченно положил руку на свой лоб, — Ал, как же я надеялся, что он не узнает! Ну, наверное, скрывать уже не имеет смысла... Теперь ты знаешь: вчера я ошибся в расчетах и написал вместо 3,4 граммов Бора 3,6. Я, конечно, не хотел, чтобы ты, Мустанг, узнал об этом, поэтому и решил переписать данные в документах, пока ты не заметил. Я же не хочу вечно находиться на должности помощника. Мустанг ещё несколько секунд стоял в ступоре, и вроде, хотел что-то сказать, но Элрик его опередил. — Да, понимаю, Мустанг. Думаю, мне и вправду пора. Пойду я... С этими словами он быстро обогнул стоящего в проходе Роя, и, кинув свой взгляд на брата, позвал за собой. Выйдя из здания и пройдя ещё несколько метров вперёд, Эдвард устало потёр виски и начал говорить: — Слушай, Ал, я… Его брат резко остановился и перебил речь старшего Элрика: — Если нужна будет помощь, — только скажи. Я сделаю всё, что в моих силах. Если не хочешь — ничего не говори и не объясняй. Но только сейчас. Потому что потом я буду ждать объяснений. Как только решишься или разберёшься в том, что ты сейчас скрываешь, я буду готов выслушать тебя. Рука Альфонса упала на плечо брата и тот ярко улыбнулся. — Извини, мне уже нужно идти к Мэй. Эдвард скривил лицо в ухмылке и прошептал: — Удачи на первом свидании. — Это не свидание!!! — Ладно, ладно. Иди уже. *** Дойдя до ближайшего кафе и заняв один из свободных столиков, Эдвард решил позвонить по телефонному номеру. Послышались гудки и грубый голос ответил: — Слушаю? Набрав побольше воздуха в лёгкие, медленно, но серьёзным тоном, блондин говорил: — Здравствуйте, моё имя — Эдвард Элрик, и я сын Ван Хоэнхайма, который работал ранее вместе с вами. Голос в трубке заметно смягчился. — Здравствуй, Эдвард. Я знаю кто ты. Мы с тобой даже виделись, но ты, наверное, этого не помнишь. Так чем я могу помочь тебе? Парень ещё несколько секунд помолчал, думая, как сформулировать мысль и сказал: — Если возможно, мне хотелось бы лично с вами встретиться и поговорить. — Конечно. Можешь приехать сейчас. Думаю, у тебя есть адрес. — Да. Спасибо. Парень сбросил вызов, и, допивая свой кофе, накинул на себя пальто, выходя из забегаловки. Наконец, поймав такси, он сел в машину, называя адрес. Ехал он недолго: двадцать минут. Дом находился не так далеко, как он думал. Не спеша, парень приблизился к входной двери, как оказалось, не дома, а целого особняка. Белые стены, мраморные плиты, во дворе стоял фонтан, лужайка была идеально убрана. Всё находилось, будто, на своих местах. Было ощущение того, что всё должно быть именно так, и никак по-другому. Осмотревшись, блондин позвонил в дверной звонок. Ответ долго не заставил себя ждать, и миловидная женщина впустила в дом гостя: — Эдвард, проходите, мы вас ждали. Девушка провела парня в гостиную, где сидел мужчина в опрятной парадной форме, держа в руках чашку чая. Увидев гостя, он встал с дивана, положив блюдце на стол. Он ближе подошёл к парню, протянув свою руку к рукопожатию: — Рад снова тебя видеть. Ты очень похож на своего отца. Элрик ответил на рукопожатие и по жесту приглашения к столу, сел на диван. Мужчина подошёл ближе к одному из каких-то шкафчиков, сделанных из дерева с резьбой, открыл, и достал одну из бутылок дорогого коньяка «Courvoisier L’Esprit Decanter». К Эдварду, кажется, в это время подошёл кто-то из слуг особняка и подал чайный сервиз. Брэдли протёр бутылку какой-то специальной тряпкой и бесцеременно открыл спиртной напиток. После чего Кинг подсел к Элрику и налил коньяк себе в чай. — Не желаешь? — Не стоит. Я несовершеннолетний. — Так что тебя сюда привело? Эдвард думал, насколько же издалека подойти к предстоящему разговору. Он ненадолго закрыл глаза и нервно застучал пальцами по столу, убрав мешающие длинные пряди волос с лица. Он медленно сделал ещё один глоток чая и поставил чашку обратно на поднос. — Я бы хотел узнать немного больше о своём отце. Расскажите о его союзниках и врагах. Расскажите, кому он мог помешать в жизни. Брэдли положил свою руку на колени и не спеша заговорил: — Тебе не нужно знать, чего он добился. Ты и сам это прекрасно знаешь. У меня никогда не получится поверхностно рассказать о таком человеке как он. Говоришь, интересуют его враги? Это хороший вопрос. Вот только, я думаю, ты и сам понимаешь, что знаменитый учёный, который создал что-то настолько ценное для нашего мира, смог обрести завистников по всей стране, нет, по всему миру. Наверное, ты не до конца понимаешь, сколько стоит его изобретение, — Брэдли смочил горло чаем с коньяком и продолжил, — когда мы с твоим отцом договорились создать лабораторию, в нас никто не верил. А сейчас, только посмотри... — Изобретение находится в надёжном месте? — Настолько надёжном, что ты и представить себе не можешь, — Брэдли посмотрел сначала на Элрика, а потом отвёл взгляд в середину комнаты, — твой отец был потрясающим. Он стал в моих глазах великим человеком, на которого я хотел равняться. И я рад, что смог стать его коллегой. Такая смерть... была не достойна его. — Вы сейчас про теракт или самоубийство? Кинг удивлённо взглянул на Элрика и слегка помотал головой. Глаза его расширились, но спустя пару секунд удивление не так сильно читалось на лице Брэдли. — Не знаю, как тебе могло быть это известно, но, запомни: Хоэнхайм не был убит террористами. Но я также не могу быть уверенным, что его настоящая причина смерти — самоубийство. — Да. Я прекрасно это понимаю. Скажите, Брэдли. Вы точно не знаете никого, кому можно или нельзя доверять? — Послушай меня, сынок. Я старался как можно меньше влезать в личную жизнь твоего отца, ровным счётом, как и он в мою. Мы были хорошими друзьями и отличными коллегами, но никогда нельзя быть в ком-то уверенным на сто процентов, я прав? Могу лишь сказать, что мои попытки найти настоящую причину всего происходящего тем вечером увенчались провалом и спустя какое-то время я сдался. Советую тебе не впутываться в это дело. Твоя мать и Хоэнхайм вряд ли бы хотели, чтобы их сын попал в неприятности. Эдвард резко встал с дивана и, поправив рубашку, ответил: — Благодарю за ваше гостеприимство. Мне было приятно с вами познакомиться, Брэдли. Спасибо, что уделили мне время. Я должен идти. Кинг проследовал за своим гостем. Элрик накинул на себя пальто и открыл входную дверь. Но перед тем, как блондин совсем покинул особняк, Брэдли сказал: — Спасибо, что решил продолжить дело отца. Я поставлю сотрудников лаборатории в известность насчёт тебя. Эдвард одобрительно кивнул, поблагодарив взглядом, и окончательно вышел во двор. *** — Привет! Давно ждёшь? Парень обернулся, увидев перед собой свою спутницу на этот вечер. Уинри была, как всегда, бесподобна. Красивые бурые сапоги, жёлтые колготки и кожаная юбка, поверх которых было пальто цвета хаки и берет нежно-кремового оттенка. Ну и, конечно, куда без солнечных очков и маски. Перемены в стиле или маскировка? Эдвард слегка замешкался, но, взяв себя в руки, ответил: — Привет. Я здесь недавно. Девушка подошла ближе к Элрику и взяла его под руку, после чего они, медленным, прогулочным шагом, пошли по нелюдной аллее у окраины города. На самом деле, Эдвард был счастлив, что она смогла простить его за грубость; что смогла найти время, чтобы провести его вместе с ним; что она, даже если сильно устала, согласилась прогуляться; что она стала человеком, который поддержал его в самую трудную минуту в его жизни и помог справиться с трудностями. Всё это осознание пришло к нему в голову совсем недавно: он был ей благодарен до самой глубины души и готов ради неё на всё. Пара медленно шла по ночной алле: начинало уже быстро темнеть, в поле зрения на небе появлялись первые звёзды, а высоко-высоко, над головой, уже светила яркая Луна. Они присели на одну из скамеек, и тогда, посмотрев вверх, Уинри взвыла: — Посмотри! Там созвездие Большой Медведицы! Девушка, будто ребёнок, вглядывалась в глубокое ночное небо и искренне радовалась моменту. Эдвард заворожённо смотрел на Уинри, и, как только блондинка заметила на себе чужой, долгий, пронзительный взгляд, она повернулась. Элрик смутился и по началу отвёл свой взгляд, но, наконец, осмелившись, он снова посмотрел на девушку. Она тепло улыбнулась в ответ и поправила выбившуюся прядь волос за ухо, не отрывая взгляда от парня. Кажется, они смотрели друг на друга бесконечно долго... Их лица освещал лунный свет и они никак не могли перестать жадно рассматривать чужие черты. Будто в каком-то сне... он смахнул выбившуюся прядь волос с лица Уинри и приблизился лицом к лицу почти вплотную. Они вглядывались в глаза друг друга, и, кажется, их сердцебиение начало сильно учащаться, в горле появлялся какой-то сухой ком, а воздуха стало не хватать. Поддавшись свои чувствам, Элрик положил свою ладонь на щеку девушки, и, наклонившись, нежно поцеловал блондинку в губы. Кажется, для обоих это был самый первый поцелуй. Такой несмелый, робкий, чувственный и...самый лучший. Придвинувшись ближе друг к другу, они, с каждым глотком воздуха, углубляли чувственность. Они отрывались, а потом с новой силой впивались обратно в уста. Кажется, губы Уинри отдавали приятным вкусом свежей клубники...нет, или, всё же, малины? И каждый раз, пробуя их, Эдвард не мог разобрать; какого же они вкуса? Но думать об этом совершенно не хотелось: он был заворожен новыми чувствами... Что же это? Неужели, действительно, любовь..?