На руке, дарящей розы, навсегда останется их аромат

Падший ангел пал во мрак, не найти тебя никак. Падший ангел, взор прикрой, пасть не дам во тьме ночной. падший ангел, отпусти, ты навек в моей груди…

      Он знает меня? А разве мы вообще знакомы? Кто он такой, чтобы называть меня вот так вот по имени, так ещё и улыбается во все свои зубы? Кто этот симпатичный парень, который по всем параметрам моего предположения только что наезжал на Юнги-хёна. И откуда знакомые Мина знают ещё и меня? Неужели я настолько популярен? С одной стороны конечно же подобное очень сильно льстит мне, но с другой так же сильно и пугает. Так и весь Тэгу узнает о существовании такого небольшого человека под именем Пак Чимин. Ах, точно, долбаёб Пак Чимин, очень приятно познакомиться.       — Ты не помнишь меня? Не разлей вода, нет, всё равно не припоминаешь? Я тот, кто был с тобой в одной группе в садике, О Шон, помнишь меня? — парень сразу же дал лишь одним взглядом понять своим друзьям, чтобы те перестали окружать меня и Юнги, встали позади Шона.       О Шон? Шон, Шон, Шон, так и вертится в голове. А когда наконец-то до меня доходит, то я готов сквозь землю провалиться. Не верится тому, что он сказал, не верится то, что он сейчас стоит передо мной. Шон. Тот самый Шон, с которым мы познакомились в детском садике. Тот самый маленький парнишка, который стал для меня лучшим другом. Тем другом, с которым мы стали не разлей вода. С тем, с кем мне хотелось дружить всю жизнь. Конечно же после стольких лет глазам не верилось. Сколько прошло? Девять? Десять лет? Честно признаться, давно сбился со счёта, так как уже и не верил в такое воссоединение. Не верил в то, что мы ещё хоть когда-нибудь увидимся. Мир тесен. Настолько, что аж страшно и радостно становится одновременно.       — Шон?! Ты в самом деле тот самый Шон, с которым я дружил?! Боже, как же ты изменился! — я не верил в то, что говорил и в порыве эмоций налетел на своего друга с объятиями.       В данный момент все впали в ещё больший шок, нежели, когда увидели меня. Все друзья Шона, которые недоумевали тому, что вдруг их главарь обнимается с каким-то там дряблым школьником. Тем, кто из ниоткуда появился, а затем ещё и устроил мини шоу. Упал посередине дороги, тем самым привлёк всё внимание на себя. Так же в не меньший шок впал и Юнги. Значит всё это время он был знаком с моим первым лучшим другом? Он был знаком с ним, а я не знал о такой новости вплоть по сей день. Не знал того, чего мне бы хотелось знать в самую первую очередь. Не передать моих эмоций словами, так как я был счастлив настолько, насколько представить страшно. Спустя стольких лет встретиться с тем, с кем уже совершенно никак не думал, что ещё хоть один раз увидитесь в жизни…       — А сам то! Я вообще не поверил сначала, что это действительно ты, но потом пригляделся. Я никогда не забуду твои глаза! Этот взгляд можно узнать из тысячи, серьёзно, — друг всё крепче и крепче прижимал меня к себе, от чего мне хотелось радоваться ещё больше.       — Подождите! Вы знакомы?! Чимин, ты знаешь его?! — наконец-то во всю эту ситуацию вмешался и Юнги.       Когда я и Шон всё-таки решили дать друг другу свободу для того, чтобы начать нормально дышать, то я сразу же повернулся к Юнги лицом и увидел в его глазах не шок, скорее ужас… Меня сразу же передёрнуло так, что мне пришлось аж невольно подскочить на месте, потому что увидеть этот ужас в его глазах я точно не был готов. Почему-то в этот самый момент мне стало не по себе. Хотя даже не понял за кого именно не по себе. За Юнги? За Шона? Или же вообще за себя? Конечно очень непонятно было то, почему же вдруг у Юнги такая реакция на воссоединение той тёплой детской дружбы? Почему он вдруг впал в самый настоящий ужас, когда понял, что мы знакомы. Что я знаком со своим первым лучшим другом в этом грёбаном, грязном мире.       — Да, мы знакомы… Я рассказывал тебе о нём, первом лучшем друге, помнишь? — тут же решил напомнить хёну, чтобы наконец понять причину его странного изменения в эмоциях и выражении лица.       — С каждой новой секундой эта ситуация становится всё интереснее и интереснее. Оказывается, что мы все здесь знакомы между собой, вот это да… — внёс свою реплику Шон, но как-то слишком подозрительно она звучала, к тому же в этот момент он смотрел чисто на Юнги.       А хён же в свою очередь вдруг опустил свой взгляд, при этом ещё и отведя его слегка в сторону. Только вот в нём не было типичной обиды, смущения, или других факторов, из-за которых чаще всего отводят свои взгляды, нет, в его глазах всё ещё сохранился тот самый ужас. Тот самый ужас, который жутко напрягал меня. Я боялся спросить отчего вдруг Юнги сам не свой, боялся услышать в ответ что-нибудь невероятное. А боялся то не зря… Мне хотелось узнать, но честно признаюсь, лучше бы я этого не слышал…       — Юнги? Хён, что с тобой? — я сразу же подбежал к нему и положил свою ладонь на его плечо.       Сейчас так захотелось полностью наплевать на всю свою обиду, которая копилась во мне на протяжении всей недели, хотелось наплевать на то, что на самом деле я не должен был встревать во всё это. Было плевать на то, что я скорее всего делаю что-нибудь не так, главное то, узнать почему Мин такой. Что с ним происходит? Почему он он, словно по щелчку пальцев, превратился будто не в себя. Изменился до неузнаваемости. Услышал то, что мы знакомы и впал в ужас. Тут не было никакого удивления, ревностью даже и не пахло, что-то другое, к слову, что-то ещё более ужасное, нежели я перечислил. Мне страшно, но я хотел узнать. Хотелось, но при этом не давил на хёна. То, что я положил свою ладонь ему на плечо значило, что я поддерживаю его. Возможно наш с ним зрительный контакт заставил меня погубить в себе большую обиду на него, хотя бы на некоторый промежуток времени. То, что я не понимал Юнги, пугало меня, поэтому я старался всеми способами поддержать его, тем самым успокаивая и себя, что в пояснении не будет ничего катастрофического. Не будет того, от чего мне самому захочется устрашнуться. Надеялся, но такого не произошло…       — Да… А Юнги-хён не рассказывал тебе? Хён, не желаешь ли рассказать своему, пока ещё другу о том, как ты довёл меня до комы? Как жестоко избивал моих друзей? Как в порыве передоза схватил нож и чуть ли не убил Хосока? Как напивался и чесал свои кулаки о Намджуна? Как орал и угрожал тем, что убьёшь Сокджин-хёна, если он не вернёт тебе твою наркоту? Не рассказывал, как ты не один раз сбегал с полицейского участка? Не рассказывал, как ты поджёг школу? Не рассказывал, что тебя отчислили? Ну конечно же, а потом твои родители за всё заплатили взятками и тебя вернули обратно через годик. Тебе то было замечательно, а я блять, четыре месяца страдал, находясь в коме. Ты, подонок, избил меня до такой степени, что должен был сидеть в этой грёбаной тюрьме, но нет же, у твоих родителей нашлись деньги, которыми они закрыли все твои грехи. Поправочка, которыми они продолжали закрывать все твои грехи, экономя при этом на еде, одежде и прочих не настолько важных вещей для существования человека. Хён, они экономили абсолютно на всём лишь бы ты не сел за решётку, а ты так и продолжать воровать у них на травку… Чимин, познакомься с новой стороной этого парня, у которого светлая часть тела — это только его волосы, — абсолютно неожиданно для всех на неком срыве проговорил Шон.       Пока тот рассказывал всё это, то во мне действительно просыпался ужас. Такой, который невозможно было описать словами. Всё то, что я слышал, ужасало меня до такой степени… А Юнги замер и не мог ничего поделать. Он не мог начать отрицать этим словам, не мог попытаться заткнуть Шона, не мог попытаться закрыть мне уши, ничего не мог. Один момент и словно абсолютно всё в этом мире рухнуло. Тот Юнги, которого я знал был совершенно не тем, кем являлся на самом деле? Много наркотиков? Невероятно сильная агрессия? Насилие по отношению к друзьям и знакомым? Поджёг? Это всё правда совершал тот парень, который сейчас стоит предо мной и смотрит в землю, не веря своим ушам, что только что, всё это услышал я. А уж какого было мне самому… Как же я не верил в то, что слышу, точнее, как же мне не хотелось верить во всё это.       — Юнги… Скажи, что это всё неправда… — я всё ещё надеялся на хорошее, поэтому вцепился пальцами в плечи хёна и начал стараться заглянуть в его глаза, так как они всегда говорили мне правду.       — Я… — он медленно поднял свой взгляд и встретился им со мной.       Нет. Пожалуйста, нет. Скажите мне, что это всего лишь страшный сон, прошу. Нет, я умоляю, скажите, что я сплю и то, что взгляд говорит, что всё это правда… Нет, я не верю, Юнги не мог этого сделать! Он бы ни за что и никогда. Он ведь не курил до нашей встречи… Нет, он забрасывал. Блять, вот почему он не хотел говорить о своём прошлом со мной, вот почему всегда предупреждал меня о том, чтобы я никогда не пробовал наркотики… Он не хотел, чтобы я стал таким же, как он сам. Юнги старался сохранить меня в здравом уме, но как мне может помочь тот, который на самом деле сейчас должен был сидеть за решёткой! Он должен был сидеть там, а не находиться сейчас здесь! Не должен!       — Ты… — кое-как начало вырываться из моих уст, когда я медленно начал отходить назад, находясь в ужасе.       — Чимин! Некоторое я могу объяснить тебе и ты всё поймёшь! — Юнги резко перехватил мои руки.       — Нет! Отпусти! — я сразу же вырвал свои ладони из его лап. — Не трогай меня! Ты чуть ли не убил моего лучшего друга! Ты вообще чуть ли не убил всех учеников и учителей в своей школе! Ты чуть ли не убил своих же близких друзей!       — Чимин~а! — это последние слова из уст светловолосого парня, которые я услышал в свой след.       Я сорвался с места и начал убегать. Я не мог находиться на том месте. Не мог смотреть в глаза тому, кто совершал такие ужасные вещи! Он должен был сейчас сидеть в тюрьме! Мы вообще не должны были познакомиться! Я прилежный ученик Пак Чимин из богатой семьи с высоким статусом, а Мин Юнги упырь, которого интересовала одна лишь травка и алкоголь с сигаретами. Но ведь всё это было у него в прошлом. Если бы не весь этот рассказ, то я бы даже подумать не мог… Блять, что это… Почему после всего ужаса, который я услышал, я всё равно ощущаю боль, лишь думая о том, что я и Юнги вообще могли никогда не встретиться? Почему мне так больно думать о том, что он может исчезнуть из моей жизни? Он бандит! Самый настоящий отброс! Но я… Я всё равно люблю этого отброса…       Не веря себе и своим мыслям, я в шоке останавливаюсь на середине дороги и падаю на свои колени. В моих глазах можно прочесть невероятный шок. Можно заметить ужас. Не тот, который был ранее. Это не тот ужас, в котором я боялся человека. Это тот ужас, когда я осознал, что всё равно люблю этого отброса. После этих слов, я по щелчку пальцев должен был понять, что больше никогда в жизни нельзя приближаться к Юнги. Нужно уберечь всех своих друзей от него! Никогда больше не приближаться к нему ради своей и безопасности близких, ради всего живого, но… Меня всё равно тянет к нему, потому что я люблю… И люблю ещё сильнее, чем раньше. Я знал, что я полный псих, но чтобы осознать, что ты просто жить не можешь без этого упыря, что ты всё готов отдать и продать лишь бы быть рядом с ним… Я настолько свихнулся, что мне просто необходимо ложиться под надёжный контроль в психбольницу. Я люблю Мин Юнги. Даже того прошлого… Хотя… Каким бы он не был, я хорошо знаю его настоящего. Я познакомился с ним настоящим и влюбился именно в него, не важно, был ли он таким прежде. Мне понравился этот парень, я захотел стать для него более близким другом… Именно с этим парнем. Прошлый Юнги — это совершенно другой человек, значит, что меня не должно заботить то, что он сделал. Это умрёт вместе с ним. Не должно, но мне необходимо время для того, чтобы всё это переварить. Возможно, что я всё ещё не до конца всего понимаю. Я запутался. Слишком сильно запутался. Мне нужна помощь…       Я сбился со счёта времени. Произошло то, чего бы мне не хотелось больше всего в жизни… Конечно же с одной стороны я должен был быть рад, так как встретил своего самого первого лучшего друга, того, с кем когда-то я был не разлей вода. Шон всегда был для меня тем, на кого я запросто мог бы положиться и не пожалеть об этом. Ещё тогда, в совсем младшем возрасте я находился в хороших, можно даже сказать, тёплых отношениях с семьёй, у нас не было каких-либо бунтов между собой, не было постоянных ссор и срывов друг на друга, так как тогда для меня семья была всем в жизни, тогда они любили меня, а я взамен обожал их всех. Если вспоминать то самое время, то без каких-либо сомнений можно было говорить, что я жил в замечательной семье, которая ко всему прочему так же может отличиться от многих хорошим заработком. Мне казалось, что так будет всю мою жизнь, думал, что это самый настоящий рай. Твой лучший друг всегда рядом, вы часто зависаете друг у друга в гостях. В семье тебя любят и очень даже ценят… Первые классы в школе для тебя самые счастливые моменты в жизни, так как всё то, что в то время происходит с тобой, в новинку, поэтому тебе так сильно хочется поскорее всё изучить. Я учился на отлично, всегда радовал семью лучшими оценками. прилежно занимался и дома с помощью дополнительных сборников. Да, уже тогда в мою сторону начали появляться насмешки от одноклассников по поводу того, что меня запросто могли назвать толстым, но дети удивительные существа, так как в то время меня совершенно не волновали подобные слова обиды в собственный адрес, они пролетали автоматически сквозь уши. Я был ребёнком, тем, кому плевать хотелось на окружающее мнение, я жил и радовался тому, что даже дышу. Я действительно умел жить, наслаждаться каждым моментом, я не существовал. Как глупо осознавать то, как всё начало разрушаться… Это случилось в тот самый момент, когда из моей жизни пропал Шон. Он уехал, а у меня не получалось придти в себя из-за такой трагедии на тот момент даже по сей день. Да, даже спустя около десяти лет. После его отъезда больше никто не мог закрыть меня своим плечом, поэтому мне приходилось терпеть все издевательства в свою сторону, приходилось подстраиваться под идеалы остальных одноклассников лишь для того, чтобы понравиться и подружиться с ними, но никогда ничем хорошим это не заканчивалось, я совершал ошибки. Семья не знала о моей первой депрессии, я слишком хорошо скрывал за воображаемой маской то, что мне безумно плохо и одиноко. Но в средней школе поневоле, по собственной ошибке, которую я не заметил сразу же, я начал отдаляться от родных… Вот тогда все и пошло окончательно не так, начало рушиться абсолютно всё. И это ещё не конец, потому что перейдя в старшую школу, я наконец-то понял, что значит выражение «Моя жизнь пошла по полной пизде», так как она действительно по ней не просто пошла, а побежала. В жизни появился Юнги, который не должен был появиться. Это не входило в мои планы школьной жизни уж точно. Когда-то он был наркоманом? Он и по сей день закидывается не понять чем? Он и по сей день часто испытывает вспышки сильной неконтролируемой агрессии. во время которых вольно или невольно может чуть ли не прикончить человека, а, да, точно, возможно даже и действительно прикончить. Он избивал своих же друзей, кричал на них, желал, чтобы все те сдохли, но самое главное то в том, что он чуть ли не убил всех учеников школы, те, кто совершенно никак не собирались пересекаться с этим ублюдком. А все те моменты, когда его вытаскивала семья, заплатив огромные деньги… С одной стороны это неправильно по правилам закона, но и родителей можно понять. Так как они хотели дать возможность своему сыну вырасти более-менее нормальным человеком, чтобы они смог нормально в будущем поступить в какой-нибудь университет. Они делали всё ради своего сына, а он каждый раз снова и снова вытворял такие вещи, которые становились с каждым новым разом всё опаснее и опаснее. А ещё, Юнги довёл моего лучшего друга до комы. Избил. Практически убил. Он мог убить моего лучшего друга. Того, с кем я провёл всё своё самое счастливое детство. Тот, кто всегда защищал меня от издевательств и насмешек со стороны других ребят. Чуть не убил того, с кем мне всегда было весело, и кого мне совершенно не хотелось никому и никогда отдавать или отпускать. Если бы Шона не стало из-за Юнги, если бы я узнал об этом, то никогда и ни за что на свете не позволил бы прикоснуться к себе этому блондину, никогда бы в жизни не хотел бы вновь увидеть его лицо. Даже сейчас, мне нужно было возненавидеть его, но да, я всё равно готов рвать на себе кожу, чтобы дотянуться до своего сердца, которое так болело от того, что я позволяю себе обижаться на Юнги. Моему сердцу настолько больно по тому поводу, что я повторяю себе о том, какими способами я обязан возненавидеть светловолосого, который сидит со мной в школе за одной партой. Должен, но никак не могу этого сделать…       Из-за всех этих мыслей я улетаю далеко в облака, поэтому пропустил абсолютно всё. Весь день, то время, пока на улице ещё было светло, я просидел на скамье одного из парков. Да, я видел Юнги, который побежал за мной, я видел его взволнованный вид, испуганный, который он таил от меня всё то время, пока мы были знакомы. Он не хотел показывать мне себя настоящего, не хотел пугать. Но разве я должен смотреть на него с улыбкой на лице, зная о том, что он совершил, и возможно ещё может совершить в ближайшее время? В его гараже, в одном из ящиков лежит немного наркотиков, кто знает, возможно у него их очень даже много, и он употребляет всё это каждый день. Юнги наркоман. Пора смириться и принять этот факт. Паро прекратить любить наркомана. Звучит понятно и логично, но сердце отказывается воспринимать подобное…       — Чимин! Ты чего здесь делаешь? — я поднял свой взгляд с земли, когда услышал своё имя и увидел того, кто сейчас мне нужен был больше всего на свете.       Я увидел перед собой Чонгука, который проходил неподалёку, который сразу же заметил меня и мой подавленный внешний вид. Чонгук всегда появляется рядом в самый нужный момент, в такой, когда я нуждаюсь в поддержке друга больше всего на свете. Но с другой стороны мне очень неудобно, потому что я нуждаюсь в Чоне тогда, когда у меня проблемы из-за одной персоны… Но Гук всё знает, он знает, что я нуждаюсь в нём именно в такие моменты, но всё равно он продолжает принимать меня, и возможен ли тот факт, что он любит? Может ли быть то, что Чонгук любит меня как парня? На самом деле, если посмотреть на него с другой стороны, то мне он тоже мне сильно нравится, ведь он несомненно очень красивый, добрый, открытый, весёлый, всегда может поддержать в трудную минуту, и я полностью уверен в том, что он точно не наркоман. Возможно даже то, что я люблю Чон Чонгука, вот только есть одна очень большая проблема… Про любовь к Гуку мне говорит моя голова, мой мозг, а не то, что находится внутри груди чуть в левой стороне. Моё сердце говорит мне совершенно противоположные вещи.       — Да, это я… Чонгук, в данный момент мне необходима твоя помощь, как никогда ранее, — я медленно поднялся со скамьи и подошёл к своему другу.       Ошарашенность в глазах Гука была сразу же замечена мной, он ничего не понял, но скорее всего мог подозревать хотя бы примерно. Не знаю, замучил ли я его за последнее время, надоел ли? Не мог быть уверен ни в чём, хотя да, после всего случившегося, я больше не могу быть уверенным практически ни в чём. Кто я в этом огромном мире? Если бы наша жизнь была бы игрой «Мафия», то я однозначно был бы в ней мирным жителем, а Мин Юнги — мафия, которая всегда старается в ночь убить именно меня, только вот доктор Чон Чонгук постоянно выбирает вылечить тоже только меня.       — Что случилось, солнце? — Чонгук сразу же обнял меня и нежно начал пропускать через свои пальцы мои волосы.       — Помоги мне наконец-то полностью избавиться от мыслей о Юнги. Не хочу больше видеть его, не хочу никакими способами связываться с ним, — говорил я сквозь ком в горле, так как слёзы так и норовили появиться на этот свет, но я всеми возможными способами старался сдерживать из глубоко внутри себя.       На момент Чонгук вновь удивился. Для него было большой неожиданностью услышать подобные слова из моих уст, так как хоть я вроде бы недавно и так обижался на Мина, но похоже, что Гук воспринял эту обиду не настолько серьёзно, потому и думал, что в скором времени мы всё равно помиримся. Сейчас же всё изменилось, оказалось, что мысли Чонгука совершенно не совпадали с реальной жизнью. Мне было невыносимо больно, больно от того, что мне в прямом смысле слова пришлось выкидывать Юнги-хёна из своей жизни. Хотя бы из головы. Приходилось для начала увидеть в нём врага, демона, которого невозможно любить, а затем уже и вычёркивать. Не общаться с тем, кого ты любишь, практически невозможно выкинуть из своей и так гнилой и жалкой жизни. А, ну да, в чём-то я и Юнги схожи, у нас у обоих никчёмные жизни. Мы оба не живём, а существуем, мы оба, как очередные куски мяса на этой планете. Куски мяса, которые совершили слишком много ошибок. Удивительно ещё то, что мы до сих пор живы.       Чонгук хоть и был удивлён, но до него всё дошло относительно быстро. Он понял, что я виделся с Юнги, возможно говорил с тем так, что меня он как раз и довёл меня до слёз. Чонгук мог это предположить, но не был уверен, а ещё он также мог предположить, что мне безумно сильно нравился этот самый парень, но Гук ни на секунду не почувствовал в себе уверенности, чтобы задать этот вопрос вслух. Мы оба стояли напротив друг друга, смотрели в самые глаза и не говорили ни единого слова. Мы понимали, что и так хотим сказать друг другу, и когда рука Чона оказалась на моей талии, а вторая осторожно оказалась на моей шее, то я ни на секунду не засомневался в том, что не хочу поцелуя с Чонгуком. Я хотел, поэтому и получил его. Это был наш не первый подобный контакт, но один из первых, вот только как ни крути, я всё равно ничего такого не чувствую. Мне хотелось смотреть на Чонгука, хотелось возможно получать от него порцию милых обнимашек и поцелуйчиков. Мне хотелось нежно отвечать губами на движения Гука, но вплоть до того момента, пока не заметил за спиной брюнета его. Мои глаза медленно открылись именно в тот миг, когда там и оказался Юнги. Скорее всего он уже хотел вернуться к своему мотоциклу и уехать к себе в квартиру, так как хватит с него за сегодня приключений и событий. Он спокойно возвращался, но вдруг заметил такую картину. Когда же я отчётливо увидел неподалёку Юнги, то не отстранился от Чона, продолжал отвечать на поцелуй, но всё равно мой взгляд был закреплён и прикован к другому. Я продолжал смотреть на Юнги. Когда же поцелуй закончился, то Чонгук~и сразу же обнаружил то, что я смотрел в одну точку довольно-таки продолжительное количество времени. Гук сам тут же развернулся и также заметил того, от кого меня нужно было оберегать. Чонгук заметил его и сразу же напрягся, крепче прижимая меня к себе за талию, давая тем самым понять, что я его, что я не собираюсь сейчас ни к кому подходить и слушать кого-либо. Юнги смотрел на нас, точнее сказать, смотрел на меня взглядом, в котором всё ещё находилась надежда на то, что я соглашусь выслушать его, но я не мог позволить себе милосердие по отношению к старшему в данный момент. Не мог в подробностях слышать то, из-за него чуть ли не погибли люди… Я не мог, поэтому когда Юнги сделал шаг вперёд в нашу сторону, то я уже сам сильно прижался к тому, кто мог легко защитить меня. В руках Чонгука я чувствовал себя в самой тёплой и приятной защите, главное конечно же мощной, поэтому мне не было страшно. Но совсем в скором времени взгляд Юнги изменился, теперь в нём легко можно было прочесть «Чимин, пожалуйста, прошу тебя…». Только этот взгляд, на который я ответил тем, что лишь слегка показал головой в знак отрицания. Я взял Чонгука за руку и вместе, отвернувшись спиной к одному парню, отправились по своим делам. Мне было больно, хотелось резко развернуться, побежать обратно и крепко обнять Юнги, но другая сторона сердца, которая хорошо услышала и запомнила весь тот ужас также напоминала мне о своём существовании, поэтому именно это не давало мне сорваться. Я был влюблён в Мин Юнги, а в наркомана. Поправочка, я и по данную минуту времени жизни люблю его любым. Но по крайней мере принять пока что всё то, не могу, даже если мне этого хочется сделать, не могу принять, что Шона могло сейчас не быть в живых… Не мог этого сделать, поэтому именно в данный момент я шёл от Юнги, шёл повёрнут к нему спиной, при этом крепко держался за руку Чонгука, потому что было такое ощущение внутри, словно если сейчас я отпущу его крепкую ладонь, то просто-навсего рухну на землю.       Как назло всему ко всему происходящему мой живот начал говорить о себе дикой болью, но я не стал сильно подавать этому вид, куда больнее мне было уходить от того, кого люблю. Я не ухожу навсегда, мы будем постоянно видеться, но чуть в том, что даже как друга, я не могу воспринимать его. Он совершил слишком плохие поступки, не могу я простить его за это всё… С Чонгуком мне будет намного лучше, я надеюсь на это всем сердцем и душой…       Чонгук не знал всего того, что произошло. Он не мог представить какого мне сейчас, но меня сильно радовал тот факт, что он не задавал лишних вопросов. Меня очень сильно радовало то, что он не бросал меня, а крепко держал за руку до последнего. Вплоть до того, как мы дошли до моего дома. Но в этот самый момент я не знал, что мною двигало, моя душа, или же мой затерявшийся где-то очень далеко, разум, не могу сказать точно. Мне было настолько плохо, что я уже совершенно не соображал, что говорю. Я не понимал, поэтому не контролировал ни свои действия, ни слова, совсем ничего.       — Чонгук… — кое-как выдавилось из моих уст, когда мы подошли к моему дому.       — Да? — в глазах брюнета читалось сожаление и то, что он очень сильно хочет всеми возможными способами помочь мне.       — Я нравлюсь тебе? Это ведь правда, так? — я напоминаю, что совершенно не контролировал поток своих слов, поэтому не мог понять, для чего вообще мне необходимо было услышать его ответ, я не понимал всего того, что происходит, банально запутался.       Услышав подобные вопросы, Чонгук впал в недоумение. Его понять можно, когда вроде бы спокойно идёшь и не предвещаешь ничего необычного, как вдруг твой друг задаёт тебе такие вот вопросы. Похоже, что Гук взаправду совершенно не ожидал от меня подобного, так как пришлось несколько минут стоять и смотреть на его озадаченное выражение лица, всё ещё нуждаясь в ответе, услышав который, далее я даже не знаю, что делать или говорить.       — Честно признаться… Да, причём уже очень давно… — на лице Чонгука появилась мягкая улыбка, которая несла в себе немного сожаления и грусть.       — Давно? — в свою очередь меня очень озадачило это слово, понятие которого я понял сразу же. — Мы ведь общаемся не такое уж и продолжительное количество времени.       — Ты прав. Ты нравишься мне не с того момента, как мы начали общаться, на самом деле, ты симпатичен мне ещё со средней школы. Помнишь первый класс, когда мы оказались одноклассниками? В те самые первые дни школы, ты из-за своей неуклюжести споткнулся и упал на меня, случайно коснувшись своими губами до моей шеи. Вот именно тогда всё и начало зарождаться. Я не знаю как и почему, но я не мог выбросить этот случай из своей головы, постоянно смотрел на тебя и думал об этом, — во время своего неожиданного для меня рассказа, Чонгук из-за смущения начал чесать свой затылок.       Услышать подобное точно поставило меня в настоящий тупик. То есть я, тот самый Пак Чимин с лишним весом, тёмными волосами, ужасного цвета и состояния кожи, с очками смог влюбить в себя уже на то время крутого и всеми обожаемого Чон Чонгука? С самого первого класса средней школы? Уже тогда Чонгук положил на меня глаз? Но подождите, в таком случае всё то, что происходило позже…       — Но ведь именно после того самого дня ты начал задирать меня! — в этот самый момент, из-за такой грандиозной новости я вдруг резко оживился, так как мне стало очень интересно узнать подробности истории, в которой между прочим, я играю главную роль.       — Да, да, ты опять же прав… Прости меня, но я никогда не умел нормально признаваться людям в своих чувствах, к тому же ты парень! Извини, но на тот момент я не мог признать то, что творилось со мной, поэтому я решил таким способом привлекать к себе твоё внимание… — я сразу же заметил, что Чонгуку стало слишком уж неловко. — Прости меня за всё это…       — Я не обижаюсь, всё это в прошлом, забу… — и конечно же в этот самый момент я резко замолчал и изменился в выражении лица.       Я улыбался, но вдруг резко улыбка пропала с моего лица, а на замену ей появилось серьёзное, точнее сказать, даже задумчивое выражение лица. Я задумался об одном очень важном моменте, о котором думал не так давно. Мои слова противоречили моему де разуму, моей же душе. Я должен был сказать «забудь», но не сказал, так как это было бы настоящее противоречие себе же, или же у меня раздвоение личности? Это плохо? Или наоборот, хорошо? Как же я запутался в себе, да и во всех людях, окружающих меня…       — Ты хотел сказать забудь? — Чонгук сразу же заметил, что я не договорил элементарное слово, поэтому решил сам на всякий случай переспросить меня.       — Да… Да, именно это, — я ответил, но выдержал паузу, затем же вновь более-менее оживился и ответил. — Ладно, уже поздно, спасибо, что проводил меня.       Я улыбнулся в ответ своему другу, хотя после данного разговора, я уже не знаю кто Чонгук для меня. После того, что произошло за последние дни… Кем Чонгук стал для меня? Он остался тем же другом, или же стал кем-то большим? Но в таком случае, почему я не испытываю к нему всё тоже самое, что я чувствую к Юнги. Юнги… Снова он. Кто-нибудь, подскажите, можно ли забыть имя человека навсегда?