Изгибами твоего тела я рисую искусство. Изгибами твоего тела я принимаю самое большое наказание. Изгибами твоего тела я отстраняюсь от мира. Забываюсь. Исчезаю. Оставляю надежду.
Но долго испытывать блаженство мне не удалось, так как открыв глаза, я заметил то, чего лучше всего не замечать. Лучше бы держал их закрытыми, лучше бы не приезжал сюда, лучше бы вообще не рождался… Открыв глаза, среди тысячи танцующих людей, в другом конце клуба я смог поймать взгляд светловолосого парня. Того самого парня,
в которого я влюблён, которого я знать не хочу. За последнее время, проведённое вместе с Шоном, я смог окончательно узнать Юнги на самом деле. С каждым новым днём всё больше хотелось избегать его, не встречаться взглядами, с каждым новым днём меньше хотелось разговаривать с ним. С каждым новым днём любовь к нему только росла и росла, а я глупо старался подавить её. Думал, что это чувство исчезнет, изо всех сил старался настраивать себя на то, что всё, конец, больше я не влюблён в Юнги. Но как оказалось на самом деле, с каждым новым днём я влюблялся в него только сильнее и сильнее. Протестовать собственному телу, не соглашаться со своими чувствами, отказаться от того, что говорит тебе сердце. Всё это я делал последнее время и сейчас тоже, я отказываюсь сотрудничать со своим сердцем, но похоже, что и оно намучилось приличное количество времени, поэтому теперь всё же берёт надо мной верх и делает практически всё, как хочет. Именно поэтому поводу сейчас я не могу свести глаз с Юнги, который в свою очередь похоже, что думал абсолютно также. Я не знал, что он думает в этот самый момент. Честно? Мне жутко хотелось проникнуть ему в голову, прочесть все его мысли, но люди не обладают сверхъестественными силами, позволяющими исполнить подобные желания.
Что думает Юнги, смотря на меня в этот самый момент, когда моими губами обладает совершенно другой парень? Что думает этот самый Мин Юнги, возле которого словно грязная шлюха танцует и липнет Хосок. Как же я ненавижу этих двоих… Как же они меня раздражают… Но куда больше я начал раздражаться, когда заметил, как Юнги, всё также не сводя с меня глаз, крепко обвил талию Хосока и прижал того к себе. От такого действия я аж невольно дёрнулся, тем самым заставил Чонгука самого вздрогнуть от неожиданности.
— Всё хорошо? — замешкавшись, поинтересовался брюнет.
— Да, конечно, прости. Знаешь… Я хочу ещё больше, — быстро проговорил я, и уже сам жадно впился в губы напротив меня, но тут же открыв глаза посмотрел вперёд, получай Юнги…
Но посмотрел на него, я заметил сначала некое удивление, затем ухмылку, так как светловолосый смог прочесть в моих глазах вызов. Точно, это игра. Игра без правил, и на самом деле игра вслепую. Мы оба пытаемся довести друг друга до предела, не своих партнёров, а самих себя. Резко из моей головы Чонгук пропал напрочь, а на его место пришёл только Юнги, которого невольно я начал представлять на месте брюнета. Что бы я чувствовал, если бы на месте Чонгука был бы Юнги? Какие бы у меня были внутренние ощущения? Но от одной лишь мысли об этом, внизу живота вязко тянуло… Да, я начал чувствовать первые потоки к возбуждению… Это настолько завело меня, что я тут же начал страстно гулять ладонями по мощной спине и затылку, зарываясь пальцами в мягкие тёмные локоны. И Юнги не отставал… Он уже вовсю выцеловывал жалкие губы Чон Хосока. А тот так и лип, так и висел на шее… Между прочим…
Моей любимой шее. Сначала я мог это терпеть, но когда я заметил руки Хосока, которые начали лезть под одежду Юнги…
— Чимин? — послышалось моё имя позади, но мне было плевать.
Я не выдержал и с силой оттолкнул от себя Чонгука, а затем быстро начал направляться на второй этаж, где народу было значительно меньше. Хватит с меня, мне нужен отдых. В главном зале слишком душно. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Всё это раздражение из-за того, что Чон Хосок прикасался к
моему любимому телу. Он целовал
мои любимые губы. Он находился рядом с
моим человеком… Эгоист? Да плевать хотелось на то, кто я!
Юнги мой! Что бы между нами не происходило, ссоримся мы или нет, в хороших ли отношениях, или же в отвратительных, Юнги всё равно
мой! Плевать на все правила, я хочу, чтобы он не смел прикасаться к таким людям, как Хосок! Мне противно от этого! Противно до рвотных позывов!
Моего Юнги касался какой-то там Хосок… Фух, отлично, хоть одна комната на втором этаже свободна. Как я слышал, это клуб-мотель. Странная, конечно, комнатка, одна огромная двуспальная кровать и большой комод рядом, и больше ничего. Сама комната довольно-таки тёмная, что совершенно не внушает какой-либо уют. Даже шторы на окнах тёмные. Разве здесь можно нормально ночевать? Есть также небольшая душевая, но такая, в которой можно быстро сполоснуться, не более. Ладно, сейчас не в комнате дело, мне куда важнее в данный момент охладить свой пыл. Чёрт, такое ощущение, словно пальцы на руках сейчас прорвут всю ладонь нахуй. Кстати о… А у меня ведь встал. А на то, что вместо Чонгука я представлял изрисованного красками Юнги. Этот огонь на его лице… Это смотрелось так… Так…
— Потрясно, что это было в зале? — услышав голос, доносящийся из дверного проёма, сразу же заставил меня обернуться.
В этом самом дверном проёме, облокотившийся плечом, стоял невысокий светловолосый парень с нарисованным огнём на лице. Передо мной стоял Юнги собственной персоны, а я словно камень на себя уронил. Особенно пострадали голосовые связки, которые секундами ранее готовы были выложить абсолютно всё, что я только думал об этом парне, рассказать уже наконец-то насколько я его
люблю ненавижу. Но сейчас словно всё, стал резко и неожиданно немым человеком.
— Не знаю… Чего ушёл? — я решил сразу же менять тему, так как румянец к моим щекам решил подступить именно в подходящий момент.
— Стало скучно, а ты чего сбежал, бросив своего парнишку, который теперь места себе не находит? — Юнги слегка ухмыльнулся, когда вдруг упомянул о Чонгуке.
— Мне стало слишком душно… И да, он не мой парень, скорее… Я просто хотел снять напряжение и оторваться за эту многообещающую ночь. А ты чего не с Хосоком? Он разве не твой
любимый парень? Не боишься оставлять его одного в таком состоянии среди, возможно, не одного десятка геев вокруг? — резко почувствовал прилив уверенности в крови, поэтому скрестил перед собой руки и начал смотреть на Юнги более решительным взглядом.
— Да даже если он и потрахается с кем-нибудь, что ему? Проснётся, ничего не вспомнит, поблагодарит парня за прекрасную ночь, скажет своё фирменное «досвидули» и спокойно уедет от него. Всё стандартно, ничего нового и необычного. И да, к слову, у меня всё аналогично. Я дорожу Хосоком, но он не тот, чтобы я дорожил им в плане своего парня. Если ты насчёт поцелуя, то это просто расслабление, просто игра, — объяснил Юнги спокойно без каких-либо повышений или понижений тона голоса.
А я места себе найти не могу. Что сказать? На что поменять тему? Нет, я вновь смог почувствовать, как мы когда-то без умолку разговаривали на всевозможные темы, но тогда мы были
близки, а не так, как сейчас. Тогда я ещё мог довериться ему, рассказать всё самое сокровенное, но сделать это сейчас… Не могу я сказать ему, что всё равно люблю, несмотря ни на что. Хочу услышать от него, что всё сказанное мне от Шона, на самом деле враньё. Ужасная ложь, которую слышать даже не хочется. Не думать, не слышать, никогда не вспоминать. Хочется знать того Юнги, которого я знал. То, это прошлый Мин Юнги, а я знаю его настоящего. Кто знает, может быть я бы тоже влюбился в него тем, кем он был ранее. Ужасный бунтарь, претендент на исключение, вор, возможно… Я бы влюбился даже в такого темноволосого ещё на то время парня. Поэтому… Мне стоит прекращать всё это, но что-то внутри меня всё равно не позволяет этого сделать. Всё из-за чувства вины перед Шоном? Мне кажется, что именно я должен отплатить ему за время, проведённое в коме благодаря Юнги? Странное чувство… Обязательность. Но какую обязательность я должен ощущать перед Шоном? За то, что он первый, кто стал для меня самым близким человеком в этой жизни?.. Не знаю, но уверен в том, что не могу сказать Юнги всю правду, хотя на самом деле безумно сильно это хочу сделать.
— Что же, раз уж мы оказались здесь вдвоём, то как насчёт провести время вдвоём в спокойной обстановке, а не в той душности, что происходит за пределами этих стен? Хочешь, чтобы я разрисовал тебе тело? Здесь должны находиться краски.
— Хочу, — ни на секунду не сомневаясь из моих уст вылетел однозначный ответ.
Юнги подошёл к одному из шкафчиков, которые находились в данной комнате и достал из них те самые фосфорные краски. Не знаю чем они зацепили меня, но мне безумно нравилось то, как они переливались в темноте. Если бы только темнота всегда была такой, а не той, что я привык видеть всю свою жизнь… Интересно, если бы мои «тёмные» моменты в жизни были бы подобны этой вечеринке, подобны фосфорным краскам, всё бы было также плохо, или всё-таки нет? Мне было бы спокойнее? Или же все проблемы именно во мне, а не в том или ином показатели темноты? Сколько раз я слышу от окружающих о том, что не следует слушать чужое мнение, нужно решать свои жизненные трудности самостоятельно, но при этом всём остальная половина людей твердит мне, что стоит прислушаться к тому или иному совету. Я хочу общаться с Шоном, хочу загладить все те года, которые мы прожили в разлуке, но если выбирать этот вариант своего пути, то мне приходится отказаться от Юнги… Приходится отказаться от своего нового друга, от своего
любимого человека… Конечно же, друзья всегда важнее твоей второй половинки, так как настоящие друзья никогда не бросят тебя, всегда будут рядом, а вот вторая половинка, к сожалению, может оставить тебя совершенно одного. Звучит, соглашусь, очень грустно, возможно, даже в какой-то степени жестоко. Но такова жизнь. Такова реальность, которую нам так не хочется видеть перед собой. Но у меня есть одна огромная проблема. Я столько времени не видел Шона, а он настолько сильно изменился. Он уже не тот всё время улыбчивый парнишка, не тот, кто постоянно хватал меня за руку и тащил на какое-нибудь сооружение на детской площадке. Шон вырос, изменился во всех смыслах этого слова, как и я в свою очередь. Его интересы, манеры, стиль в одежде, и, конечно же, характер и поступки, всё это в нём изменилось. Не знаю, сильно ли поменялся я, так как со стороны заметнее во много раз лучше, но во всяком случае, в детстве я не был таким закомплексованным и тем, кто не умеет сдерживать свой порыв эмоций под контролем. Как это происходит в данный промежуток моего взросления…
Хотелось мне этого или нет, но мне пришлось снять с себя футболку, так как сам же согласился на то, чтобы моё тело наконец окрасили в яркие оттенки. Мне не важно, что будет красоваться на моём обнажённом теле, для меня куда важнее тот факт, что разрисовывать меня будет именно Юнги. Столько времени. Боже, столько времени я терпел и не мог нормально заговорить с ним, сказать даже банальное «Привет». Не мог, так как сильно боялся Юнги, что мои чувства к нему продолжают расти и по сей день в геометрической прогрессии. Мне казалось, что, всё, хватит, должен же быть предел. Но нет. С каждым новым днём, с каждым новым взглядом и вздохом я хочу большего. На данном этапе жизни я хочу жить вместе с Юнги. Не хочу больше контактировать с семьёй, не хочу терпеть их компанию, хочу до безумия съехать в квартиру Юнги, не важно какая она, большая или маленькая, грязная или чистая, плевать на всё это, куда важнее то, кого я смогу видеть каждое утро, открыв свои сонные глаза. Похоже, что пора окончательно смириться с тем, сколько бы я не старался. Мне никогда не удастся погубить в себе те чувства, которые неожиданно даже для самого себя начали своё зарождение. Вот только заметил я их уже тогда, когда плотные корни срослись с моим сердцем. Цветок и стебель могут разрушиться, быть сорванными кем-нибудь, но корни всегда останутся там, где начали жизнь. Иными словами — в сердце. Пока эти корни обволакивают место жительства, я всё также и буду любить Юнги, даже если это неправильно.
Сейчас я могу наблюдать за ним, как он аккуратно опускает крупную кисть в яркую красную краску и подносит её к моему телу. Первое лёгкое касание, а затем и первая линия. Как же это приятно… Я прекрасно знаю своё тело, знаю, что оно у меня очень чувствительное к любым касаниям. Но это не значит, что любой, кто до неё дотронется, доставит мне гору райских наслаждений. Скорее, наоборот. Из-за такого тела я больше ощущаю неприятные мурашки, холод, жару и ещё много чего подобного. Но не с Юнги! Независимо, что он делает, даже просто находясь рядом, моё тело начинает пульсировать и отдавать жаром в некоторых участках. А может быть сейчас всё дело в помещении? Никто не поспорит со мной в том, что в данном заведении очень душно. Но не настолько же, как это ощущаю я… Я наблюдаю за сосредоточенным на деле взгляде Юнги и мне самому становится также интересно. Вот только если его интерес заключается в том, чтобы такого нарисовать, то мой же в том, насколько он невероятен по всем параметрам. И всё, я попался в капкан. Это та самая точка, из которой не следует никакого выхода. Я попался в его чары. Светловолосый притягивает мой взгляд, а затем заставляет и вовсе начать думать о не совсем приличных вещах. Отвечаю, либо я под кайфом, либо окончательно свихнулся в своих запутанных чувствах. Скорее всего верный второй вариант, так как наркотики я никогда не пробовал. Почему именно сейчас я начал думать о том, как Юнги ласкает своим язычком моё тело, по которому то и дело, что бегает табун разгорячённых мурашек? Проблема даже не в том, что я это представляю, пусть было бы так, суть в том, что я это замечательно помню. Если бы тогда мы бы не переспали, то, возможно, я бы и не знал насколько эти ощущения нереальны. Мог бы предполагать, но не знал бы наверняка. Но находясь в таком положении… Я всё потрясающе знаю и помню, от этого мне становится в разы сложнее. Что же делать в такие моменты? Я бы мог резко подняться с кровати, сказать одно быстрое и уверенное «Хватит!» и уйти прочь, громко захлопнув за собой дверь, оставив Мина совершенно одного. Я бы вернулся к Чонгуку, взял бы того за руку и скорее поспешил к выходу. Мог бы, но даже не собирался этого делать. На удивление, я ощущал себя очень даже комфортно, несмотря на то, сколько мы не общались. Но в данный момент я всё же собрался с мыслями и решил задать долго волнующий меня вопрос.
— То, что тогда сказал Шон, правда? — резко нарушаю ту тишину, которая идеально вписывалась в данную обстановку.
Юнги на момент остановился позади меня, так как на данном этапе он раскрашивал мою спину. Я не мог видеть его лица, а он моего, но почему-то именно в этот самый момент мне наконец-то стало неудобно. Сразу же захотелось вернуть время вспять и не задавать этого вопроса, а дальше продолжить молчать и губить в себе этот яростный интерес. Неважно, что он ответит, в любом случае. Мне уже неважно, так как я не хотел. Это вышло само по себе, против моей воли. Я не хотел произносить это вслух. Но, честно признаться, мне всё-таки безумно хотелось узнать его ответ на данный вопрос.
— Отчасти, — послышался однословный ответ, а затем кисть вновь соприкоснулась с моим телом, заставив меня слегка сжаться.
— Много ли ты от меня скрываешь? — мои мысли, как кеглями сбили. Причём одним лишь ударом, страйк.
— Смотря в каком смысле задан твой вопрос. С момента нашего знакомства и по сей день я не скрываю от тебя ничего важного, если же ты имеешь в виду прошлое, то мне просто-навсего не хотелось говорить о том, что в данный период жизни не имеет никакого значения. Не знаю, что такого тебе наговорил Шон, но всё то, что было в Тэгу, не имеет никакой связи с настоящим временем, — Юнги не повышал и не понижал тон голоса, он говорил ровно и… горячо.
— Но раз всё то, что было в Тэгу не имеет ничего общего с настоящим, тогда почему же сейчас ты был с Хосоком? Если же я ничего не путаю, то вы были вместе с ним, но это в прошлом, — я решил идти в нападение, пока моя смелость может себе это позволить.
— Хосок? Он верный для меня человек, я могу всегда положиться на него, но… Не хочу казаться настоящей сукой, но в плане другой стороны, именно той, о которой ты говоришь, то Хосок для меня некая игрушка, надеюсь, ты понимаешь о чём я, — теперь же светловолосый начал останавливаться на свои пояснения и только во время моих слов, он вновь мог продолжать своё творчество.
— То есть, если же рассматривать его, как человека, то он для тебя верный друг, но если со стороны партнёра, то всего лишь игрушка? — я решил переспросить для большей достоверности.
— Верно. А что в таком случае насчёт тебя? — Юнги закончил последний мазок кистью и начал убирать всё на место.
— Чего? — я всерьёз не понял его элементарного вопроса.
— Насчёт тебя и Чонгука, — Мин взял в руки краски и кисти и понёс их на место, положив так, как они и находились изначально.
— Тоже самое, так, чтобы мне не было скучно одному, — я не стал врать ему, ведь не видел в этом никакого смысла, сейчас мы оба открыты друг другу.
— Вот оно как интересно выходит… А ты у нас умеешь играть с чувствами, Чими, — он повернулся ко мне лицом, скрестив перед собой руки, а уголок его губ приподнялся в хитрой ухмылке.
Не знаю, что сейчас произошло внутри меня. Какая бомба взорвалась? Может быть, вообще во мне взорвали настоящую атомную бомбу, которая разнесла абсолютно всё к чертям. Этот вариант самый правдоподобный, иначе как по-другому объяснить мои дальнейшие действия? Как объяснить то, что я резко поднялся со своего места и подошёл к Юнги, не медля ни на секунду, не колеблясь, не задумываясь, не пугаясь, я положил свои ладони ему на руки и потянулся для того, чтобы поцеловать его. И я это действительно сделал. Я поцеловал Юнги. Не просто так, а дав окончательно понять, что я хочу его, как никогда ранее. И да, я прекрасно знал, что это не просто клуб, а бордель. И я также прекрасно знал, что это не самые обычные комнаты мотеля, а те, которые зачастую снимают для горячих ночей со шлюхами. Именно поэтому я не хотел покидать это место, а наоборот, хотел остаться с Юнги именно здесь хоть до самого утра. И похоже, что моё желание воплотится в реальность, так как я почувствовал, что его руки опустились и обвили мою талию, сильнее прижимая к себе. Не хочу быть для него игрушкой. Хочу быть для него лучиком света в конце коридора.
Я смотрю на него взглядом полным желанием, мне не хочется отступать, отталкивать его от себя. Наоборот, хочу ощущать с ним нашу близость, как можно чаще, как можно горячее… Я схватил его за руки, не разрывая зрительного контакта опустил его же ладони себе на ягодицы. Не хочу, чтобы он медлил, хочу всего Юнги сразу именно сейчас. Похоже, что мои действия слегка выбили его из колеи, но практически сразу я смог разглядеть на его чертовски красивом лице ухмылку, которая означала лишь одно… То, чего я так желанно хотел, в его ухмылке можно было прочесть страсть и желание обладать мной. Мы оба поняли это без лишних слов, точнее, совсем без слов, поэтому одновременно сократили расстояние между нашими лицами, так, что наши губы соприкоснулись в горячем порыве эмоций. Почувствовав то, что Юнги сразу же захотел взять на себя роль ведущего, я не стал сопротивляться, а позволили ему совершать над собой абсолютно любые действия. Он начал давить на меня с такой силой, из-за чего мне пришлось невольно отходить назад вплоть до кровати. Но и это не стало для нас помехой. Юнги аккуратно подставил под мою поясницу ладонь, навалился всем телом, но всё равно не забыл про меня, дав спокойно и не резко лечь на спину. Мин сразу прижался ко мне и максимально углубил поцелуй. А во мне ураган эмоций… Я начал терять голову. Не пойму, то ли мне стало настолько душно в данном помещении, то ли в голову стрельнуло слегка нетрезвое состояние, не знаю, но я точно был уверен в том, что хотел Юнги без каких-либо сомнений. Да, я приехал сюда с Чонгуком, да, я нравлюсь именно брюнету, но в таком случае назревает вопрос, кто же нравится мне? Я не могу быть точным, но… Только сейчас я чувствую себя настолько хорошо, как не ощущал уже практически полгода. Только рядом с Юнги я могу прочувствовать весь огромный спектр эмоций под названием
любовь. Только с ним у меня кружится голова, бросает то в жар, то в холод, сердце начинает бить бешеный ритм. Я не мог терпеть всего этого, так как возбуждение уже начало ликовать в нижней части живота, поэтому я немедля начал расстёгивать ремень с брюк Юнги. Но в этот же самый момент я почувствовал усмешку в поцелуе, а затем одна крепкая ладонь перехватила обе мои руки.
— Не так быстро и резко, цыплёнок, я хочу поиграть с тобой, — горячий шёпот охватил всё моё ухо, а далее и всё тело.
Перед глазами поплыла картинка, но когда я приоткрыл глаза, то мутно заметил, как Юнги поднялся и направился к небольшому шкафчику, который давным давно привлёк моё внимание. Я знал, что там находится. Прекрасно знал, поэтому внутри всё сжалось, но не от страха, а от ещё большего желания и предвкушения. Комната для горячих ночей со шлюхами… Предметы для этой самой ночи всегда присутствуют в столь замечательных местах. Я был прав, так как, когда же наконец-то у меня получилось окончательно сфокусировать свой взгляд на светловолосом, то в его руках я обнаружил типичную толстую ленту, смазку, развратную портупею и вибратор. Никогда не занимался сексом с этим… Уж тем более, чтобы всё
это использовали именно на мне. Но когда Юнги подошёл ко мне, смотря в самые глаза, я ни на секунду не подал хотя бы признак сопротивления, а послушно развернулся к нему спиной и позволил медленно снять с себя остаток одежды. В следующий миг я почувствовал нежное скользящее движение холодных ладоней по моему торсу и по всей спине, от чего табун приятных мурашек начал ликовать в танце. Как бы странно не звучали те или иные слова, описать свои ощущения и эмоции было слишком сложно, мои мысли расплывались и терялись, я чувствовал лишь поток возбуждения и желание того, что же последует после данного действия. После прошлого раза я понял, что секс с Юнги — лучшее за всё, что только может со мной произойти. Возможно, это звучит глупо и неправильно, но только во время секса мы оба открываемся друг другу, только во время секса понимаем насколько дороги друг для друга. Значит ли это то, что мы действительно сливаемся воедино? Не буду скрывать, что я читал парочку раз слэшные фанфики и видел, как в мире омегаверс альфа и омега сцепляются, оставляют друг на друге метки, неужели, в реальности между мной и Юнги происходит подобное? НО такое возможно только между истинными… Да, я хочу, чтобы Юнги был моим истинным альфой, которому я отдамся абсолютно целиком и полностью без каких-либо сомнений. Я не должен сомневаться в нём, так как только Юнги для меня номер один. Только ему я могу показать всю свою любовь, которой он может управлять. Но вместе с моими чувствами он управляет и моим телом.
Толстая и плотная лента закрывает мне всё поле зрения. Я вижу темноту, но это не значит, что это конец и самое важное в том, что хоть передо мной темнота, но я ведь знаю, что Юнги рядом, а значит это и есть мой свет. Теперь я не могу видеть его дальнейшие действия, но по звуку и ощущениям я понимаю, что другой конец ленты он плотно привязывает к кровати. Мне не терпится узнать продолжение, но при этом всём я прекрасно понимал, что Юнги любит растягивать удовольствие, поэтому по услышанному звуку мне удалось понять, что сейчас Мин находится неподалёку практически без одежды или же вообще без неё полностью. От данного представления, я невольно облизнул губы и сглотнул вязкую слюну, но практически сразу же после этого ощутил на своих губах чужие, которые словно специально дразнили меня, горячо дыша. Юнги дразнил меня, так как прекрасно знал насколько сильно мне не хватало его всё это время. Но долго ощущать сладкие губы на своих у меня не вышло, ведь Юнги приступил к следующему этапу. Он начал надевать на меня тугие ремни, которые перетягивали кожу, но это было терпимо. Я послушно позволял с собой выполнять данные манипуляции, позволили даже вставить в себя вибратор, смазанный специальной смазкой для секса. А далее… Юнги включил его и постепенно менял режим, от чего меня начало выворачивать в разные стороны… Я получал невероятные ощущения наслаждения в своём анусе, но при всём этом лента оттягивала мою голову назад, ремни перетягивали всё тело, когда я старался как-либо изменить своё положение. Удовольствие в смеси с болью. У Юнги явно наклонности садиста, а я, как выяснилось, чёртов мазохист, потому что всё то, что со мной происходило, всё больше и больше кружило мне голову.
— Ю-Юн… Хён… — меня выворачивало во все стороны, я стонал, изгибался, чувствовал, как кожу стягивает.
Мне было невыносимо и дальше чувствовать подобное, слыша при этом неподалёку смешки из уст Юнги. Мне нравились все те ощущения, которые мне удавалось прочувствовать, но мне хотелось также ощущать рядом с собой Мина, а лучше, в себе. Хотелось именно его, а не всё то, что сейчас было на мне и во мне. Но когда я услышал его шаги и голос, то подскочил и приблизился к краю кровати, ориентировался на его дыхание, словно маленький послушный щенок.
— Ты так заводишь меня… — сладко прохрипел родной голос в моих ушах.
Я сразу же понял, что нахожусь сейчас перед ним на коленях, но это ничуть не смущало меня, наоборот, я ждал его прикосновений и ласку. И я дождался, так как кончики его пальцев начали спокойную игру с моими набухшими от возбуждения сосками. И только на этом моменте я дал себе волю, а точнее, моему голосу, поэтому первые намёки на стоны начали выбиваться из моих уст. Это точно заставило Юнги сильнее напрячься, поэтому он приблизился к моим губам и вновь накрыл их своими, наваливаясь на меня всем своим весом. Наконец-то я чувствую его над собой, наконец-то я смог случайно докоснуться до его члена, по которому я так скучал… Но Юнги толком не позволил прикоснуться к достоинству. Я всё ещё находился в этой самой чёртовой ленте, но это не помешало мне понять то, что Юнги уже смазывал свой член вязкой холодной смазкой. Вибратор исчез из моего ануса, но долго он не пустовал. Я сам принял нужную позу, желая почувствовать в себе долгожданный орган Мина.
— Я начну сразу же быстро, — предупредил светловолосый. И правда, он вошёл резко и по самое основание.
Из моих уст моментально выбился протяжный стон, а затем он заменился на частые и обрывистые, так как Юнги не шутил со словами, он действительно начал быстро. Тело перетягивало, участки, касаемые чужими ладонями, моментально начинали гореть невероятным пламенем, а все органы внутри меня сжались от наплыва подобных ощущений. Мин Юнги жёстко вбивал меня в кровать, а я кричал, закусывая простынь, сжимая её же в ладони, но я не хотел заканчивать то, что между нами происходило, я хотел чувствовать всё это вечно. Мне хотелось заниматься с Юнги любовью вечность.
— Ты доверяешь мне? — неожиданно послышался вопрос, который на секунду ввёл меня в тупик, но я быстро вышел из него, подарив свой ответ.
— Доверяю, — без единого сомнения ответил я в пустоту перед своими глазами, но на самом деле я знал, что означали эти слова, за которые в будущем мне ещё не раз придётся будет поплатиться…
***
В который раз убеждаюсь в том, что утро добрым не бывает практически каждый раз. Мне так сильно хотелось спать, но мой телефон не давал мне не секунды покоя. После вчерашнего мозг напрочь отказывался функционировать и размышлять здраво, хотелось проваляться в своей любимой кроватке сутки так точно, но звонки и сообщения, приходящие на телефон без остановки, явно были настроены против меня. Я знал того, кто мешает моему покою, хорошо знал и не хотел отвечать, так как вчера я оставил его одного, хотя сам и затащил в столь интересное место. Вчера я приехал в бордель вместе с Чонгуком, но уехал из него только с Юнги. Юнги… Мы снова переспали. Твою ж, блять, мать, Юнги, мы переспали…
Я знал и понимал, что должен ответить Чонгуку, объяснить ему всю ситуацию. К тому же, сегодня рабочий день, а я остался дома. Как мне удалось отделаться от семьи? Градусник к батарее и готово. Как хорошо, что сегодня родители были очень заняты, поэтому мне удалось обмануть их без каких-либо лишних проблем. Помимо этого в моей голове и так творилась самая настоящая каша, которая с каждым новым днём становилась всё более странной. Не спорю о том, что мне очень хотелось поговорить с Юнги, и да, я это сделал, но всё равно не до конца… Я уверен в том, что мы всё равно не разобрались в наших данных отношениях. Вообще-то, я планировал окончательно зачеркнуть все предыдущие
«нас», ведь больше такого понятия нет, тогда бы у меня получилось без единой заминки начать развивать романтические отношения с Чонгуком, но… Как обычно всё пошло не по плану.
