Заточение

      Нервозность не оставляла парня даже во сне. По ночам было сложно спать. Ему постоянно снился один и тот же сон, в котором он чувствовал сильную тревогу. Этот сон был пустой, ничего не происходило: вокруг тишина и пустота. Только чувство тревоги было не унять. От этого чувства болело всё тело, и Беллами буквально вырывал себя из сна. Он вставал посреди ночи и с ужасом осознавал, что реальность ещё хуже, чем этот сон. Рядом с ним больше нет Луны. Хотелось бы однажды проснуться и увидеть её, сладко спящую в его постели, как было прежде. Но рядом спал Джон. Это совсем не то лицо, которое хотелось видеть перед собой в этот момент. И Беллами ненавидел весь мир за это.       Он чувствовал себя виноватым, потому что допустил то, чтобы что-то подобное произошло с его близким человеком. Ведь он всегда оберегал Луну, и он не мог себе позволить не досмотреть за ней. Беллами уже и забыл, каково это — промахиваться. Он давно не совершал таких огромных ошибок. Он привык, что жизнь его течёт гладеньким ручейком, и бушует как океан, только когда он сам этого хочет.       Теперь он сутками искал виноватого; постоянно думал только о том, как вытащить Луну; но он работал безуспешно и на износ. Он выглядел как никогда уставшим и разбитым, и посему к нему никто не осмеливался подходить с расспросами или элементарным предложением отдохнуть. Только Атом был рядом с ним, как и всегда. Этот человек никогда его не боится, как бы Блейк не бесился. Ему и не зачем. Атом — преданный друг, которого Беллами знал очень давно. Их знакомство когда-то началось с драки — просто два упёртых барана столкнулись лбами, а вот теперь они лучшие друзья. Беллами и сам после был удивлён, что они так хорошо спелись. Атом сидел в первых рядах по значимости для Блейка, вместе с Октавией и Луной. И сейчас из них всех, он остался ещё и единственным. Беллами рад, что ему есть ещё за кого держаться. — Над делом работает три частных детектива, они перепроверяли всех возможных знакомых Луны, даже косвенных знакомых и у нас нет ни единой зацепки, — с возмущением жаловался Блейк другу. — Так может искать нужно с твоей стороны? — предположил Атом. — Что, если насолить хотели не ей, а тебе через неё? По-моему, это даже очевидно. — Пока будут проверять всех моих потенциальных ненавистников, Луна уже отсидит свой срок. — А почему сразу ненавистников? Может кто-то просто очень сильно тебя так любит, — с лёгкой насмешкой сказал Атом. — Ну смотри: не так давно ты сделал Луне предложение стать твоей женой, вы собирались лететь в Испанию и всё так приторно сладенько, прямо ад для диабетика. Самое удачное время, чтобы вырвать тебя из рук соперницы, чтобы свадьба не состоялась и, не дай боже, детишек не нарожали. — Это тупик, Атом. — Что, совсем нет вариантов? — недоверчиво отбил парень. — Вот прям Луне ты ни разу не изменял?! Или у тебя нет сумасшедших фанаток?       Беллами уже не раз и сам продумывал это в голове, пытался кого-то вспомнить, но подобные девушки оставались в относительно далёком прошлом. Беллами давно был только с Луной, а изменял ей только с Джоном. Почему-то Блейк был уверен, что Джон на это не способен. Был бы он девушкой, то Беллами может быть и подумал на него. Женщины в таких делах более коварны, мстительны и продуманы. Да и с Джоном у них кроме секса, никакой привязанности нет. Они, вроде как, ни друзья и ни пара, а что-то посередине, а впоследствии выходит, что они и вовсе никто друг другу. И может быть, если бы Джон тянулся к нему, как это делали влюблённые в него девушки, то у Блейка бы возникли подозрения на его счёт. Но Мёрфи всегда был сам по себе, и всё у него зависит от настроения: сегодня он игриво-похотливый, а завтра включит Похер-тайм и строит из себя недотрогу. Беллами уже привык к его метаниям от «У меня сегодня дела» до «Что-то уже обед, а ты меня ещё не трахнул». Блейк знал его, как человека, который не держит ничего в себе, и если надо послать нахуй — он шлёт нахуй. То, что Беллами уже не позволяет ему свалить — это другой разговор, но тот искренне пытается.       Конечно же, тот факт, что Джон в момент обыска находился рядом с Луной, не мог не насторожить. Но Луна подтвердила, что случайно встретила его на улице, и сама подошла к нему, игнорируя то, что Джон на контакт идти не хотел. Ещё один плюсик в чашу весов невиновности в пользу Джона. Но сомнения до конца не отпускали Блейка. На 100% он не мог верить никому. Разве, что Атому. Ибо Беллами знал его так, как будто сам родил и воспитал. Он понимал, что это за человек и на что он способен. От остальных же можно ожидать чего угодно. — Ты хочешь сказать, что я должен проверить всех, с кем когда-либо спал? — спросил Беллами. — Ну не плохо бы было для начала. Пусть последят за ними, пороются в личном деле. Люди умеют удивлять, и хранят в шкафу немало скелетов. — Я тут о кое-чём ужасном подумал, — начал Беллами, подавив боль и растворив её в глубине своего голоса. — Скажи мне, что это всё хрень. — Мысль в студию, если хочешь правдивое мнение. — На днях я случайно встретился с сестрой. Она сказала, что рада тому, что Луна в тюрьме. Но я не говорил ей про Луну. Мы с ней давно не общались. — Брось. До неё дошли слухи и всего лишь, — уверил Атом. — Октавия бы не стала. — Она искренне ненавидит меня. Я только сейчас это до конца осознал. Раньше я думал, она перебеситься со временем и простит меня. Но прошло три года, а наши с ней взаимоотношения не сдвинулись с мёртвой точки. При таких обстоятельствах, я ещё острее ощущаю, как мне её не хватает.       Несмотря на ужасную историю с его девушкой, которая поглотила его с головой, Беллами не мог не думать о словах, брошенных ему сестрой с ядовитой злостностью. Эти слова глубоко засели в его сердце острым ножом. Никто в целом мире не смог бы принести ему столько боли одной лишь фразой. Только она. Его маленькая сестра.       Атом с грустью посмотрел на друга, а после продолжил: — Не, так не пойдёт. Нужно прикрывать эту лавочку соплей. Пошли в бар; напьёмся, как свиньи; ну и дальше по списку: «Что мы ещё умеем…» — Не могу сейчас, Атом. Я не могу расслабляться, когда моя девушка в тюрьме. Тем более, когда я не нашёл и намёка на того, кто её подставил. — Мозг, если не перезагружать, становится не полезнее половой тряпки. И вообще не спорь со мной! Сказал надо, значит надо, — настоял Атом. — Ты и мёртвого доебёшь, — с усмешкой ответил Беллами. — Но ты-то пока живёхонький.

***

      Даже шумная компания, громкая музыка и крепкие напитки не приносили должного кайфа. Беллами пытался расслабиться. Он выпивал рюмку виски одну за другой. Но в голове по-прежнему стоит картина, как его девушка сидит за решёткой. Самое ужасное, что нет возможности даже позвонить тогда, когда захочется услышать её голос и узнать, как у неё там дела. Парень и не думал, как ему будет тяжело без неё. Все те моменты, проведенные с ней, стали восприниматься ещё более ценно. Так, что он жалел о том, что иногда променивал своё время на ненужных людей, когда мог бы провести его с ней. Беллами даже твёрдо решил не изменять ей больше, когда она вернётся из тюрьмы, и они поженятся. Хотя может это алкоголь говорит в нём, или он так думает потому, что очень соскучился. Но то, что он только думает об этом — уже много для него. И то, что он понимает, что она ценнее остальных.       Вокруг пьют друзья и о чём-то активно общаются; танцуют красивые девушки, оголившие свои ноги; а Беллами думает о том, как себя чувствует Луна, что она делает в эту самую секунду. Скорее всего, спит, но возможно её мучает бессонница, и она думает о том, чем сейчас занят Беллами. Интересно, её бы расстроило то, что в такое сложное для них время он проводит время в баре? И то, что Беллами выпивает в компании друзей, пока его девушка отбывает срок в тюремном заключении. Луна не была требовательной и никогда не желала держать его на коротком поводке у своих ног. Поэтому, она бы поняла. Она всегда была такой умницей.       Беллами понял, что из-за алкоголя он стал только более чувственным, что ему уже давно незнакомо. И потому, ему становится ещё более паршиво. Ему нужно было вернуть свою сволочность. Только сволочь сможет добиться правды, найти виновного в заключении Луны и не дать себе скатиться в глубинную тоску. А чувственный сопляк может только сожалеть и скучать. Это сейчас совсем бесполезно.       Словно бы по везению, или Блейка услышали боги, к нему подсела миловидная блондинка с шикарным бюстом. Беллами не стеснялся рассматривать её. Девушка это видела, но совершенно не была против. — Вкусно? — спросила девушка с игривой улыбкой. — Ты про виски или про себя? — Про себя. — Я ещё не попробовал. — Ещё, — повторила девушка. — А ты самоуверенный. — Мою самоуверенность видно за километр. Ты ведь за ней и пришла? Надоело, когда тебя трахают парни, которые без твоего разрешения вздохнуть над тобой не могут? — Меня попросила проследить за тобой твоя девушка, — ответила блондинка и пронзила игриво сверкающим взглядом. — Очень неправдоподобно пиздишь, — усмехнулся Блейк, заглянув в её голубые глаза. — С чего бы это? — спросила девушка, после чего взяла рюмку виски с его стола и залила в себя.       В каждом её движении и во взгляде было столько кокетства. Так ещё его никто не соблазнял. И этот метод работал на ура. Эта девушка была, как конфетка, которую очень хотелось развернуть, избавиться от обертки и, наконец, добраться до начинки. Это именно то, что Беллами сейчас нужно — свежая кровь. Девушка, сумевшая заинтересовать, сумевшая заставить обратить на себя внимания и возжелать её. На неё хотелось смотреть; хотелось напиться ей, как сладким терпким вином; забыть обо всём, что тревожит, и просто раствориться в её раскованной обаятельности. — Как зовут мою девушку? — решил поддержать игру Блейк. — Какой банальный вопрос, — разочарованно произнесла блондинка. — Банальный. Но всё же? — Эм-м… — девушка сделала вид, что задумалась. — Амира. — Чёрт! Ты реально её знаешь? — с удивлением воскликнул Беллами. — Не может быть! А какие у неё волосы? — Каштановые, прямые, а глаза зелёные. — Я не верю. Как это вообще возможно? Вы подруги? — Приятельницы. И вообще она у тебя до безумия скучная. Вокруг есть девушки и поинтереснее, — произнесла блондинка, открыто флиртуя и совращая одним только взглядом. — Завтра же брошу её. У неё ещё и имя такое неприятное. Как я раньше не замечал?       Блондинка рассмеялась, не выдержав: — Амира. Да. Просто первое, что пришло в голову. — А какое имя у моей новой спутницы? — Кларк. — Звучит сексуальнее, чем Амира. — И не только звучит.       На часах было два часа ночи, когда Беллами подъехал к дому. Кларк ещё в машине притянула его для поцелуя. Беллами растворялся в нём, и хоть ненадолго мог забыть о Луне. Это и помогает ему вернуть сволочность на место. Он уже даже соскучился по ней за последние дни бесконечных мыслей о своей девушке. Ему нужна хотя бы одна ночь, хотя бы час, проведенный без воспоминаний о ней. Ему была просто необходима перезагрузка. Чтобы вспомнить, кем он является, и держать себя в правильной форме. Если дать слабину, этот ужасный мир снесёт его с ног. Поэтому глупо было бы не воспользоваться, когда перезагрузка сама к нему пришла в лице Кларк.       Они зашли в дом, не отрываясь от поцелуя. В момент дикой страсти Беллами был готов разгромить всё, что встаёт на его пути, пройти даже сквозь стены, но не оставлять и на пару секунд ту, что он поглощает всё глубже с каждым поцелуем. Кларк висела на нём, обвив руками и ногами, и целовалась как изголодавшаяся кошка. Беллами, хоть и с первых секунд знакомства приметил страстность этой особы, и подозревать не мог, что всё будет настолько горячо. Эта девчонка словно хотела взять лидерство в свои руки, но не тут-то было. Только не с Беллами. Он грубо впечатывает девушку в стену, впивается в её шею поцелуями, а руками уже забирается в глубины её трусов. Девушка не сдерживается и срывается на стон. Этот стон словно переносит Беллами к Луне. Границы стираются, и он уже точно не знает, кого собирается трахнуть сейчас: Кларк или Луну.       Его, словно пробуждает ото сна, стук по плечу. Кларк как-то нервно задергала парня и даже слегка оттолкнула от себя. Беллами сначала не понял, от чего страсть девушки моментально испарилась. Она испуганным и обескураженным взглядом смотрела в сторону, и Беллами, повернув голову по его направлению, увидел Джона, молча и открыто наблюдавшего за ними. — Твою ж мать, — проговорил вслух Беллами и отстранился от девушки. — Я забыл, что ты здесь. — Ты сам мне дал ключи, — напомнил Джон пустым голосом. — Мне, кажется, уже пора, — всё ещё отходя от шока, разочарованно произнесла Кларк. — Уже поздно. Я подвезу тебя, — сказал Беллами. — Не надо. Я вызову такси. — Ты же не знаешь адреса. — Я включу геолокацию. Я очень самостоятельная, Беллами. Не парься, — с некоторой язвительностью ответила девушка и вышла из дома.       Беллами впервые чувствовал себя так неловко. С ним ещё ни разу не случалось ничего подобного. Обычно он всё контролировал, и подобных ситуаций без его ведома произойти с ним просто не могло. И, несмотря на то, что никому из этих двоих он ничем не обязан, Беллами чувствовал крайнее неудобство. — Мне тоже пора, — тихо сказал Мёрфи и направился к выходу. — Джон, стой, — Беллами остановил парня, схватив его за запястье. — Не уходи. Я не могу сегодня остаться в одиночестве. — Тебе нужно почаще оставаться в одиночестве, — ответил парень и, аккуратно освободив свою руку, ушёл.       В его голосе не было ни злости, ни обиды, но и тотального равнодушия Блейк не заметил. Сложно было понять, как Джон относится к этой ситуации, но ничего приятного он из неё не почерпнул, это точно.       Эта ночь была особенно тяжёлой. Беллами понял, что, когда он один, ему ещё тяжелее справляться с внутренними противоречиями и с мыслями о своей невесте. Сейчас именно она заполонила весь его мозг, как когда-то это сделала Октавия. Теперь даже о сестре Блейк почти не думает, несмотря на то, что их последняя встреча и её слова задели его за живое. Но у него есть более актуальная проблема, которая высасывает из него все силы. В полном одиночестве эта проблема ощущается острее. В голову била мысль о том, что здесь должна быть Луна, она должна засыпать сейчас в их спальне, как и всегда, но её нет. И эту пустоту нужно было кем-то заполнить. Теперь Беллами задумался о том, что же ему, сука, не хватало, когда эту пустоту заполнял Джон?!

***

— Господи, Беллами! Не представляешь, как я рада тебя видеть. — Что-то случилось? — Ну кроме того, что я в тюрьме? Нет, ничего не случилось. Просто я ужасно скучаю. А ещё я ужасно скучаю по вкусным сэндвичам. Обязательно, как придешь домой, съешь за меня сэндвич, и думай обо мне. Может мне от этого станет как-то лучше.       Луна говорила без остановки и быстро перескакивала с одной темы на другую. Оно-то понятно, что время их встречи ограниченно, и Луна пытается использовать его по максимуму, но она такой не была в прошлые встречи. Спустя два месяца её заключения, она уже немного поменялась, и Беллами не был уверен, что эти изменения пойдут ей на пользу. — Слушай, а чем ты вообще питаешься? Заказываешь еду? — Ты вообще-то так же частенько заказывала еду, а не готовила её, так что не прикидывайся заботливой домохозяйкой, — с полуулыбкой ответил парень. — Заткнись, Беллами. Ты должен скучать по моей заботе, а не называть её бесполезной. — Я скучаю. И вовсе она не бесполезная. — Беллами, сколько я буду здесь ещё торчать? Ты нашёл хоть что-нибудь? У меня есть шанс надеяться на то, что меня освободят? — Я работаю над этим, моя девочка. Всё будет хорошо.       Блейк всеми силами попытался скрыть свою неуверенность и, как всегда, говорил твёрдо, только на этот раз не чувствовал себя так. — Ты кормишь меня надеждами или есть реальные шансы? — Послушай меня, милая, — твёрдо, даже с некоторой укоризненностью, начал Беллами. — Я делаю всё, что в моих силах. Если этого будет мало, я сделаю то, что вне моих сил. Я обещаю тебе, что найду того, кто тебя подставил. Но я не могу обещать, что это произойдёт завтра или через неделю. Я не знаю, когда. Я всесильный, но на это нужно время. Пусть, тебе и нелегко, но тебе нужно просто сидеть, а я должен сотворить невозможное и носить этот ебаный груз неудач до тех пор, пока не начнёт что-то получаться! — Мне нужно просто сидеть? — разозлилась девушка. — Ты думаешь, я тут на курорте? — Я знаю, что здесь не сладко. Но на свободе сейчас не лучше, поверь. Там тесно, мерзко и гнусно без тебя. Я загнан в угол, как и ты. Только тебя сковывают решётки, а меня обязательства и ответ за них перед самим же собой. — Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось для нас обоих, — слегка дрожащим голосом произнесла девушка. — Мне кажется, мы этого не заслуживаем. Мы были неплохими людьми.       Беллами был несколько встревожен её поведением. Она то нападает, то пытается сдержать слёзы, да и выглядит она чем-то обеспокоенной. — Если у тебя возникнут здесь с кем-то какие-то проблемы, просто назови имя, и я всё улажу, ясно тебе? — Да. Здесь нормальные девчонки. Не беспокойся. — Ты, конечно, должна общаться с ними и быть в дружных отношениях, но не забывай, что все они — преступницы. — Я здесь вроде как тоже преступница, — усмехнулась Луна. — Немногие из них, оказались здесь по той же причине, что и ты. Просто не забывай, что доверять здесь никому нельзя, и каждую из них стоит опасаться. — Я люблю тебя, — произнесла Луна, сдерживая влагу в глазах. — У тебя точно всё в порядке? — Хватит параноить. Лучше возьми себе выходной. Расслабься хоть на день, и не думай обо мне. С новыми силами тебе будет легче. Помнишь, я ждала выход «Полярного», чтобы посмотреть его в кино? Он должен уже идти в кинотеатрах, а я не смогу его посмотреть! Посмотри его за меня, пожалуйста. — Может, когда ты выйдешь, мы вместе посмотрим его? — Нет-нет. Я не могу ждать! Ты посмотришь, и всё расскажешь мне. Это как-то свяжет меня с реальным миром, а тебя расслабит. Расскажешь мне в мельчайших подробностях, и какой Мадс Миккельсен сексуальный в этом фильме. — Обязательно, — согласился Беллами, созерцая эти мимолётные мгновения беззаботности в её глазах. С тех пор, как она в тюрьме, эти мгновения стали очень редки и слишком коротки. — Возьми с собой Джона. Вы вместе должны увидеть это. — Извини, милая, но я сам решу с кем мне идти. — Хочешь пойти с какой-нибудь шлюхой? — Луна, прекрати это, немедленно, — строго оборвал её Беллами. — Если для тебя спокойствие твоей девушки — не пустой звук, то ты пойдёшь с Джоном. — Я не приемлю манипуляций, где бы ты не находилась. Я услышал твои рекомендации, но решение всегда остаётся за мной. Почему вообще тебя так тянет на Джона? Между вами может симпатия какая возникла? — Не суди меня по себе. Если ты интересуешься только теми, кем заинтересован твой член, то я могу ценить людей без пошлой заинтересованности. — Не думал, что ты обо мне такого мнения. — И я не думала раньше.       Луна стала жёстче. А прошло всего два месяца. Беллами понял, что должен вытащить её отсюда, как можно скорее, если не хочет потерять свою девушку. Потому что, чем больше она здесь находится, тем дальше она от него и от его понимания. Она становится другой, а другой ему не надо. Ему нужна его Луна. Та милая и родная. Та счастливая и жизнерадостная. Та, чьи мечты Беллами готов был исполнять хоть каждый день.

***

      Беллами вернулся домой поздно ночью. Дома его никто не ждал. Очень непривычное чувство. Пустота, тишина и одиночество. Беллами бы мог заполнить кем-нибудь эту пустоту, но он не хотел видеть здесь кого-то, кроме Луны, или хотя бы Джона. Последняя встреча с Луной немного встревожила его. Его девушка уже становиться не узнаваемой. Серьёзных изменений ещё не произошло, но и времени прошло мало. Он прекрасно понимал, что возможно скоро, Луне придётся стать совершенно другой, чтобы выжить и жить там. А он не хотел бы терять ту Луну, которую всегда знал и любил.       Парень зашёл в гостиную к барной стойке, чтобы налить себе виски со льдом. Он включил музыку на колонках, чтобы тишина не резала слух. Джон сказал, что ему нужно быть чаще в одиночестве. Возможно, так оно и есть. Но в данной ситуации тяжело нести сей груз в одиночку.       Беллами набрал номер Мёрфи. На часах полдвенадцатого ночи, но Джон в это время обычно не спит. Может потому, что Беллами не даёт ему спать в такое время. Блейк прослушал гудки до конца, пока вызов не сбросился. Видимо, он серьёзно задел парня своим появлением вместе с Кларк. Конечно же, Беллами мог бы приехать к нему сам или насильно притащить его к себе — это уже было нормой в их отношениях. Мёрфи сопротивляется — Беллами подчиняет его себе. И в итоге все довольны. Но в этот раз Беллами понимал, что это не сработает. Он грубо задел самолюбие Джона, наступив на его гордость. Никому бы такое не понравилось. Сам бы Беллами уничтожил любого, кто бы с ним поступил также. Но Мёрфи спокоен, хоть и уязвлён. И это поражает. Либо он обладает нереальной силой самоконтроля, или же его это настолько ранило, что у него не хватило сил на реакцию.       Блейк впервые задумался над тем, что Джон до немыслимости скрытный человек. Он идеально умеет прятать свои истинные эмоции, и показывает только то, что считает нужным показать. Беллами много раз уже в этом убеждался, но к полному осознанию пришёл только сейчас. Он совершенно не знает этого человека; не знает, что у него на уме; что скрыто за мнимым равнодушием; что он чувствует, и на что способен. И Беллами не был уверен, хочет ли он всё это знать или нет. Раньше, однозначно, ему это было не нужно. В Джоне его интересовало только тело. Сейчас, когда он один, парень уже нужен чуточку больше. Беллами впервые нуждается именно в нём, а не только в сексе с ним. И скрытность Джона — это стало интересно. Хочется разгадать его загадку, развернуть Джона из обложки и увидеть его настоящим.       Но вместе с интересом, скрытность вызывает недоверие. Зачем человеку что-то скрывать, если всё хорошо? Может быть, раскрытые тайны совсем не понравятся Блейку. Но останавливаться из-за этого он точно не намерен. Глядя на свой пропущенный звонок, Беллами не спешит повторить его или написать грозное сообщение Джону за то, что тот игнорирует его. Парень набирает номер частного детектива: — Извини за поздний звонок. Ты не спал ещё? — Нет. Сыщики не спят сутками, пока дело не раскрыто. — Что-нибудь нашли сегодня? — Ничего криминального. Объекты чисты. Выяснили только, что её бывшая подруга спит с мужчинами за деньги. Это самое криминальное из всех объектов. — М-да. Я кину тебе новые контакты. Из моего круга. И я хочу сразу установить новый объект слежки. Его имя Джон Мёрфи.       После разговора Беллами принял душ и не спеша побрёл в спальню, которая была так же непривычно пуста. В большом доме оставаться одному тоскливо, особенно когда одиночество является вынужденным. Беллами всегда больше всего гнобило то, что происходило бесконтрольно; то, на что он никак повлиять не мог. Этим его можно было убить.       Поток его мыслей прервал включенный открытый ноутбук на столе. Беллами на все сто процентов был уверен, что выключал его. А Джона уже дня два как здесь не было. Блейк аккуратно подошёл к столу. К ноуту была подключена какая-то неизвестная флешка. Беллами нашёл в её содержании видео под названием «Худшему брату, другу и любовнику». Это сильно напрягло, но Беллами не позволил себе медлить. Он нажал воспроизвести видео.       На видео заговорил обработанный голос, напоминающий какого-нибудь злодея из мультфильма, а кроме чёрного экрана в изображении ничего не было. — Привет, Беллами. Как я рад достучаться до небес. Ты такая важная персона в этом мире, что идти с тобой наравне по одной дороге — уже непростая задача. А уж тем более превосходить тебя, играть тобой как марионеткой — это что-то за гранью возможного. Но я всё же попробую. Всегда любил ставить высокие цели и достигать их. Ну ты-то меня понимаешь. Ты человек, из той же категории. Только при всём при этом ты являешься личностью, куда интереснее меня. И я бы сказал, что это скорее минус, чем плюс. Потому что, чем больше ты привлекаешь к себе внимания, тем больше проблем себе наживаешь. И ты же это знал, верно? Но где твоя независимость, Беллами? Где та самая величественная непоколебимость? Ты так долго владел людьми, словно своими собственностями. И ты затмил им разум своей офигенностью. Самое удивительное, что они тебе верят! Они вправду верят, что счастливы. Вокруг тебя слепые и жалкие люди, которые не видят, кем ты являешься на самом деле; не видят, что за харизмой и мнимой силой твоего духа прячется монстр, губящий их жизни. А ты упиваешься их слепотой, их жалкостью, их податливостью. Неужели это то, что приводит тебя в экстаз? Но давай на время опустим психоанализ. Стоит принять во внимание тот факт, что есть разные виды извращений, и твой достаточно интересный, чтобы его осуждать. Но мне стало скучно просто наблюдать. Мне хотелось в этом участвовать. И раз ты имеешь такое влияние, то стоило прибрать к рукам именно тебя. Это оказалось несложно. Легче, чем я думал. Мне всего лишь нужен был один ключ. Сейчас тебе его и представлю.       Дальше черный экран сменяется кадром, где Октавия сидит со связанными руками и ногами, и с закрытым ртом. Она находилась в сознании, её взгляд был напуган и потерян. Беллами в ту же секунду нервно дёрнулся, и ему пришлось найти в себе верх самообладания, чтобы посадить себя на стул и дослушать, что скажет голос из видео дальше. — Думаю, ты уже понимаешь, что я от тебя хочу. Мне не нужны твои деньги и любая другая хрень, которую ты можешь мне предложить. Мне нужен только ты. Я хочу владеть только тобой.

4.1. Ты мёртв, Джон.

      Чтобы он ни делал, куда бы ни шёл, его преследовала по пятам безысходность. И Мёрфи уже не пытался от неё избавиться. Это попросту невозможно. На то она и безысходность, чтобы не иметь исхода. С внутренней тоской он научился справляться. А вот от недовольства собой никуда не деться. Джон не мог смириться с последним укладом его жизни. Он и до этого был гадким, но сейчас, когда Луна по его воле в тюрьме, а Беллами теперь ищет ей замену, в очередной раз отодвинув Джона на последние ряды, всё во много раз хуже.       Наверное, Мёрфи — дурак. Он посмел думать, что не настолько он неважен для Беллами. Но этот случай, с блондинкой в его доме полностью доказал, что Джон не входит в круг важных людей Беллами Блейка совсем. Раньше он думал, что он хотя бы где-то в конце, но нет. Его вообще там нет. И от осознания этого стало по-настоящему мерзко. Как он мог допустить подобное отношение к себе? Как он мог позволить превратить себя в чью-то игрушку, и собственноручно отдать пульт управления собой в чужие руки?       Джон смотрел на пропущенный Беллами и пытался приучить себя к тому, что так должно теперь быть всегда: не отвечать на звонки; не приходить на встречи; не видеть ни его, ни его друзей. Нужно было стереть Беллами из своей жизни, избавиться от него насовсем. Потому что сил это терпеть больше нет. Джон привык делить его с Луной, зная, что не имеет право разрушать устоявшиеся ещё до него отношения. Но тех, кто появиться у Беллами параллельно с Джоном или после него, он терпеть не мог.       Но всё это только теория. Об этом Джон думал и раньше. Но видимо, он мазохист, раз всё ещё не покончил с этим. И в то, что сейчас он возьмёт волю в кулак и твёрдо решит расстаться с Беллами, уже поверить нельзя. Причём, что избавиться от настойчивости Беллами невозможно. Он словно чувствует на инстинктивном уровне, над кем имеет власть. И Джон, который не хочет на самом деле уходить от Блейка, а хочет быть ближе к нему, быть нужнее, теряет решимость к слову против. И он готов забыть, готов всё простить в те минуты, когда чувствует эту «нужность». Несмотря даже на то, что эти минуты очень коротки по соотношению с вечностью из одиночества и боли.       Как ему сейчас нужна Октавия. Только она опять исчезла, и о ней ничего не слышно. Но она — единственный человек, с которым Джон чувствует себя легко. Хотя так было до тех пор, пока он не знал о том, что та приходится родной сестрой его мучителя. А теперь он не знает, сможет ли всё быть так, как прежде. В этом Джон сильно сомневался, учитывая, что взаимоотношения этих двоих оставляют желать лучшего. Всё-таки случилось то, чего он так сильно опасался — разрушительное соприкосновение уничтожило тот крохотный оазис в его жизни, который возникал вокруг Джона тогда, когда рядом с ним была Октавия.       На телефон поступил звонок с неизвестным номером. Но Джон помнил эти цифры. Это звонок из тюрьмы. Он не хотел отвечать на него. Потому что снова придётся врать, что всё нормально, и что Беллами ей якобы верен. Хотя в этот бред даже сама Луна не верит. Но надо так говорить. Она и так хлебнула много дерьма по его вине. Ещё бы ей не хватало знать, что её парень приводит незнакомку в их дом. А ещё хуже то, что он должен притворяться ей другом, когда собственноручно отправил её в ад вместо себя. Но именно поэтому он не может отказать ей, когда она тянется к нему. — Привет, Джон. Сразу предупрежу тебя, ни слова о Беллами. Не говорим о нём. Только о тебе или обо мне. — Вы поругались? — Нет. Просто не могу уже. Я и так о нём всё время думаю. Я не могу заниматься самореализацией здесь, а только думать о нём. Я уже начинаю деградировать здесь! Как меня это бесит.       Джон с облегчением выдохнул, что не придётся говорить о нём. Минус один груз с плеч. — У меня здесь кое-что произошло, — уже тише начала говорить Луна. — Только ты об этом никому. Тем более Беллами. — Секреты от Беллами со мной? — удивился Джон. — Меня предупредили, что моя соседка может меня кокнуть. Но, чёрт возьми, я не могу в это поверить. Я общаюсь здесь с ней больше, чем с кем-либо, и она нормальная. Более того, она мне даже понравилась, я собиралась сдружиться с ней и получше узнать. Мне сказали, что она убила предыдущую свою соседку. И что мне теперь делать с этой информацией? Да и как я могу верить неизвестно кому? Она точно не убийца. Совершенно не похожа… Хотя, знаешь? — Луна перебила саму себя. — Она довольно обозлённая. Она не верит людям. Я так поняла, её предавали, и она взаимоотношения с людьми не считает ценными, видимо, как и людей. Но она не агрессивная. Хотя убийцы частенько бывают хладнокровными, да? В любом случае, правда это или нет, мне от неё никуда не деться. Мы спим вместе! В смысле, в одной камере. — Почему ты не хочешь сказать об этом Беллами? Он бы помог. — Потому что я сама с этим справлюсь! Я не пустое место. Думаешь, я ничего не могу без него? Я хоть и оказалась в экстремальной ситуации, я не настолько глупа и слаба, чтобы с каждой проблемой бежать к своему парню. Может быть, я здесь ещё надолго и мне придётся как-то здесь жить. Причём прямой угрозы не было. Может это всё хрень. Информация-то непроверенная. Говорить можно, что угодно. Но что-то это совсем не успокаивает. — И что ты тогда решила делать?       Джона эта ситуация не на шутку взволновала, но он оставался спокойным, чтобы не передать свое волнение Луне. Ему было даже страшно представить, что он будет делать, если Луну там убьют. Это себе уже и за жизнь не простить и никак не смириться с этим. — Жить, как жила. А что я могу сделать? Буду осторожней. Если это поможет, конечно. Хотела бы я иметь возможность звонить тебе чаще. Мне это так необходимо. Спасибо, что слушаешь меня, Джон. Я рада, что могу считать тебя своим другом.       У Мёрфи внутри словно бы всё перевернулось вверх тормашками. Таких слов он не ожидал. Ему было тепло от них и одновременно тяжко. Эта девушка так искренне относится к нему, в то время как Джон сделал ей столько зла за её спиной. И если бы она знала, кому сейчас говорит такие слова. Тому, кто давно трахается с её парнем и тому, кто подкинул ей наркотики в сумку. Мёрфи стало так мерзко от самого себя, что хотелось удавиться. Он сдержал ком, подступающий к горлу, чтобы хоть что-то ответить девушке: — Не стоит меня за это благодарить. Это — наименьшее, что я для тебя сейчас могу сделать. — А мне большего от тебя и не нужно, Джон. Я чувствую себя легко, общаясь с тобой. С Беллами сейчас так не получается.

***

      Джон вышел из дома и двинулся в неизвестном направлении. Просто нужно было куда-то идти, просто чтобы не находиться дома. Он мог так подолгу бесцельно скитаться по улицам, даже будучи один. Он привык быть один. Сейчас только это даётся не так уж и легко. Повезло только в том, что Маккрири его сейчас не трогает, хоть и временно. Если бы при всём этом стрессе приходилось бы снова иметь дело с наркотой, то Джон бы точно свихнулся.       Хотя когда это в его жизни бывало лучше? Он и до знакомства с Беллами не чувствовал себя легко. Постоянно приходилось выживать в этом злом мире без тепла и ласки. С самых ранних лет. Всегда. И теперь он вроде повзрослел, должен был привыкнуть к такому раскладу вещей в своей жизни. Но он привык разве что только к тому, чтобы прятать себя от окружающих, и выглядеть равнодушным и жёстким. Но на самом деле, всё так же трудно. А Беллами только прибавляет сложностей, и уж точно не спасает от них. — Джон! Джон, постой! — позвал парня мужской голос.       Голос показался знакомым, но так сразу Мёрфи его не узнал. Он обернулся и увидел едва знакомое лицо. — Привет, — поздоровался парень, подойдя к Джону. — А ты-ы-ы… — Джон замедлил, вспоминая его имя. — Диксон? — Ты не помнишь меня? — Ну, видишь, вспомнил. Ты был на дне рождении Беллами. Спасибо за зажигалку. — Да, обращайся, — с улыбкой ответил Диксон. — Ты не занят? Не против, если я с тобой прогуляюсь? — Как хочешь. Если ты больше предпочтёшь выделить время мне, чем своей девушке, например. — Я гей. — Вот как? А не похож. — А должен быть похож? Или носить надпись на лбу? — усмехнулся Диксон. — Ну-у… Слушай, мне это не интересно. Ну, ты понял. — Не беспокойся. Я не клеюсь к тебе. С личной жизнью у меня всё нормально.       Они спустились в парк. Сегодня был солнечный день, и деревья отбрасывали тень, создавая красивые узоры на дороге. Обычно Джон рассматривает все эти мелочи, но сейчас он не один, и его отвлёк его новый собеседник: — До меня дошли слухи, что невеста Беллами в тюрьме. — Это так, — нехотя ответил Джон. — Не думал, что она увлечётся наркотиками. С такой, казалось бы, прекрасной жизнью. — Давай сменим тему. Я не хочу обсуждать личное дело моих друзей. — Понимаю. Ты выглядишь уставшим. Может тебе нужно перезарядиться? Не хочешь сходить как-нибудь в бар выпить? Можешь пригласить кого-нибудь из друзей, или прийти один — мне всё равно. — Да, я могу. Хоть сегодня. Я свободен, — уверенно заявил Джон.       Обычно он не любит проводить время с малознакомыми людьми. Но он совершенно не знал, что ему делать, чтобы заткнуть эти кровоточащие раны. И что ему нужно сделать, чтобы столько не чувствовать.       Диксон привёл его в какой-то бар, наполненный людьми, расслабленно пьющими алкоголь, знакомящимся друг с другом и весело проводящими время. Поначалу Джон чувствовал себя некомфортно здесь, но после пары бокалов выпитого джина, стал сливаться с атмосферой. Не то чтобы он стал чувствовать себя совсем легко, но начало казаться, что и с этим можно жить.       Беллами не пытался связаться с ним или встретиться. Это удивляло и настораживало. Но может быть, Беллами просто отлично проводит время, прижимая очередную красотку к стене. И у Джона даже проскользнула мысль: а что, если это реально всё? Что если Беллами переключиться на кого-то другого и больше никогда не появиться? Вроде бы это то, чего уже хотел бы сам Джон, но от этой мысли становиться ещё более тошно. В последнее время, Беллами стал слишком много места занимать в жизни и в голове Мёрфи, стал слишком много значить для него, поэтому это казалось непосильным — вот так взять и отпустить его. Даже тогда, когда самому уже от него бежать хочется.       Парню стало казаться, что он живёт в вечном самообмане, и что он сам совершенно точно не знает, чего хочет на самом деле. Хотя знает, но точно так же знает, что мечтает о невозможном. Он всегда боялся признать это даже самому себе, но сейчас он выпил ещё джина и смело признаёт, чётко вырисовывает границы своей мечты: он хочет чувствовать себя по-настоящему нужным Блейку. Он хочет его любви. Хотя бы такой, какую тот даёт Луне. И он понимает, что не сможет этого получить. Но видимо, надежда — это непробиваемая идиотка. — Чем ты обычно занимаешься в свободное время? — Хуйнёй, — сухо ответил Джон. — Как и сейчас? — Как и сейчас. — А заняться чем-нибудь интересным не хочешь? Что если я приглашу тебя в бильярд, ты пойдёшь? — Я ещё не играл в бильярд. Думаю, стоит попробовать.       Джон выпивал достаточно много под разговоры Диксона. Периодически он даже слушал парня, а иногда его уносило в собственные мысли. Пока Диксон что-то увлечённо рассказывал, Джон, будто бы снова смотрел на Беллами, прижимающего блондинку к стене и страстно целующего её плечи. И Джон чувствовал, как подступает ком к горлу, как становиться до безумия горько и обидно. Потому что он ждал его; пришёл в его дом, как Беллами сам того просил; и ждал его допоздна, не ложился спать, чтобы встретить его. Нервничал и много курил, пока дожидался. Ведь Беллами очень задерживался, а звонить было нельзя, чтобы лишний раз не злить его. Ну и вот чего он дождался. Беллами говорит, что забыл о нём. И эти слова окончательно добивают. Джон не хотел ничего сильнее, чем уйти. Он чувствовал себя хуже, чем тогда, когда ему пришлось прятаться в ванне, пока Беллами трахался с Луной.       Вспоминать об этом было слишком трудно, и поэтому Джон пытался залить свою боль алкоголем. Не получалось, но он пытался. Оставалась ещё надежда, что завтрашнее похмелье убьёт его хотя бы на один день, и он не сможет ни о чём другом думать. — О чём ты так тяжко думаешь? — внезапно спросил Диксон, и Мёрфи этот вопрос чётко услышал, хоть и с запозданием. — Что? Не…. Ни о чём. — В моей жизни был период, когда я чувствовал себя совершенно бесполезным и никому ненужным. По сути, мне это в голову вбили ещё родители. И когда я вырос, то не сразу смог избавиться от такого мироощущения. Люди вокруг ко мне относились как к вещи. Меня разрывало от боли и осознания того, что я пустышка, что я не для кого не ценен. И так бы продолжалось вечно, если бы я не понял наконец, что в первую очередь я должен быть нужен себе. И вот когда произошли изменения внутри меня, они произошли и с моим окружением. Теперь это лишь история, которую я могу рассказать кому-то. В настоящее время я не чувствую себя дискомфортно. — С чего ты взял, что у меня похожая ситуация, и мне нужны твои советы? — огрызнулся Джон. — Нет. Навряд ли похожая. У тебя много друзей. И они уважают тебя. Не думаю, что ты сталкивался с такой проблемой.       Джон задержал взгляд на Диксоне. Долгий и пронзительный взгляд. Возможно, этим взглядом он слишком много о себе выдал. Ведь он пьян, и его сердце всё ещё разрывает от воспоминаний их последней встречи с Беллами. Состояние Джона сейчас очень шаткое, и прятаться от кого-то стало в разы тяжелее. — Думаешь, я неправильно воспринимаю ситуацию? — спросил Джон с откровенным дрожанием голоса и с несвойственной ему эмоциональностью. — Может, я неправильно отношусь к себе или к людям? Я даю слишком много или слишком мало? Мне нужно идти навстречу или убегать? Что? Что я делаю не так? Я обдумывал это тысячу раз, и так и не нашёл ответа! Если ты в этом так разбираешься, то скажи мне: почему я чувствую себя так ничтожно?       Диксон удержал некоторую паузу, пребывая в удивлении, а после продолжил: — Неожиданно. Я и не ждал, что ты так быстро откроешься. Но если бы я знал больше деталей, то смог бы тебе подсказать. — Я не скажу тебе, — твёрдо отбил Мёрфи. — Тогда, я лишь могу предложить тебе побольше выпить. Не поможет, но возможно ты захочешь говорить, — с улыбкой продолжил Диксон и протянул бокал виски парню.       Джон взял бокал и выпил его залпом, после чего внезапно набросился на Диксона с поцелуем. Он проник в его рот языком и целовал его с той нежностью, которую хотел бы подарить Беллами, если бы тому она была нужна. От этого поцелуя внутри не происходило ничего. Джон надеялся, что сможет чем-то перебить свой болезненный внутренний вой, что почувствует что-то другое, ведь он так давно не целовал никого кроме Беллами. Но этот поцелуй вызвал в нём столько же эмоций, сколько вызвало бы пятиминутное разглядывание стены. Из головы Блейка так просто не выкинуть, а из сердца и подавно. Из-за этого Джон начал чувствовать злость и разорвал поцелуй. Он сразу же отдалился от парня, а Диксон пристально посмотрел на него. — Теперь я вижу, что отчаяние у тебя серьёзных масштабов, — прокомментировал Диксон. — Безответная любовь, так? — Что? — удивившись, спросил Джон. — Тактильное общение скажет больше, чем слова. Ты целуешься так, словно делаешь это не со мной. Ты любишь этого человека, но он причиняет тебе боль. — Это не любовь, — возразил Джон. — Я его не люблю. — Ты часто себе об этом говоришь? — Каждый день. — Получается верить? — Что тебе от меня нужно? — нахмурившись, потребовал ответа Мёрфи. Он не привык, чтобы кто-то незнакомый так ковырялся в его душе. — Ты попросил меня о помощи. Но если хочешь, я могу замолчать. — Не хочу, — с таким же требовательным наездом ответил Джон.       Диксона это улыбнуло, и он продолжил: — Тебе нужно больше отдавать, но убежать. Иногда, люди становятся ценнее от своей недоступности. Ты должен быть нужным, но недоступным. Дай человеку, что ему необходимо и уйди. Пусть он почувствует, как ему тяжко без тебя. — Всё это лажа какая-то. Со мной не сработает. — Знаешь, Джон? Вера — это источник жизненной энергии и силы. Вера — это и есть жизнь. Если у человека отнять веру, то считай, он мёртв. Ты мёртв, Джон. И ты не желаешь воскреснуть.

***

      Вернуться домой Джон решил раньше, чем предполагалось. План по спаиванию своего израненного сердца и доведения мозговой деятельности до того состояния, когда кроме кровати и унитаза больше ничего не интересно, был безжалостно разрушен.       Когда парень подходил к подъезду, было уже совсем темно, и он никак не ожидал увидеть Атома перед дверью своей квартиры. Визит был неожиданный хотя бы потому, что Атом никогда ещё в гости не захаживал. Это насторожило Джона. Его появление неспроста. Но что могло привести парня сюда, Джон понятия не имел. — Что-то случилось? — Привет, Мёрфи. Ничего не случилось. Что вдруг сразу что-то случилось? В дом пригласишь? — Заходи.       Зайдя внутрь, Атом сразу почувствовал себя как дома, он так себя чувствовал всегда и везде. Парень пошёл на кухню и налил себе воды с графина. Джон последовал за ним. — Сушняк жёсткий, — пояснил Атом. — Забей на моё похмелье. — Я думал, это твоё обычное состояние. — Нет. Пил бы я всегда, жизнь была б на лайте.       После чего парень осмотрелся вокруг себя и высказал свои наблюдения: — А у тебя тут пустовато. Ты вообще здесь живёшь или отоспаться сюда приходишь? — Скорее, второе. — Хах, весело живёшь, парень. — К сожалению, нет. Не весело. — Что-то серьёзное? Может, могу помочь чем? — Нет. Я просто невесёлый парень, — с лёгкой ухмылкой ответил Джон.       Любил он самого себя подстебать. Это тоже было неким прикрытием. Никто не заметит реальную боль у того, кто периодически высмеивает свои же проблемы. — А я люблю невесёлых. Такие не притворяются. Кому сейчас весело в наше время? — Ты же здесь по какому-то конкретному вопросу?       Ему не терпелось узнать, что заставило Атома вспомнить о Джоне. Нет, они, конечно, были в хороших взаимоотношениях, да и Атом был ненапряжный, с ним было легко и приятно общаться. Но они не были слишком близки, и виделись лишь в компании общих знакомых. Никогда намеренно тет-а-тет не оставались. Атом был близким другом Беллами, это Джон знал. Не то чтобы Беллами с ним об этом делился, но это было видно по их общению и по особенному отношению Блейка к другу. Он знал, что Атом посвящён во многие части жизни Беллами, а может быть даже и во все. Но сам Джон плохо знал, кто такой Атом на самом деле. Он для него был лишь другом Беллами, и довольно своенравным парнем со своей пулей в голове. — Да. Конкретный вопрос имеется. Ты не знаешь, где Беллами? — Ну если даже ты не знаешь, где он, то откуда знать мне? — с непониманием спросил Мёрфи. — Он на звонки не отвечает. Дома его нет. Как в воду канул. Обычно он так не исчезает. Как-то сыкливо за него. Он сейчас в такой ситуации. — Думаю, с ним всё в порядке. Беллами не тот человек, за которого надо переживать, — равнодушно ответил Джон. — Ну не скажи. В прошлый раз, когда Октавия возненавидела его и исчезла, он не мог найти её, и в такой стрессняк себя загнал. Я вытаскивал его в задницу пьяным из машины, на которой он предварительно гнал на перегонки со смертью. Когда он даёт слабину, разумности в этом человеке не остаётся. Когда он чувствует своё бессилие, у него срывает башню.       Джон не хотел беспокоить себя по этому поводу. Блейка и так дохрена в его голове, так ещё и лишние беспокойства за него запихнуть туда — это будет перебор. Хотя его самого смутило отсутствие настойчивости от парня. Беллами позвонил лишь один раз, не повторил звонок после игнорирования, и не приехал. Его же больше всего на свете бесило, когда его игнорируют, тем более, когда это делает Джон. И когда от парня исходит тишина и спокойствие, это уже вызывает вопросы. Но в этот раз Джон просто решил, что Беллами нашёл ему замену. И эта замена вскорости вытеснит Джона из его жизни. Эта мысль больно бьёт по осознанию. Джон и так ничего не имеет в этой жизни. Если он лишиться и этого минимума, то что ему тогда останется? — Когда ты видел его в последний раз? — спросил Атом. — Он звонил мне вчера. — И что сказал? — Я не взял трубку. — Вы с ним не в ладах что ли? — Не до него тогда было. А видел я его три дня назад у него дома. Я пришёл к нему не вовремя, он там был с какой-то девчонкой. Так что не думаю, что он особо страдает. — Слушай, нам нужно обменяться номерами, — предложил Атом. — А то, как выяснилось, у меня до сих пор нет твоего номера телефона. Вот и пришлось приехать.       Как только Джон достал свой телефон, чтобы вбить в него номер Атома, ему пришло смс от Маккрири: «Котик, приезжай ко мне прямо сейчас. Я вне терпения.»       У Джона от этого сообщения кровь в жилах застыла. Хотелось кричать: «Нет! Нет! Только не опять!» За два месяца он уже привык жить без этой истории, и ужасно не хотелось возвращаться к этому вновь. — Ой, да у тебя сегодня планы, — непринуждённо сказал Атом, увидев сообщение. — Тогда не буду задерживать тебя.       Джона сначала передёрнуло от мысли о том, что Атом наверняка всё может распиздеть Блейку, но потом вспомнил, что тому теперь не до него. У Беллами другие заботы: невеста в тюрьме и новоиспечённая любовница в постели. Забот невпроворот. Джон больше не стоит внимания.

      Джон подошёл к условленному месту, подождал пять минут и появился Маккрири. Всё, как всегда. — Привет, парень. Как отпуск прошёл? — радостно спросил Маккрири. — У меня был отпуск? — произнёс Джон, не разделяя настроения собеседника. — Считай, был. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Пошли со мной в бар. Тут недалеко.       В баре громко играла музыка. Поэтому Маккрири заказал два бокала пива и сел за дальний столик в углу, поближе придвинувшись к Джону. — Ты хорошо проявил себя за это время. Может, пойдёшь на повышение. В этот раз от тебя потребуется чуть больше, но ты ведь со всем готов справиться, я уверен. — Я не понимаю. Что значит больше? — Есть один тип, которого тебе нужно подставить. Подкинуть ему героина в дом, а там, в нужное время к нему заглянут копы. Ты ведь в этом у нас теперь профи. — Я не стану этого делать. Мы договаривались, что я не ввязываюсь в подобные дела. — Ну и что тебе вечно ходить в самом низу? — Меня и низ устраивает. — За это дело, я спишу с твоего долга больше бабок, чем обычно. Ты разве не хочешь со мной поскорее рассчитаться? — Я как-то уже не тороплюсь никуда. — Мёрфи, я не спрашивал тебя: будешь ты это делать или нет. Я лишь сказал, что надо, — более грозно и твёрдо сказал Маккрири. — Но как я должен это сделать? — Всё уже за тебя продумано, не дрейфь. Его зовут Роан, и это всё, что тебе нужно о нём знать. Так просто к нему в дом не проникнуть, только если он сам тебя к себе пригласит. — И с какого хрена он меня в свой дом пригласит? — Потому что ты его соблазнишь. — Что?       Джон не был уверен, что его презрительный тон достаточно передаёт то, насколько он сейчас охренел. — Я не собираюсь никого соблазнять, слышишь? Я не торгую собой, мы это уже обсуждали! Хочешь — убей меня нахрен! Ни с кем я спать не буду, тебе ясно? — Да успокойся ты, истеричка! — самодовольно насмехался Маккрири. — Тебе не надо с ним спать. А только соблазнить, а дальше дело клофелина. Старая как мир схема. — Я не понимаю, почему именно я? — Такие как ты в его вкусе. — Что значит такие как я? — Этот извращенец любит укрощать строптивых, если можно это так назвать. За ним долго велась слежка. Мы знаем, где он бывает, чем любит заниматься и какие у него предпочтения в постельных делах. С тобой промашки не будет — ты стопудово привлечёшь его внимание. — Звучит это отстойно, — безрадостно прокомментировал Джон. — На деле не лучше. Но куда деваться? В общем, когда я вызову тебя, ты поедешь в место по указанному адресу. Подсядешь к нему, познакомишься, а дальше он и сам тебя не упустит. Как попадёшь в дом, твоя задача напоить его и сделать своё дело, после того как он вырубиться. Дальше валишь оттуда и делов-то! — Всё может пойти не по плану, — недоверчиво возразил Джон. — Может. Но на такой случай у тебя есть это, — ответил Маккрири и коснулся пальцем виска Джона. — А ещё у тебя есть изворотливый язык. Присядешь ему на уши и сделаешь всё как нужно — аккуратненько. А пока отдыхай и думай над этим. Я сообщу, когда нужно будет приступить к делу.       Джону всё это ужасно не нравилось. Его просто душило от осознания ещё одной безысходности. Он понимал, что ему предстоит опасная миссия. Если хоть немного что-то пойдёт не так, то его либо убьют, как только раскусят, или же трахнут, что тоже не лучше. Это было его принципиальным табу — спать только с тем, с кем хочет. Только здесь он имеет право выбора, и это позволяет ему считать себя хотя бы немного свободным человеком. Но что же с ним будет, если даже это право у него отнять?

4.2. Запретная близость.

      Перед сном Луна листала книгу из тюремной библиотеки. На самом деле, здесь можно было прочитать любой затянутый и скучнейший роман за милую душу. Но сейчас девушке было трудно сосредоточиться на написанном. Её голову всё ещё взрывали мысли насчёт Рейвен. Ещё один минус этого места: любая хрень, которая происходит в этих серых стенах, будет долго и дотошно проносится в голове в бесконечном повторе. Даже когда всё уже решено, это ещё не значит, что мысли, смилостивившись, благодушно покинут её голову. Всё потому, что здесь некуда переключить своё внимание. Всё, что у неё есть — это её мысли и всё, что там твориться.       Луна решила, что в этой ситуации она связана по рукам и ногам, и сделать всё равно ничего не может. Но теперь она использует совет Беллами и действительно стала общаться с осторожностью со всеми заключенными, даже со своей соседкой. В первую очередь, со своей соседкой. Рейвен — довольно взрывная девушка. Она может быть искренне взбешена, а через несколько минут уже во всю непринуждённо смеяться. И Луну это всегда умиляло. А теперь она даже не знает, стоит ли умиляться этому.       Как только Рейвен зашла в камеру, Луна ещё усерднее стала делать вид, что очень заинтересована происходящим в романе. Рейвен обратила на это внимание и даже заглянула в обложку книги. — Не читай этот отстой. Конец там такой фуфловый. — Ты прочитала этот фуфловый конец, теперь дай и мне, — отвечала Луна, не отрывая взгляд от книжных строк. — Ты сегодня не в духе? — Здесь разве можно быть в духе? — Можно. Нужно только разговаривать со своей соседкой, — укоризненно произнесла Рейвен.       Луна даже подняла на собеседницу свой взгляд: — Насколько я помню, ты не рвалась общаться со мной. — Но общалась. А вот ты начала избегать меня.       Тон девушки был едва уловимо обиженным. Неужели её это задело? Или она играет? Теперь Луна окончательно запуталась, кто такая Рейвен. Она не знает никого в этой тюрьме и никому не может доверять. Если совсем недавно она решила, что нашла своё безопасное и комфортное пристанище в лице Рейвен и её друзей, то сейчас она наконец поняла, что она совершенно одна в кругу ада. Она наконец-то включила мозги и избавилась от сахарной ваты, о которой говорила Рейес. — Послушай, Луна, — продолжила Рейвен и подсела к девушке на кровать. — Здесь бывает очень туго. Хотя что там говорить, здесь всегда чувствуешь себя хреново. Особенно вначале, когда толком ещё и не отвык от жизни на свободе, когда не потерял ещё связь с близкими людьми, которые остаются по ту сторону решётки. Все эти потери здесь приходится пережить, поэтому все заключенные здесь не рвутся к незнакомцам и не спешат никому верить. Но ты была права: приобретения очень нужны, хотя бы самые малые — они облегчают наше заточение. А ты, закрываясь, обрекаешь себя на одинокое гниение здесь. Я думаю, тебе это не нужно. — Ты тоже была права, когда сказала, что люди не стоят доверия. Кажется, мы обе послушали друг друга и снова стоим на противоположных сторонах. — Осторожность или недоверие не повод, чтобы отвернуться от внешнего мира. Тебе стоит научиться совмещать две несовместимости. Тем более, что каждый из нас в глубине души, каким бы скептиком не был, мечтает найти человека, который перевернёт его мир и пробьёт броню. Все мы хотим искренности, даже я. Если ты считаешь, что я не стою искренности, то скажи мне это прямо в лицо. — Не мне судить об этом, — сухо ответила Луна, но внутри себя она была тронута и немного нервничала. — Я даю право судить тебе, — настояла Рейвен.       Она сейчас выглядела несколько иначе: не настолько строгой и уверенной, какой обычно бывает. Она выглядела мягче. Луна не могла поверить сейчас, что эта девушка может быть опасна. И она ничего не могла сделать с внутренним расположением к этой девушке. Несмотря на всю свою настороженность и сомнения по поводу Рейвен, она не могла по щелчку пальцев убрать симпатию, которую испытывала к ней. Её словно магнитило к ней, тянуло, и это всё усложняет. Луна не может трезво оценить ситуацию и довериться своему анализу всему происходящему. — Я могу быть искренней со своим парнем, со своими друзьями. И как ты правильно подметила, нам нужно время, прежде чем понять сможем ли мы быть искренними друг с другом. — А ты наглая, оказывается, — с усмешкой подметила Рейвен. — Тебе лишь бы меня цитировать. Я не против, если авторские права не будут нарушены. Но знаешь, что? Раз начала повторять за мной, то делай это до конца. А я говорю теперь: бросай эту дурацкую книгу и пошли прогуляемся, пока твоя задница к кровати не приросла!       Рейвен силком потянула Луну за собой. В выходной день в тюрьме заключенным позволялось дольше проводить времени на свежем воздухе, и вообще во многом было больше свободы, так как не было чёткого расписания, кроме как приёмов пищи и сна. Девушки вышли во двор, и Луна даже была рада, что Рейес её вытянула наружу. Погода была замечательной. Хоть было немного прохладно, но на солнечной стороне этого даже не ощущалось. Но почему-то много желающих прогуляться не нашлось. Заключённые небольшими кучками разбились по периметру всего двора, и каждый занимался чем-то своим, в основном бездельем. Кто-то был на пробежке — где-то пару человек; кто-то сидел на лавочках и общался. — Я себе тюрьму совсем другой представляла, — прокомментировала Луна. — Я же говорю, здесь не так уж и дурно. Привыкаешь. Ко всему можно привыкнуть. — Но мне кажется, что становится всё тяжелее. — Это переломный момент. Как только ты окончательно освоишься и не станешь больше прятаться от людей, вот тогда всё будет по-другому, — ответила Рейвен. — В начале моего срока меня здесь невзлюбила одна зэчка по кличке Зуб. Она была полноватой большой женщиной, и у неё торчал один зуб, даже при сомкнутых губах. С зубами у неё вообще беда была — они жутко кривые. — Может в этом дело и было, что она к тебе доебалась, с твоими ровными идеальными зубами, — усмехнулась Луна. — Да хрен её. Здесь действительно редко у кого можно встретить красивую улыбку. И вот она прямо проходу не давала, а я-то тоже характерная, вечно с ней в перепалку становилась. Вообще удивительно, что до драки так дело и не дошло. Но как-то однажды она со своими подружаками меня в угол забила и прессовать начала, и тогда за меня Эхо вступилась. Она ей просто пару фраз сказала, и это помогло как-то. Мы с тех пор стали общаться с Эхо, она познакомила меня с Харпер — Эмори попала в тюрьму позже. Ну, а потом я нашла своё призвание, стала чинить все мобильники и любую аппаратуру. Тогда Зуб стала относится ко мне с уважением, и даже готова была порвать за меня кого угодно. — А где она теперь? — Её перевели на строгач. Поймалась на наркоте. — Ты простила её за то, что она доставала тебя? — Конечно. А чего зла таить? — И ты не думала ей отомстить как-нибудь? — Нет. Что за вопросы, Луна? — с усмешкой спросила Рейвен. — Ты на солнце перегрелась? Или может врагов себе уже здесь нажила? — Пытаюсь понять, как здесь всё устроено. — Вот, смотри, — воскликнула Рейвен и показала на то, что происходит вокруг. — Вот как здесь всё устроено. Просто расслабься и наслаждайся солнцем, мы не часто можем себе это позволить.

***

      На свидании с Беллами Луна была несколько отрешенной. Её голову не покидали мысли о Рейвен. Всё потому, что ей ужасно не хотелось верить в то, что эта девушка может быть монстром. Она и не верила в это на сто процентов. Но её терзали сомнения. Она понимала, что выяснить это напрямую не может. Поэтому ей приходится теряться в догадках и домыслах. — Ты брал выходной? — спросила девушка, видя загруженный вид Блейка. — Возможно, мне предстоит ещё много выходных впереди. Я не спешу, — парень ответил необычно для него опустошённым голосом. — Что-то случилось? — Нет… Да. Да, однозначно, да.       Тогда Луна наконец заметила, что её парень сегодня особенно поникший, и во взгляде его что-то кардинально изменилось. Она не могла понять, что именно не так, но остро ощущала, что он другой. Она всерьёз забеспокоилась его странным состоянием и положила свою ладонь на его руку. — Заключенная, прикосновения запрещены, — выругался охранник.       Луна с горечью убрала руку. Сейчас даже такой невинный жест, как коснуться руки любимого, для неё недоступен. От этого хотелось кричать и метать, разгромить всю тюрьму и взорвать к чертям. Да только ничего она сделать не может, а лучшим решением для неё же самой будет молчаливо подчиняться. — Я бы не хотел тебя втягивать в это. Но… по-другому не получится. Лучше, ты будешь знать, — ответил Беллами. — Октавию похитил какой-то психопат и пытается манипулировать мной.       Луна застыла на бесконечно длинное для неё мгновение, а после спросила:  — Что? Что ему нужно, Беллами? — Ему нужно чтобы я играл по его правилам. — Что это значит? — полушёпотом произнесла Луна, словно от шока потеряв силы полноценно произносить слова вслух. — Я и сам до конца не понимаю, чего он пытается добиться. Но сейчас, ему нужно, чтобы я снял на камеру свой секс с кем-либо, выложил это в интернет с рассылкой всем нашим с тобой знакомым.       Девушка не могла поверить в то, что она слышит. Она бы решила, что это дурацкий розыгрыш, если бы не подавленная боль в глазах Беллами. — Блять, ты это серьёзно? — Нет. Просто потрахаться захотелось! — взбесился Беллами. — Конечно, серьёзно, Луна! Меня это совсем не прикалывает. Я не могу, блять, вестись на поводу; делать то, к чему меня принуждают. Ты сама понимаешь это. Но на кону стоит жизнь моей сестры. И я пока что связан по рукам и ногам. — Ты ждёшь моего благословения? — Я не хочу этого, Луна. Ты пойми, что мне нужна только ты. Но у меня есть ещё один близкий мне человек. И я не могу её бросить. — Я понимаю. Хорошо, что мне здесь недоступен интернет, — с грустью произнесла Луна. — Меня тревожит то, что я не понимаю нахрена ему это нужно! — возмутился Беллами. — И что тогда будет дальше? Этот тип реальный псих. Ты бы видела это видео-сообщение. Он несёт какую-то хуйню! Да и требование у него, мягко говоря, ебанутое. И что он может потребовать после этого, я понятия не имею. Думаю, что сейчас он только разминается. — Я не знаю, как мне быть. Я даже поддержать тебя не могу, пока я здесь, — произнесла девушка тревожным голосом. — Не беспокойся. Я взрослый мальчик, справлюсь. — В таких ситуациях все мы как дети. И всем нужна поддержка, даже тебе. Так что не отказывайся от неё. Поговори с Атомом. Может вместе вы найдёте способ вычислить этого психа и спасти Октавию. Мне бы очень хотелось верить в это. — У меня появилось предположение… или я даже почти уверен, что этот псих, укравший Октавию, вполне мог тебя подставить. Возможно, он ненавидит меня и всё это он делает ради того, чтобы меня уничтожить. Я не знаю, как иначе это объяснить. А это значит, что если я не вычислю его, то проиграю: не смогу спасти сестру и вытащить тебя отсюда. Потому я просто обязан узнать, кто этот тип, и что ему от меня нужно. Но пока я понятия не имею за что зацепиться и как осторожно действовать в сложившейся ситуации. Поэтому мне придётся некоторое время вестись у него на поводу. И это меня нехило так беспокоит, потому что не ясно вообще, что у него на уме. — За что можно тебя так ненавидеть, чтобы сотворить такое?       Луна понимала, что её парень далеко не святой, и он мог кому-то насолить за жизнь, но не настолько. Она не понимала, что он должен был сделать, чтобы получить такую ненависть? Беллами не был моральным ублюдком, который бы убил кого-то или изнасиловал. А иначе что ещё за действия могут такое заслужить? Скорее всего, это могла быть зависть или неразделённая любовь, или же похититель, действительно, просто псих, который решил так развлечься. Но почему именно Беллами он выбрал? Ведь не просто так. Вряд ли он просто достал его имя из коробки, как при лотерейном розыгрыше. — Я раз сто переслушал это видео, разбирая всё по каждому слову. И всё, что я смог понять о нём, так это то, что он считает меня мудаком с комплексом Бога, который на самом деле, по его взгляду, чуть ли не дьявол во плоти. У него нет личных счётов со мной. Мне кажется, что лично ему я ничего плохого не сделал, но он всё же считает, что я достоин поражения. И так как судьба несправедливо добра ко мне, он лично решил свершить своё субъективное правосудие. — Но как его тогда поймать? — Не знаю. Но он хорошо подготовился. Он обо мне многое узнал. А значит он где-то рядом.

***

      Луна покидала комнату свиданий с тяжёлым сердцем. Она понимала, что это опасно для неё. Что проблемы Беллами заполонят всю её голову, и она будет жить этими переживаниями, изводя себя и не имея возможности знать о том, что там происходит. От этого никуда не деться. Теперь, мысли — это её каторга на ближайшее время. Ей бы хотелось от этого спастись, переключиться на что-то или на кого-то. Но в этом губительном месте ей нет спасения. — Сова, ты чего такая мрачная идёшь? — остановила девушку Эхо в коридоре. — Сова — ночная птичка. А сейчас день, — ответила Луна. — Как дела с Рейвен? Не встаёт по ночам? У неё бывали приступы лунатизма, так что не пугайся, если что. — Не замечала за ней. — Обычно это происходило с ней только после сильного стресса.       «Ну не может быть она опасной», — пронеслась с воем протеста мысль в голове Луны, и она решила, что хотя бы здесь у неё должно быть всё ясно. Потому что две такие тяжёлые ноши — это слишком много. Луна не сможет тянуть на себе и ту, и другую — она так свихнётся. — Эхо, ты хорошо знаешь её? — Ну достаточно. А что? — У неё не было ни с кем каких-либо проблем? — Что ты имеешь ввиду? — насторожилась Эхо. — Может она ругалась с кем-нибудь? — Да может и ругалась. Я-то ей не мамка, следить за ней. — Я имею ввиду что-нибудь более серьёзное. Такое, что пропустить или не заметить нельзя. — Может задашь уже конкретно вопрос, который тебя интересует? Ты чего так долго рожаешь-то? — То, что произошло с её предыдущей соседкой — это её рук дела? — набравшись решимости, спросила Луна. — Что? А Рейвен-то тут при чём? Думаешь, она такая тиранша, что довела бедную девочку до дурки? — До дурки? Значит она не умерла? — Ну в последний раз я её видела живой, но сбрендившей. Её, правда, до этого довели, но не суть. Она была живая и ёбнутая. — Слушай, меня тут какая-то девчонка предупреждала о том, чтобы я держалась от Рейвен подальше. И она наврала мне про её соседку. Для чего это всё, ты не в курсе? — А, это видимо кто-то из людей Лексы. Наверное, стоило тебя предупредить. За нашей Рейвен тут ведётся тотальная слежка. Имя Лексы ты должна была слышать. Дорогу ей лучше не переходить. Здесь почти любая готова будет порвать тебя по первому её требованию. — Пока не улавливаю связь. При чём здесь я? — Лекса давно и безответно влюблена в нашу холодную девчонку-механика. Но при этом не перестаёт верить в возможность того, что всё изменится, и потому тщательно следит за окружением Рейвен. В принципе, если не собираешься подкатывать к ней, то тебе, возможно, ничего не угрожает. Главное — не вызывай ревность у Лексы, и всё будет тип-топ. — Нет, — усмехнулась Луна. — Подкатывать к Рейвен не входило в мои планы. У меня парень есть. И мы собираемся сыграть свадьбу, когда я выйду.       Эхо насмешливо глянула на Луну. Было ясно, что к отношениям, оставшимся на свободе, она относилась также скептично, как и Рейвен. — Если так оно и будет, то я только рада за тебя, — ответила Эхо. — Это ничего не доказывает? — Нет. Всем плевать на твои отношения вне тюрьмы. Здесь есть замужние дамочки, полизывающие пизду. Никого ещё отношения и брак вне тюрьмы не останавливали. — А то, что я не лесбиянка — тоже ни о чём не говорит? — Сегодня ты не лесбиянка, а завтра может быть уже и лесбиянка. Это же тюрьма. Здесь всё переменчиво.       После, Эхо, наткнувшись на растерянный взгляд Луны, успокоила её:  — Просто не вступай здесь ни с кем в конфликты, особенно с Лексой. А с Рейвен общайся осторожно. К нам Лекса не пристаёт: мы давно общаемся с Рейвен, а вот к новеньким она подозрительна. Хотя Рейвен ей сказала, что не интересуется девушками, Лексу это особо ни в чём не убеждает. Ну как я уже сказала, это тюрьма — здесь всё переменчиво. Поэтому Лекса боится, что, не дай боже, Рейвен олесбиянется без неё.       Луна вслух хмыкнула от смеха, и Эхо сразу же улыбнулась. — Да. Здесь все со странностями. Ты привыкнешь. — Спасибо, Эхо. Здесь редко можно встретить человека, который так просто может всё объяснить. — А кто сказал, что это просто так?! Теперь ты мне куни торчишь!       Луна с опаской глянула на девушку, и та рассмеялась, толкнув её в плечо: — Расслабься. Это шутка. Мы вроде как в одной компании общаемся, так что подружимся.       Луна была приятно удивлена и даже тронута таким положительным настроем Эхо в её сторону. Вначале она показалась самой неприступной из всех подруг Рейвен. Казалось, что в общении с ней могут возникнуть какие-то трудности, ведь она относилась к тем девушкам, которым необходимо сторожить свою территорию, и в круг её общения попасть будет затруднительно. Но она оказалась дружелюбнее.       А самой непростой оказалась Рейвен. Что творится в голове этой девушки непонятно. Она то отстраняется, то сама ищет точки соприкосновения. И Луна не поймёт нужна она ей или нет. Сейчас, хотя бы что-то прояснилось: Рейвен — не убийца. Но правда оказалась не менее шокирующей. В Рейвен влюблена девушка, имеющая здесь свой авторитет. И Луне почему-то «повезло» встрять именно в это. Ей не хотелось с этим сталкиваться. Она всё ещё рассчитывала на Беллами, рассчитывала поскорее выйти отсюда. Но Блейку свалились на голову серьёзные проблемы, и она понимает, что свои надежды нужно отложить. Но она не может уговорить свой мозг это сделать. Не может начать думать, что задержится здесь надолго — она с этим категорично не согласна.

***

      Ночь казалась нескончаемой. Луна только делала вид, что спит, а сама лежала с закрытыми глазами и с тщетными попытками заснуть. Ей не давало покоя похищение сестры Беллами. Мысленно она была рядом с ним, но хотела быть рядом по-настоящему. Но в то же время, она была отгорожена от последствий этой сумасшедшей «игры». Пусть это было и очень эгоистичной мыслью, но находясь в тюрьме, а не рядом с Беллами, Луне будет не так больно.       Беллами и сам когда-то сказал, что парни не настолько тупые, чтобы не справиться со своими проблемами. Она понимает, что с подобной ситуацией как у Беллами справиться в одиночку сложно, но она отгорожена от боли, которую приносят последствия его проблем. Здесь она может много не видеть, не знать и не чувствовать так сильно, не переносить эту историю через себя. Здесь у неё своя отдельная жизнь со своими непонятками и трудностями. Вот уж не думала, что когда-то ей придётся использовать тюрьму как укрытие от проблем внешнего мира и своей личной жизни.       Как только Луна открывает глаза, она видит перед собой Рейвен, сидящую на кровати и смотрящую в окно на струящийся луч лунного света, проникающего внутрь их камеры. Луна слегка встревожилась, вспомнив слова Эхо о лунатизме её соседки. Луна поднялась с кровати, не отрывая взгляда от Рейвен, и та, заметив движение, обратила свой взгляд на девушку. — Ты в порядке? — поинтересовалась Луна. — Не спится совсем, — шёпотом ответила Рейвен.       Луна подошла к девушке и подсела на кровать рядом с ней. — И часто тебя мучает бессонница? — Нет. И она меня не мучает. Здесь так редко можно побыть в полном одиночестве. Да практически никогда. И я использую бессонницу как возможность остаться наедине с собой. А ночью, сидя вот так вот на кровати и смотря в окно, можно ещё и представить, что я нахожусь дома в своей спальне и мне просто не спится. Забываешься на мгновения, и граница между реальностью и фантазией стирается. Это самые прекрасные мгновения. Оказалось, для счастья нам надо мало. Нужно просто замечать, что у тебя есть. — А как же быть нам? — спросила Луна, заглянув девушке в глаза. — Что нам здесь делать, кроме того как считать минуты и ждать освобождения? — Жить. Просто жить. Бывает, что и здесь можно что-то замечать, и проживать моменты, наслаждаясь ими. Только теперь тебе будут приносить радость более простые вещи.       Благодаря свету полнолуния Луна могла рассмотреть лицо девушки. Её черты были мягкими и спокойными. Луна представила, что именно вот так Рейвен выглядит дома. Только не в тюремной форме, а в хлопковой ночной рубашке, без тени грусти и тяжести от заточения на лице. — Что можно сделать, чтобы этот момент был именно таким? — Хочешь получить удовольствие от момента? — усмехнулась Рейвен и получила подтвердительный кивок головой в ответ. — Обычно, непросто влиять на это в таком месте. Но сейчас подходящий момент.       Рейвен достала мобильный телефон-раскладушку и ткнула его в руки Луны с хитрющей улыбкой. Луна с недоумением посмотрела на телефон, а после Рейвен, от чего та засмеялась: — Успокойся. Я не собралась тебя подставить, а лишь сделать тебе хорошо.       После чего Рейвен легла на кровать и пригласила прилечь Луну рядом с ней. Девушка послушно легла рядом, не задавая вопросов. — Ставь на вибро и проникай в себя.       Луна сначала решила, что Рейвен шутит, но тут же увидела, как та приводит это в исполнение. Она проникает с мобильным в руке к себе в штаны, раздаётся глухой звук вибрации, и тут же девушка дёргается и постанывает. Тогда Луна решила, что ей не стоит отставать. Она с трудом находит вибро-режим в стареньком телефоне, а после аккуратно вводит в свою вагину. Это что-то из ряда вон выходящее в её жизни. Она и подумать раньше не могла, что будет когда-то заниматься чем-то подобным. Но в ней находится мобильный телефон, который пульсирует в ней, раздавая вибрации по всему телу. И ей это понравилось. Её даже не смущает чьё-то присутствие в этот момент. От рядом лежащего тела Рейвен исходило тепло. И это привносило нотку интимности в их отношениях, прибавляло доверия и особенной близости. Эта едва знакомая девушка стала настолько близка в этот момент, словно является её тюремной любовницей. Луна впервые вообще подумала о том, что такое возможно. За последнее время Рейвен стала наваждением Луны и заняла большую часть её мыслей, пока девушка сомневалась о том, кем на самом деле та является.       Луна поворачивает голову в сторону девушки и смотрит на неё. Та закрыла глаза и полностью отдаётся удовольствию. Она так прекрасна. И в этот момент у неё нет никого ближе, чем Луна. Девушка смотрит на Рейвен и забывает обо всём на свете, и даже про мастурбацию телефоном — она видит только её. Луна, не задумываясь ни о чём, нежно проводит по руке Рейвен и берёт кисть её руки в свою. Рейвен слегка вздрогнула от тёплого прикосновения к своей коже в такой момент и, кажется, она ещё больше расслабилась. По телу Луны расплылась эйфория. Прикосновение к Рейвен как будто вернуло её к жизни на свободе: к той самой жизни, где нет тоски и давящих решёток, но есть любовь к жизни, любовь к тому, на кого смотришь и чьё тепло ощущаешь.