Остались лишь желания

В комнате было настолько тихо, что было слышно, как на улице ветер шелестел листья, растущего рядом с домом дерева. Юля, находясь в крепких объятиях мужа и была абсолютно счастлива. Именно сейчас она для себя решила, что сделала правильный выбор. Это касалось всего, и выбора мужа, и решения попытаться сохранить семью. Всего лишь один день в отпуске, а уже такие эмоции. Впереди еще двенадцать дней, двенадцать дней рядом с любимыми и близкими людьми. — Спишь? — спросила Юля, устраиваясь поудобнее в объятиях мужа. — Кость, спишь? — Уже нет. — Кость! — Что случилось? — снова засыпая, поинтересовался Лисицын. — Почему ты не спишь? — Я хочу пить. — Ну так в чём проблема? — Я не пойду сама вниз, мне страшно, — Юля повернулась к Косте. — Юлька, ты что с ума сошла, какое страшно, полный дом людей. Да и вообще, ты же майор полиции, не смеши меня. — Ну принеси мне воды, а лучше сок. — Так и надо было сказать, — поднимаясь с кровати, ответил мужчина, — что тебе просто лень, правильно, зачем идти самой, когда рядом есть спящий муж, которого можно разбудить. А знаешь что? А пойдем вместе, посидим на улице немножко, раз уж поспать не получилось. — Холодно на улице. — Давай вставай, а то я никуда не пойду, — Костя стянул одеяло с жены. — Юлия Александровна, оденьтесь, что вы тут светите своими прелестями. — Лисицын, отдай одеяло. Чем хочу, тем и буду светить, еще скажи, что тебе не нравится. — Ты услышала где-то фразу, что мне не нравится? Просто вот так вот тебе будет холодно на улице. Да и не могу я просто вот так вот сидеть и смотреть на тебя голую, мне придется задержаться тут. И тогда тебе пить никто не принесет. Слушай, может ну его тот сок? — голос Кости, дрожал от страсти. — Костя, не сейчас, — укутываясь в одеяло, проронила девушка. — Давай на улицу. — Вот так всегда, я только настроился, а ты как обычно. Не сейчас, меня болит голова, я хочу пить, я хочу спать, — натягивая штаны, бубнил Костя. — Разбудила, соблазнила и обломала. Ничего, месть не заставит себя ждать. — Лисицын, ты бы молчал, а то меня следующие две недели будет болеть голова и так далее по твоему списку. — Ладно, молчу. Слушай, а давай на море сейчас пойдём, посидим там, встретим рассвет и когда родители проснутся, мы уже придём домой. - Костя, — рассмеялась Юля, — ты что боишься родителей? Нам не обязательно спешить до того, как они проснуться, их дочка уже выросла. — Тогда оставим записку, чтобы они не волновались. — Они даже не заметят, что нас нет. Костенька, я слишком хорошо знаю своих родителей. И тем более, они слишком сильно хотят внуков, так что вряд ли они придут к нам в комнату, мало ли что мы тут делаем. И нам больше влетит если они узнают, что мы пошли на море ночью, а так никто не узнает. — Точно, как подростки в школе, — улыбнулся Костя. — Так что идём на море? — Да идём уже, там холодно, как думаешь? — На улице вроде нет, — Костя выглянул в окно, — но ты лучше надень, что-то потеплее, возле моря может быть прохладно. — Заботливый какой, даже вот прям поцеловать тебя захотелось, — после этих слов Юля и не заметила, как Костя подошел к ней сзади. — Ну так в чём проблема? — мужчина шепнул ей тихонько на ушко. — Юля, я не знаю, как тебе это объяснить, но… Черт возьми, что за наваждение! — еле слышно промолвил он, расстегивая ворот рубашки. — Что случилось? — взволновано переспросила девушка, вглядываясь мужу в глаза. Он нежно взял любимую за руку, другой рукой коснулся щеки, убрал волосы с ее милого лица, посмотрел ей в глаза, при этом нервно сглотнув. — Я с тобой как мальчик. Я смотрю на тебя и не верю сам себе, я завидую сам себе. Юлечка, — мужчина покрывал поцелуями тело супруги, — я не хочу разводиться. Я дурак, что я на это согласился. Я не представляю своей жизни без тебя. Юля, — их губы соприкоснулись. Все было словно в каком-то тумане. Хорошо, что она не успела надеть ничего кроме нижнего белья и у Кости был доступ к её прекрасному телу. — Костя, стой, — промолвила девушка, извиваясь в объятиях мужа. — Стой, мы идём на море. Нам нужно поговорить, нам нужно еще раз обсудить эту ситуацию. — Я подожду тебя на улице, — выронил Костя, отрываясь от сладкого поцелуя, — а то мне душно уже. А ты одевайся тепло и давай побыстрее. — И что это было? — про себя проговорила Юля, наблюдая за тем, как Лисицын спешно покинул комнату. — По-моему на кого-то свежий морской воздух очень странно влияет, — девушка улыбнулась своему отражению в зеркале. — Ладно, идём, Юлия Александровна, а то ваш благоверный муж, сейчас с ума сойдет. Геленджик погрузился в сон, на улице не было ни души. Где-то из кустов доносился шелест листьев, а на пороге возле дома на корточках сидел Лисицын и пытался что-то объяснить собаке, которая, увидев мужчину на пороге сразу же с интересом подбежала к нему. — Понимаешь, Шарик, хотя ни черта ты не понимаешь. И вот она тоже не понимает. Ну ничего я ей покажу, через месяц мы увидим кто кого. — Ну и кто кого? — из дома показалась Юля. — А вот мы и посмотрим, — Костя усмехнулся и подошел к жене. — Не холодно? — Пока нет, но, если вдруг замерзну, ты же мне отдашь свою куртку. — У меня есть выбор? — мужчина подал руку Юле. — Ну что погнали навстречу приключениям? Выйдя из двора, супруги оказались на широкой, просторной улице. Там один за другим гаснут окна домов, улица пустеет. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. Никакого шума и перемещающихся фигур, только приятный свежий холод, от которого хочется дышать глубже. Где-то далеко слышится шум моря, а с неба на молодых людей смотрит луна, вокруг которой, словно маленькие лампочки, одна за другой появляются яркие звезды. Дом Соколовых находился в десяти минутах ходьбы от моря. Лисицыны прогулочным шагом отправились к заветному месту и спустя несколько минут перед ними открылась картинка, по которой так соскучилась девушка. Та картинка, которой так не хватает в шумной Москве. Кажется, на этом пляже остановилось время, издали доносился крик чаек, по береговой линии кое-где сверкали вывески пляжных ресторанчиков, а рядом стоял мужчина, такой родной и любимый, но признаться в этом было страшно даже самой себе. Юля поняла, что она заново влюбляется в него, но осталось слишком много вопросов, как к нему, так и к себе. — Костя-я-я, — чуть ли не пища от восторга, протянула девушка, — как же тут хорошо. Смотри, что у меня есть, — Юля покрутила перед мужчиной пакетиком. — Плед? — Константин Львович, у вас романтика как-то волнами появляется. Ну ты думаешь, я взяла только плед? — А что ты взяла еще? — Угадывай, — широко улыбнулась Лисицына. — Зная тебя, я могу подумать, что там кое-что жидкое, красное, полусладкое. — Эй, так нечестно. Откуда ты знаешь? — Юля хлопнула Костю по плечу, но тут же была схвачена им, и в ту же секунду оказалась в теплых объятиях. — Отпусти! Лисицын, я сказала отпусти, — но все попытки вырваться, были напрасны. — Я в окно видел, как ты из шкафа берешь вино, — прошептал мужчина. — Ну так что? Романтике быть? — с игривой улыбкой на лице, поинтересовалась Юля. — Или как? Тусклые солнечные лучи пробивались сквозь тучи, на песке лежала пустая бутылка от вина. Рядом возле нее был раскинут большой клетчатый плед, а на нем обнявшись лежали Лисицыны. После выпитого вина и загруженного дня, сон подкрался незаметно и супруги уснули прямо на пляже. Лисицын проснулся от крика летающих рядом чаек и, открыв глаза, был рад обнаружить любимую женщину рядом. — Юлечка, просыпайся. Юль, уже утро, мы с тобой проспали всё на свете. — Мы в последнее время только то и делаем, что просыпаем всё, что только можно. Ты только вспомни, за последнюю неделю фразу «мы проспали» я слышу от тебя чаще, чем любую другую. Но знаешь, в чем отличие сегодняшнего утра от предыдущих? — И в чем же? — В том, что мы с тобой в отпуске, нас не ждет Рогозина, нам не нужно стоять в пробках и писать эти противные отчеты. Кость, мы в отпуске, я сама не верю в то, что говорю. — Давай уволимся, — коротко бросил мужчина. — Что? — Юля подскочила с места и с недоумением глянула на супруга. — Я говорю, давай уволимся. — И чем мы тогда будем заниматься? Мы же другого ничего делать не умеем, да и я уже не представляю свою жизнь без ФЭС, без этих противных отчетов и всего остального. — Я мог бы быть водителем, а ты пошла бы в школу преподавать. А как тебе вариант, мы с тобой преподаватели в Академии МВД. — Кость, — Лисицына не выдержала и рассмеялась, — я учитель, а ты водитель, представь просто это. Нет уж, давай лучше мы останемся в нашей конторе, но пообещай, что мы будем почаще ездить в отпуск. — В следующий раз можем поехать к моим родителям, а потом… — Давай не будем заглядывать далеко, — перебив мужа, произнесла Юля. — Ты же помнишь, жить нужно сегодняшним днем. В тот момент чайки, которые нарушили сон влюбленной пары, стали свидетелями страстного длительного поцелуя. С каждым таким поцелуем, супруги возвращались в то время, когда всё только начиналось. И точно так же, как и тогда, странное чувство влюбленности зарождалось вновь. И главное то, что это нравилось им обоим. *** — Саш, а где дети? — спускаясь вниз по лестнице, взволнованно воскликнула Ольга Ивановна. — Как где, спят, наверное, а ты сейчас их разбудишь своими воплями. — Саша, их нет в комнате. — Оля, дети взрослые, если их нет дома — значит они пошли на пляж. Ты же знаешь, как Юлька любит море, она же всегда приезжает и бежит встречать рассвет. Не волнуйся, пока с ней Костя, ничего плохого не случится. — Саш, мне кажется, у них уже что-то случилось, — мать тяжело вздохнула, глянув на мужа. — Я это чувствую. Ты видишь, как они изменились. — Дорогая моя, мы их в последний раз когда видели? Все меняются, представь, мы с тобой тоже изменились. У них все хорошо, а даже если нет, то это их дело, они у нас сильные и в любом случае справятся. Олечка, — Соколов улыбнулся жене, — давай собираться, а то у нас дел полно, — в этот момент с улицы донесся лай собаки и послышался тот самый скрип калитки, — а вот и дети, так что иди, собирайся. Через мгновение Юля с Костей стояли на пороге дома и как провинившиеся подростки стали искать слова для оправданий. Но отец лишь улыбался им в ответ. — На пляже были? — Были, — девушка кивнула головой. — Я надеюсь вы купаться не вздумали? — Александр Семенович, у вашей сумасшедшей дочери была такая идея, но я её быстро отговорил. — Видишь, Оль, я же говорил, что пока Костя с ней, ничего не случится. Юлька, холодно же еще, ты забыла, как ты простыла в одиннадцатом классе, перед самым выпускным? — Забудешь тут, конечно, если вы каждый раз мне это напоминаете. — Мы за тебя волнуемся. Давайте в комнату, отсыпаться, — улыбнулся отец, указывая пальцем на лестницу. — Мы уезжаем, вернемся где-то вечером. Вам партийное задание. — Какое, пап? — Юля с интересом глянула на мужчину. — Отдыхать! — О, — Костя произнес, приобняв супругу, — с этим мы справимся, правда, Юлечка? — С этим да-а-а, я волнуюсь, как мы потом к работе возвращаться будем, после такого отпуска. — Ой, я тебя прошу, вернемся, — заверил Лисицын. — Я думаю, Рогозина быстро нас к жизни вернет, за это можешь не беспокоиться. А теперь идем исполнять указание папы, — Костя дернул уголком рта, — надо слушать старшего по званию. — Молодец, Костя, — тесть хлопнул зятя по плечу, — выполнять, товарищи майоры. — Есть, товарищ папа, — Юля будто вернулась в то время, когда она была юной девчонкой, а рядом стоял соседский парень, с которым их застукали взрослые. — Я люблю вас, родители! — И мы вас любим, — с особой нежностью в голосе ответила Ольга Ивановна. — Смешные такие. И всё-таки надо с ними поговорить, — шепнула мать, провожая детей взглядом. — Саш, надо с ними поговорить, как-то очень аккуратно. — Оля, я прошу тебя, успокойся и не выдумывай ничего. Посмотри на них, всё у них хорошо, — Александр Семенович приобнял жену. — Ну если ты так хочешь, то я поговорю с Костей, попытаюсь что-то выяснить, но уверяю тебя, в этом нет никакой надобности. — Хорошо, ты поговоришь с Костей, а я с Юлей как-то попытаюсь. Только это вечером, а сейчас, дорогой мой, уезжаем.