Меченая

Меченые, как вы понимаете, это название народное, неофициальное. Метки Силы. Собственно говоря, настоящих владык меток таланта нам так и не завезли. Кьютимарки не поддавались контролю ни архимагом, ни меченым. В том плане, что никто не умел их менять. Забирать у уничтожить метку таланта можно было относительно просто, а вот получить или сменить её. Зато появились Метки Силы. Официальное название было я не знаю. Да и неинтересно мне это было. Случился прорыв меток силы после уничтожения Элементов гармонии. Единственного оружия благодаря которому был повергнут дискорд и эра Хаоса сменилась, эрой Рассвета. Сюрприз. Наверное это удивительно, что такая кобылка как я, по сути живущая в простой деревне знаю так много. Я даже больше скажу. Я владею высоким Эквестрийским, Грифоньем языками, причем письменостью в том числе. Знаю историю Эквестрии, умею перемножать в голове трехзначные цифры, удивительно для хозяйки кладбища по сути могильщицей и малого алхимика не так ли? Откуда же у меня подобные навыки? Ответ прост… От матери. Вернемся к истории. Я меченая. В моей голове отчетливо пылали эти два слова, но вот только откуда во мне такие способности появились? Тот ещё вопрос ответа на который у меня нет. Я снова указала рукой на половник, и она поднялась в воздух, чтобы красиво (ну, так мне хотелось думать) вращаться в котле помешивая только что закипевшую воду, я искала нужные мне травки, мысленно удивляясь моим вновь открытым способностям. Механизм действия телекинеза был прост. Когда мне хотелось чего-нибудь куда-нибудь переместить, из моих рук вырастали невидимые никому щупальца (не тентакли, это важно), и позволяли мне проделать с чем-нибудь какую-нибудь манипуляцию, если, конечно, что-нибудь весило не слишком много и находилось в контролируемой щупальцами зоне. Немного попрактиковавшись, я убедилась, что могу выращивать эти щупальца не только из рук, а вообще откуда угодно (жеребцы, молчать), даже из головы. Но контролировать их было куда сложнее. Зато это было круто. Я гордо сложила руки на своей будем откровенны маленькой груди и молча стала контролировала эти щупальца. — О, — сказала, мать. Глупо моргая глазами. Я вздохнула и заставила половник зависнуть в воздухе. Мама не обманула моих ожиданий, и она попыталась перехватить контроль, мои щупальца не пускали её магию. Да, эффекты меток били заклинания. В среднем. — И в чем фокус? — Я — Меченая. — Я всегда знала, что ты необычная пони доченька. И с каждыми твоим днем я лично убеждалась в этом все больше и больше, потому что таких язв как ты, в природе больше нет, — Мать и схватила ладонью мой половник. Я такого не ожидала. — Еще раз сможешь сделать? Мама положила половник на стенку. Я вновь его себе протянула. — Мда, — мама смотрела на меня как то странно, будто бы… Радовалась? — И как давно ты их обрела, о моя могущественная маленькая пони? Я бросила свой взгляд на наши песочные часы. — Примерно четыре часа назад. — С пылу, с жару, так сказать. — Ага. — И при каких обстоятельствах они у тебя открылись? — Мною пытались убить фестрала, а еще деревьями кидались. Не слишком удачно. — Пространство, значит? — Угу. — Самая распространенная среди меченых метка, кстати. — Правда? — Я удивилась, таких знаний от матушки я не ожидала. — Правда. Итак, каковы твои пределы?  — Понятия не имею. Я только начала экспериментировать, а тут ты… — Можешь продолжать при мне, — разрешила матушка. Я кивнула и мы вместе стали экспериментировать. Оказалось, что я могла поднять целую могильную плиту. Даже две, правда при удержании двух предметов мне приходилось довольно сильно концентрироваться. Мать объяснила мне, что у меченых способности не развиваются. Только мастерство применения, в пространстве это означало, что чем выше мастерство тем, большее количество предметов может быть под контролем. Ну, а вложив больше силы то бишь магии, можно получить более масштабный эффект. — И сколько во мне этой самой магии? — Не знаю. — Мам, а что мне теперь делать? — Сначала довори зелье, а потом иди захватывай Эквестрию. Сделаешь меня наместницей в Зебронике? — Почему именно в Зебронике? — Зеброника далеко от Кантерлота, хоть твою мордочку больше не увижу. — Хорошо, а если серьезно? — А если серьезно, ты — обычная копательница могил и недозельеварка в мелком караван прошел мимоходом городке на краю Эквестрии, — так же спокойно сказала она. — У тебя маленький домик, плохая репутация с жителями города, иногда нам не хватает денег даже на поесть и никаких перспектив, не один жеребец не возьмет тебя к себе. Твой потолок — быть в табунке какого-нибудь алкоголика, деля его одного на двадцать кобыл, он будет бухать, и потрахивать тебя раз в год. Работу свою ты возненавидишь лет через пять, но на приличное место тебя уже не возьмут, ибо репутация в городе у тебя плохая, а переехать, да кому ты нужна бродяжка, руки у тебя уже все в мозолях, шерсть висит кусками, есть шрамы от ожогов. Ты будешь пить самогонку по вечерам, открывая бутылки меткой, и сдохнешь лет в шестьдесят, мало кого при этом огорчив. — Сучка, — сказала я выбегая из дома. Не разбирая дороги я направилась к нашей речке, проходящей рядом с городом. Сев на краю водной глади, я обхватила руками свои колени и забилась в таком простом девичьем плаче. Правда глаза режет… Спустя минут пять я почувствовала, как меня обнимает кто то и тянет к себе. — Доченька, — шепчет она. — Прости меня грешную, это я во всем виновата. Не нужно было нам играть с принцессами в эти игры. — Она поцеловала мою макушку. — Если кто-то услышит мама… — Мать молча обняла меня, ее руки не грели, чем греть если кости токма цельные одни? — И что теперь? — Спросила я чуть успокоившись. — Пошли в дом. По возвращении мы стали заниматься своими обычными делами. Повседневными Мать была права. Во всем. Особенно мое тело. Я с ненавистью осмотрела себя тазике с водой. Молодая, худая кобылка, с маленькой грудью, жженой шерстью и изломанными пальцами. Вот бы мне грудь отрастить, и все эти наросты еще чтобы исчезли, и шерстка чтоб на ощупь как шелк была, а ещё роста немного прибавить и глаза чтобы серебряные озера. Мечтая, чисто по кобыльи о красоте тела, я и ложилась спать, под черной луной, жестокой принцессы ночи. Проснулась я другой, сразу же почувствовала изменение своего тела. Особенно грудь. По моему она стала больше. Я прикоснулась к себе. Шёрстка изменилась действительно нежная словно шелк. Я… Я не знала как реагировать, на все это. Встала на ноги и… Ничего. Нормально двигаюсь. Заглянула в бадью с водой находящуюся тут же в доме. Глаза голубые. Я стала чуть выше. Все шрамы и ожоги словно испарились. — Мам, — ткнула я её. — Мама. — Еще громче я прокричала. Нехотя будто бы не желая этого она продрала глаза. Увидев мою мордочку, она довольно шустро для её возраста, забилась в угол комнаты и проорал. — Ты кто такая. — Мам, — это я, Фрост. — Тише ты, — шикнула мать. — Фрост… Это, как это. — Ну, — я смутилась. — Ты меня вчера внешностью как бы укоряла, вот я и подумала, как я хотела бы выглядеть. Ну вот. — Я указала на себя. — Ничего не понимаю. — Мать подошла ко мне. Ущипнула меня, потрогала грудь, посмотрела на волосы, вывернула руку разглядывая нежные пальцы. — Каково твое имя. — Апокалипсис, — сказала я, свое настоящее имя. Никто в городе его не знал. Все обращались ко мне как к Фрост по фамилии то бишь считая его настоящим именем. — Хм, что произошло десять лет назад на день всех влюбленных. Я смущенно опустила взгляд вниз. — Я хотела отравить Рози. — Мне тогда было девять лет, и один жеребенок принес моей той подружке признание в любви из бересты. Ну я из зависти и украла у мамы парочку склянок с ядом. — Угу. Горе ты мое, — покачала головой мать. — Нет идей почему так случилось? — Может вторая метка? — Какая вторая метка? — Ну у меня их две, в голове можно сказать тихонько тлеют. — Да? И какие же это метки? — Пространство и тело из воли. — А почему вчера не сказала? — Потому что не спрашивала. Она покачала головой. — Дурочка ты. Как мы объясним твое чудесное улучшение внешнего вида? — Я пожала плечами. — Возвращай все назад. — Нет. — В смысле это нет? — Нахмурилась мать грозно. — В прямом мне так больше нравится. — Но… — Даже не уговаривай, ты мне просто завидуешь. Сама небось на моем месте тоже бы отказалась. Она открыла рот, потом закрыла, потом вновь открыла и вновь же закрыла, наконец отмерев мама произнесла. — Ладно. Однако, ж как мы объясним «это» преображение — Никак, и нечего им все объяснять. Плевать я на них хотела и их мнение. — Доченька. — Даже не уговаривай. — Я с любовью посмотрела на свои чистые не сколотые копытца, и увеличившуюся грудь, потрогала нежные руки, погладила удлиняющиеся волосы. Улыбка не сходила с моего лица. Самая лучшая метка Мать покачала головой. Поджала губы. Да и махнула на меня рукой. — Ладно давай посмотрим на твои метки, в конце концов с этой новой, у тебя появился шанс выбраться отсюда. — Мать поджала губы и хмуро посмотрела на меня как волк на овцу. Я испуганно сглотнула. Мама стала меня терроризировать этой моей способностью. Я же понятия не имела, как она должна работать, но её это не волновало — она требовала, она угрожала, она просила, она умоляла и она меня колечила Ааааа, — прокричала я от боли прижимая к себе свою пробитую руку Калечить свою дочь дабы та, поняла механизм работы этой способности. Видимо она действительно была в отчаянии после четырех часов бессильных попыток, но именно тогда когда она проткнула мне руку я и поняла. Рана на руке заросла со стремительностью прихода налогового инспектора. Я от нее отпрыгнула. — Понятно теперь отчего ты из леса пришла целехонькой. Волоком посмотрев на свою мать я смотрела на свою ладонь. Мать ступила ко мне. — А ну отойди от меня. — Взвизгнула я. Мать не остановилась. Тогда я использовала Пространство. Мое щупальце обхватило мою матушку и протащило её по деревянному полу, потом подняло в воздух. Подвесив ее в тридцати футов над землей я облегченно выдохнула. — Отпусти меня, — приказала мать. — Неа, погрейся на солнышке. Прогрей так сказать свои старые кости. — Фрост — это не смешно. — А как по мне очень даже. — я улыбнулась. Нечего было ей мою ладонь ножом бить. — Фроооост! — Я показала ей язык. Мать засветила своим рогом пытаясь своей магией освободится из захвата телекенеза. Мое щупальце ослабло, но я тут же вложила в неё больше силы. Безуспешно. Кобылка пыталась по дергаться будто стряхивая с себя невидимые путы. — Фрост, — рыкнула мать. — Дрянная кобылка, ты куда это собралась. — Гулять. — А я так и буду тут висеть? — Взвизгнула она. — Ага, — кивнула я сама себе улыбаясь и одеваясь в Котт и Сюрко — Отпусти. — Неа. — Я твоя мать. Я приказываю. — Пф, — я фыркнула. — Доченька давай договоримся. — Я её не слушала. Правда только вот уйти не убрав щупальце я не могла. Щупальце то из меня росло. Уже выходя из двора, я отпустила свою мать на землю. — Что силу свою почувствовала, — прошипела матушка змеёй мне вслед. — Нет это ты охренела. — Ладно-ладно прости меня. — Сделала она мне одолжение. Я хмыкнула и посмотрела в ее обеспокоенное лицо. — Я хочу для тебя лучшей судьбы. — Она мягко мне улыбнулась. Давай еще посмотрим на эту твою метку. *** Третий день как его принесли в церковь Селестии. На третий день он пришел в себя. Черноволосая кобылка с восхищением любовалась его могучим телом. Её зелёные глаза с интересом изучали не лишенное красоты лицо паладина ночи. А в том, что найденный в лесу — паладин, сомневаться не приходилось. Красноречивее всего об этом говорили размеры его мышц, сложение, меч и десятки старых шрамов по всему торсу. И таких, ей видеть, еще не доводилось. Не удержавшись, она протянула изящную загорелую руку и медленно провела по убитому чудовищными мышцами торсу раненного, правда одряб шими, но они все равно внушали. Ворон наблюдал. Чудовищная регенерация его тела справилось со всеми ранениями, но если бы не помощь неизвестной кобылки… Тело из воли. Его метка. Способность управлять своим телом в очень серьезном диапазоне. В том числе и ускоряя обмен веществ, но только как и у всех меток сила его была не беспредельной. Мана восстанавливалась долго, а этот Меченый по прозвищу «Ловкач» его чуть не убил истощив магию. Ворон, посмотрел на Кобылку Единорога. Золотой цвет шерсти, на голове прибор значащий принадлежность культу солнца. — Здравствуй солнечная сестра моя. — Здравствуй брат ночи. Он сел на кровать, ноги почти высохли. Мышцы его не слушались. — Можно мне поесть? — Спросил Равен. Он ощущал что резер его сил был полон, а это значит, что настало время восстановится. — Я принесу воитель. И она принесла, а он съел. Потом попросил добавки, и ещё, и ещё и ещё. С удивлением она наблюдала как бет-пони восстанавливается после тяжелейших ранений. Его регенеративные способности было чудовищны. За три дня он полностью оправился от ран. За три часа непрерывного пище пожирания он полностью восстановил свою физическую форму. — Кто спас меня, — спросил бет-пони опустошающий свой резерв сил. И откладывая очередной поднос в сторону. Он почти полностью восстановился, уже завтра он будет как новенький. — Дед Михайло тебя привез. — Медленно проговорила жрица солнца наблюдая за его мышцами. Бет-пони ухмыльнулся увидев её взгляд. — Я помню. Из леса меня вывела какая-то кобылка. — Михайло ничего такого не говорила пожала плечами жрица. — Ладно я сам его спрошу. Потом. Он рассмотрел жрицу. Так почему бы и нет? Пускай Селестианка, но судя по виду, и кобылочка тоже. С ней должно быть приятно малость поваляться в постели, ну, или на полу. Собственно, сие значения не имело. Важно было совсем другое… Бет-пони встал, и притянул к себе жрицу солнца. Безжалостного воина, с улыбкой проливающего кровь, посетила настоящая, вечная как само время любовь! Любовь раз пять так или шесть он не считал.