I'll be right beside you

1 ноября 1981 год.       Первый день ноября на удивление выдался морозным, хотя всю ночь лил дождь. Из окна гостиной Малфой-мэнора можно увидеть, как туман поднимался из глубин земли. Густое, тяжелое небо перемешивалось с туманной дымкой и заставляя томиться в ожидании. Это чувство было полно светлой надежды, но кругом была только сырость и серое небо над головой.       Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, сидела в кресле у окна. Она с умилением смотрела на своего годовалого сына, который прижимался к груди матери. Нарцисса боялась пошевелиться, чтобы не потревожить сон Драко. Дверь со скрипом открылась и в просторную гостиную вошла сестра миссис Малфой, Беллатрисса.       − Сестрица, − восторженно произнесла волшебница, − Поттеры погибли. Темный Лорд победил, скоро он призовет нас. Ты слышишь меня, Нарцисса?       Девушка с белыми волосами медленно подняла взгляд на вошедшую. Ее лицо ничего не выражало. Лишь в глубине ее голубых глаз можно было заметить недоверие. Поттеры не могли погибнуть, слишком хорошо их прятали… Нарцисса знала, что у Лили и Джеймса есть сын, Гарри, такого же возраста что и ее Драко. У нее в комнате, в самом нижнем ящике стола, под несколькими защитными заклинаниями была спрятана шкатулка, в которой хранились дорогие сердцу вещи. В этой шкатулки была фотография маленького Гарри со своим крестным…       − Это еще не все новости Нарси, - продолжила говорить Беллатрисса, размахивая газетой. − Министерство обвинило в убийстве Питера Петтигрю и десятков маглов нашего дорого кузена, Сириуса Блэка.       Темноволосая волшебница рассмеялась, продолжая свою излюбленную тему о предателях крови и грязнокровках, совершенно не замечая, что сестра не слушала ее. Она будто исчезла, растворилась в воздухе. Конечно ее тело все еще сидело за удобным креслом, прижимая малыша. Но сама девушка не реагировала ни на смех и реплики сестры, ни на кряхтения Драко, который проснулся от шума. Нарцисса видела перед собой лишь лицо юноши с ярко синими глазами и черными, как смоль, волосами.       Ей показалось, что она вернулась на несколько лет в прошлое, где могла видеть улыбку на лице этого мальчишки. Могла прикоснуться к его волосам, погладить по щеке или просто заговорить.       Сириус…       Сириус Блэк.       Это имя заставляло сердце молодой миссис Малфой биться быстрее, задерживать дыхания от нахлынувших чувств. Сколько она его не видела? Полтора года. Может чуть больше… Но она до сих пор помнит их последнюю встречу. Его улыбку при ее появлении. И боль в его синих как океан глазах, когда она сказала ему, что их встречи были ошибкой… Ее слова были ошибкой, а не их встречи.       Нарцисса очнулась, лишь когда почувствовала во рту вкус крови, она с такой силой прикусила нижнюю губу, что образовалась ранка. Но волшебнице было на это плевать, сейчас надо было что-то делать, спасать свою любовь, пока не стало слишком поздно. Быстро вызвав домовика, Нарцисса отдала своего сына ему. Игнорируя вопросы сестры, девушка вылетела из гостиной, направляясь в кабинет своего мужа, где находился камин. Ей срочно нужно было попасть в Министерство Магии, разузнать о случившемся из первых уст. Спасти его…

***

8 ноября 1981 год.       Сириус Блэк сидел в одиночной камере в Азкабане. Было сыро, с потолка капала вода, плесень на стенах тоже не добавляла уютной атмосфере. Если прислушаться, можно было услышать писк крыс, бегающих в соседних камерах. Но заключенному было на это плевать. Он был зол, разгневан и шокирован. Молодой человек до сих пор не мог поверить в смерть своего лучшего друга, того, с кем он проводил все свои школьные годы. За которого он был готов умереть. А теперь его обвиняли в убийствах, которые он не совершал, в предательстве друзей.       Сириус винил себя в их гибели, если бы он раньше понял, что Питер Петтигрю был предателем, предупредил Джеймса или Дамблдора. Темноволосый волшебник пытался предупредить Поттеров, но опоздал. Может и не зря его посадили в Азкабан на пожизненный срок. Может он заслужил это?       Услышав шаги, Сирисус приблизился к решетке, чтобы рассмотреть прибывшего. К его удивлению, это был работник Министерства, тот самый, который насмехался над Блэком во время допроса. Мужчина, прищурившись, скривился, заметив, как изменился внешний вид заключенного лишь за неделю.       - Такими темпами ты сгниешь здесь раньше, чем отсидишь срок, еще до Рождества. Хотя тебе здесь гнить всю свою жалкую жизнь, чертов Пожиратель смерти…       Волшебник подошел ближе к камере, доставая из внутреннего кармана пиджака конверт, но не протягивая Сириусу.       - С удовольствием бы посмотрел, как ты подыхаешь здесь, Блэк, но деньги я люблю больше, - мужчина все-таки протянул конверт молодому человеку, брезгливо морщась. – Надеюсь больше никогда не появляться в этом жутком месте.       Он быстро отошел от камеры где сидел Сириус и исчез за поворотом. Только быстрые шаги эхом отдавались от стен Азкабана.       Сириусу было плевать на работника из Министерства, на его слова или свой внешний вид. Сейчас его больше волновал конверт, который был подписан его именем таким знакомым почерком…       Быстро открыв его, волшебник достал сложенное письмо и фотографию. Дрожащей рукой он развернул лист и с жадностью стал вчитываться в слова. «Мой милый Сириус,       Я знаю, что виновата перед тобой, мне столько нужно тебе сказать, но сейчас сидя в кабинете старшего мракоборца, я пытаюсь написать тебе все, что должна была произнести в нашу последнюю встречу, но руки дрожат, а в голове миллион мыслей…       Лучше начать с самого начала, ведь так легче перейти к самой сути… Все мое детство ты находился рядом, именно ты учил меня летать на метле, первым заклинаниям. У тебя всегда все получалось с такой легкостью, что я даже слегка завидовала твоим успехам. Когда ты поступил в Хогвартс, я каждое утро ждала от тебя письма, но ты писал не часто, а если и писал, то о своих новых друзьях, о ваших приключениях. Я злилась на тебя, на твоих друзей, ведь ты забыл обо мне. Сейчас я понимаю, что это была всего лишь детская ревность…       Через год я тоже поступила в школу, только вот на Слизерин, а не на Гриффиндор, который ты так мне расхваливал в своих письмах. Я все понимаю, было много причин, почему мы не могли часто общаться, у нас была учеба, друзья. Но я всегда замечала твои взгляды в Большом зале во время обеда. Они помогли мне выжить на факультете змей.       Мне часто снится, как мы гуляем под луной. Я все переживала, что Люциус не пригласит меня на бал по окончанию года, а ты все рассуждал, что Джеймсу пора было признаться в чувствах Лили Эванс. Мне было четырнадцать, тебе пятнадцать. Я злилась на тебя, ведь ты не замечал моих переживаний… Глупая, ты ведь специально позвал меня на прогулку, чтобы подбодрить меня. Я тогда даже не заметила, как мы уже лежали на твоей мантии, ты постелил ее, чтобы я не замерзла. Ты всегда оберегал меня, заботился…Я вновь завела разговор про Малфоя, но ты, взяв меня за руку, сжав мои ледяные пальцы, произнес:       «Цисси, ты прекрасней всех девушек на этой Земле, и никакой Малфой не стоит твоих сомнений. Если ты захочешь, у тебя все будет. Я обещаю».       Наверное, тогда я поняла, что мне нужен только ты. Я смотрела на тебя, боясь сделать вздох, а ты как не в чем не бывало, беззаботно улыбаясь, показывал на созвездия. Но мне не нужны были созвездия, я уже нашла свою звезду.       За день до моего шестнадцатилетия, ты появился у нас дома, лохматый, с рюкзаком на плечах. Я не ожидала увидеть тебя в тот день, все-таки отмечать родители собирались на следующий день. Ты уговорил меня прогуляться, не дав мне даже собраться. Тебе было семнадцать, и ты решил сбежать из дома, твоя матушка слишком на тебя давила. Но ты не хотел сбегать, не попрощавшись со мной. Я не знала, что сказать, в тот момент я была опустошена. Ты хотел уйти из семьи, стать мракоборцом назло родителям, ты всегда был бунтарем. А я в тайне мечтала, что после моего дня рождения мои родители согласятся на помолвку с тобой. Ты что-то говорил, о том, как трудно ужиться с матерью, о том, что Поттер не против, чтобы ты пожил с ним до конца лета. Что-то изменилось в твоих глазах, когда ты посмотрел на меня в последний раз… Тогда я и решилась на тот поцелуй.       Конечно ты был шокирован моей выходкой, но через пару секунд ты уже прижимал меня к себе, отвечая. Я не заметила, как пошел ливень, мне было все равно, только твои губы, прикосновения. Ты первый отстранился, накинув на меня свою кожаную куртку, чтобы я окончательно не замерзла, прижал к себе и повел под крышу старого дома. Мой самый лучший день, с привкусом горечи от расставания.       После твоего побега из дома мне было запрещено общаться с тобой. Но у тебя был последний год в школе, а там и мое совершеннолетие. Когда мы решили тайно встречаться, мне было очень сложно не показывать своих чувств перед другими. Наши ночные прогулки, встречи в закоулках замка, страстные объятия, поцелуи. Я готова была на все, лишь бы вновь почувствовать твои прикосновения и нежные слова любви.       А как же наши мечты о том, когда я стану совершеннолетней, мы тайно поженимся и уже никто не сможет нас разлучить? Какими мы были наивными… Мы ожидали чуда, но оно не случилось…       Перед Рождеством мне пришли письма от Андромеды и родителей. Сестра написала мне, что вышла замуж за маглорождённого мага Теда Тонкса, родители выгнали ее из дома. Она писала, что не жалеет о своем выборе, ведь надо быть с любимым человеком. От нее все отреклись, даже ее семья. Тогда она просила меня не переживать за нее и не расстраивать своих родителей подобной выходкой.       Ох, Сириус, я и не собиралась их расстраивать, вот только они неосознанно сломали наши жизни. Во втором письме было написано о моей будущей помолвке с Люциусом Малфоем. Я не верила своим глазам, перечитывала это письмо несколько раз, прежде чем выбежать из Большого зала. Тогда я столкнулась с Лили Эванс, уронив бумаги. Пока я собирала свою сумку с пола, гриффиндорка подняла письма. Она прочла одно из них. Я это поняла на следующий день, потому что ты не пришел на встречу. Ты игнорировал меня…       Я думала, что, если отложить свадьбу до совершеннолетия, мы сможем с тобой что-нибудь придумать, только ты проходил мимо при встречах в коридоре, даже не посмотрев. Еще и Люциус решил, что пора всем узнать о нашей помолвке и при каждом удобном случае обнимал меня. Он знал, что ты будешь злиться при виде нас, поэтому, как только ты появлялся в его поле зрения, Малфой прижимал меня к себе. Поверь, я в такие моменты хотела провалится под землю.       Сколько месяцев мы пропустили, Сириус? Месяцев шесть, может семь… Я не могла этого вынести, мне хотелось покончить с собой. Быть женой нелюбимого человека, зная, что твое сердце принадлежит другому, несмотря на то, что он зол на тебя... Это невыносимо.       Но я справилась, просто в какой-то момент закрыла все чувства, оставляя лишь холодное равнодушие и неискреннюю улыбку на губах. Будущий муж был только рад такому поведению. Безупречная невеста, послушная жена.       Ты выпустился, стал обучаться на мракоборца, я заканчивала школу. Мы становились все дальше друг ото друга. Время шло, ты все также проводил время с друзьями, вступил в Орден Феникса, встречался с девушками из Хогвартса. А я стала Нарциссой Малфой. Уже летом после выпуска, мы встретились в маггловском кафе, совершенно случайно. Я помню, как не могла пошевелиться, утонув в твоем взгляде. Столько тоски, боли было в них. Но ты быстро нацепил маску дружелюбия, даже спросил про мужа. Что я ответила? Я не запомнила, мне просто хотелось взять тебя за руку, объясниться, но я понимала, время истекло. Я замужем, ты не свободен. Наши пути разошлись…       Только этим же вечером, я вновь чувствовала себя живой, прижимаясь к твоему телу в каком-то дешёвом отеле. Ты бормотал о потерянных минутах, а я говорила о том, что все еще твоя. Сердцем, душой. И это была чистая правда.       Почти каждый вечер на протяжении трех месяцев мы встречались с тобой в отелях, проводили вместе ночи. Ты всегда при прощании держал мое лицо в ладонях, пытаясь запомнить каждую черту, улыбался, когда я смущалась от столь пристального взгляда и говорил:       «- Любимая, с каждым днем ты все красивее, и я хочу запомнить это».       Мы виделись до начала октября. Потом я узнала, что жду ребенка. Ох, я не знала, что делать, Сириус, ты постоянно был на операциях, в любой момент тебя могли убить. Я не могла уйти от Люциуса, чтобы быть с тобой. Ты же это понимал…       Я пришла к Андромеде вся в слезах, рассказала о нас с тобой, о своем положении. Это она посоветовала разорвать с тобой связь и жить дальше. Просто она понимала, что мы не сможем скрыться от гнева Малфоя.       Десятого октября состоялась наша последняя встреча. Ты все также с улыбкой и нежностью в глазах встретил меня. У тебя была радостная новость, твой лучший друг скоро станет отцом, а ты будешь крестным…       А я стояла и не могла сделать шаг, чтобы в последний раз обнять тебя. Слишком больно, все было слишком… Перед встречей с тобой я столько раз прокручивала в голове наш разговор, находила слова, чтобы объяснить свой поступок, только в реальности я ничего из этого не произнесла…       Я вновь разбила твое сердце, только уже осознано. В тишине, в которой мы стояли друг против друга, я услышала какой-то хруст. Этот звук – все, что осталось от наших сердец. Ты спокойно попросил меня покинуть комнату, отвернувшись к окну. И я ушла… Сириус, прошло два года, но я продолжаю любить тебя. Моя душа наполнена воспоминаниями о наших счастливых моментах. Я продолжала следить за твоей жизнью через газеты, через Андромеду. Это она передала мне колдографию тебя и маленького Гарри Поттера. Ты был счастлив, а я была счастлива за тебя.       Знай, я не верю, что ты погубил Джеймса и Лили и убил всех тех несчастных магглов. Я сделаю все возможное, чтобы в ближайшее время ты вышел из Азкабана. Я буду ждать тебя.

Твоя Цисси».

      Молодой человек несколько раз прочитал письмо, не веря в происходящее. Все это было сном. Его маленький солнечный ангел был вновь рядом с ним. Она верила ему, она любила.       Сириус Блэк развернул колдографию и пораженно выдохнул. Со снимка ему улыбалась молодая девушка с красивыми белыми волосами и серыми, как пасмурное небо, глазами. На ее коленях сидел годовалый малыш, маленькими кулачками он сжимал платье матери. Мальчик был точной копией Нарциссы, только глаза, глаза у него были ярко синего цвета.