Кто первый, тот проиграл

      Денису впервые в жизни было так страшно, его колотила нервная дрожь, а к страху начинало примешиваться отчаяние.       Сопротивление бесполезно… Бесполезно пытаться вырваться из медвежьего захвата, бесполезно звать на помощь и уж тем более бесполезно умолять, взывая к жалости или совести. Ведь очевидно — ни первое, ни второе этим уёбкам незнакомо…       Дэн проклинал своё легкомыслие. Да что там легкомыслие?.. Форменный идиотизм! Ну как можно было так вляпаться? Как он мог довериться первому встречному и поехать с ним чёрт знает куда? А теперь… Теперь всё бесполезно…       Конечно, оставалась надежда, что Стас что-нибудь предпримет. Вызовет полицию, найдёт Антона. Но даже при самом удачном раскладе никто ничего не успеет сделать. Пока будут искать это место, ублюдки уже сделают своё чёрное дело и сорок раз успеют слинять. Хорошо, если не убьют.       Тем не менее, Дэн продолжал отбиваться, как мог. Драчун из него, разумеется, был никудышный, но он царапался и кусался, вертелся во все стороны, размахивал ногами и руками, если их удавалось высвободить из захвата, пытаясь ударить. Он ужом выползал из рук одного насильника, правда, только для того, чтобы быть схваченным другим, который от злости тут же бил ему в челюсть. Но Денис вновь выворачивался и вновь получал удар.       И хоть пока ему кое-как удавалось держаться, он понимал, что скоро силы совсем иссякнут. У него и так болела и кружилась голова, и тошнота подступала от каждого резкого движения, от алкоголя, от ужаса происходящего и от нескольких сильных ударов в голову. И становилось только хуже.       Из разбитой губы и из носа лила кровь, один глаз заплыл, и Дэн им практически не видел, но он не собирался облегчать этим ублюдкам задачу, сдавшись, поэтому продолжал вырываться. Хотя, если честно, ему уже хотелось лишиться чувств, чтобы не ощущать боли, не чувствовать мерзкого запаха перегара и пота, не видеть перекошенных яростью и похотью лиц насильников. Но оказалось, что не так-то просто потерять сознание даже от сильных ударов по голове, это только в кино всё просто: стукнули кого-нибудь по голове книжкой — и он в отключке.       Но настоящий ужас Денис испытал, когда понял, что с него всё-таки стащили джинсы. Потом перевернули на живот, ткнув лицом в матрас, послышался треск рвущейся ткани и остатки его боксеров полетели в сторону. Ноги были зафиксированы коленями кавказца, а между ягодиц ткнулся чужой член. Дэн заметался, пытаясь перевернуться, и в ту же секунду второй член возник прямо перед его лицом, от омерзения тошнота с новой силой подступила к горлу, и его начало рвать так, что выворачивались все внутренности. За это он получил ещё один удар, но почти не почувствовал, потому что его продолжало выворачивать снова и снова.       Краем уха он уловил какой-то шум за дверью, но не придал этому значения, потому что помнил, что в квартире есть и другие люди, вот только никому нет дела до того, что происходит в этой комнате.       Но оказалось, он ошибся, потому что через минуту на него тяжело рухнуло тело его насильника. Денис выполз из-под него и повернулся. Перед ним стоял Стас в своей неизменной косухе и с бейсбольной битой в руке. У него за спиной маячили ещё двое парней.       — Тащите их туда же, — скомандовал Стас. И больше не обращая ни на что внимания, подошёл к Дэну, присел рядом с ним на кровать и внимательно заглянул в лицо. — Думаю, спрашивать «как ты?» не стоит… — тихо сказал он, потом осторожно погладил Дениса по плечу и добавил: — Очень больно?       — Да… то есть нет… — сбивчиво забормотал Дэн, которого трясло ещё больше, теперь уже от облегчения, что самое страшное позади. — В смысле, глаз болит… и челюсть, — он осторожно дотронулся до подбородка, — но… они не успели…       — Боже… — Стас тоже с облегчением выдохнул и притянул Дэна к себе.       И Денис, наконец поверив в то, что всё закончилось, разрыдался, уткнувшись Стасу в грудь, наплевав сейчас на то, что он весь в крови и со спущенными ниже колен штанами.       — Гос…господи, С-стас, — всхлипывал он. — Я… я так испугался…       — Я тоже очень испугался за тебя, малыш, — Стас крепче прижал его к себе. — Но расслабляться рано, пойдём, пора выбираться отсюда.       — Постой, мне надо… — до Дэна наконец дошло, в каком он виде.       — Ванная вон там, — махнул Стас рукой, — пойдём, умоешься, — он помог Денису подняться. — Где твой телефон? Надо позвонить твоему брату, а то он там себе уже все волосы, наверное, повырывал.       — Ага, — проворчал Дэн, оглядываясь в поисках мобильника, — сперва кинули меня…       — Да никто тебя не кинул, — вздохнул Стас, — к ним прицепились какие-то уроды, они вышли «поговорить», подрались маленько, а когда вернулись, тебя и след простыл.       Денис наконец отыскал телефон на полу под кроватью и, подтягивая повыше джинсы, потопал в сторону санузла.       — Эй, Ворон, — из какой-то комнаты возник парень, сопровождавший Стаса. — А с этими что делать? — он указал на трёх полураздетых девиц.       Стас брезгливо поморщился и бросил:       — Гони их на хуй отсюда, пока при памяти.       Дэн умылся, прополоскал рот, но долго торчать в ванной не стал, ему и самому не терпелось свалить из этой чёртовой хаты.       — А что с этими будет? — спросил Дэн, кивнув на комнату, из которой они вышли.       — Не волнуйся, они получат своё, — спокойно ответил Стас.       Уже на выходе из квартиры Денис следом за Стасом заглянул в большую комнату, видимо, гостиную. На полу лежали его обидчики с разбитыми физиономиями, рядом с ними Роберт и ещё трое парней. Все были связаны и раздеты ниже пояса, и у каждого, пардон, в заднице торчал какой-то инородный предмет: небольшая вазочка, кабачок, бутылка… между ними прохаживались трое друзей Стаса, все здоровенные и одетые во всё чёрное, как и он сам.       — Ну что? — подал голос один из них. — Этих с собой? — он пнул носком здоровенного ботинка одного из насильников.       — Ворон, послушай, пожалуйста! — вдруг заканючил Роберт, выворачиваясь, чтобы видеть Стаса. — Я не виноват! Ты же знаешь — я никогда!.. Это всё они!       Стас поморщился, как от зубной боли, и ничего не ответил. Потом прошёлся вокруг блондина и кавказца, что-то неуловимо изменилось в его лице, и он пнул ногой в живот одного, потом другого, после чего вышел, не обращая внимания на скулёж за спиной.       — Идём, — махнул он своим парням. — Оставьте их, мы успели вовремя, — и видя, что парни ещё сомневаются, добавил: — Мы не беспредельщики. Пока хватит. Если не усвоят урок, тогда продолжим.       Внизу ждали четыре мотоцикла. Судя по всему, очень навороченных, Дэн в этом плохо разбирался, но выглядели они круто. Стас сел за руль одного, завёл мотор и бросил парням:       — Я позже наберу, — и уже обращаясь к Дэну, улыбнулся: — А ты чего застыл? Прыгай, — он кивнул на место позади себя и вручил ему шлем.       Дэн надел шлем и уселся, несмело обхватывая Стаса руками за талию. Правда, через пару минут пришлось ухватиться покрепче и прижаться поплотнее — Стас любил скорость. Герой асфальта, блин. Денис вообще ехал на мотоцикле впервые, он и велосипед-то никогда особо не любил. Впрочем, сейчас он ещё не отошёл от шока, иначе испугался бы сильнее.       А потом он сообразил, что не знает, куда Стас его везёт, и подёргал его за полу куртки, привлекая внимание. Стас съехал на обочину и снял шлем.       — Что случилось? — встревоженно спросил он.       — Ничего, — Дэн тоже стащил шлем, — просто… Куда мы едем?       — К тебе домой.       — Нет, — Дэн замотал головой, — мне домой нельзя. Сейчас мать придёт с дежурства… у неё инфаркт будет, если она увидит меня в таком состоянии…       — О’кей, — просто улыбнулся Стас, — тогда ко мне домой.       — А это… — Денис замялся, не зная, как лучше сформулировать вопрос.       — Я живу один, — улыбнулся Стас, — так что всё в порядке. Только ведь тебе всё равно придётся появиться дома, хотя бы вечером. Я позвонил твоему брату, сказал, что ты в норме, но…       — Да, я знаю, но надо сперва привести себя в порядок, переодеться… но… если это неудобно… — Дэн уже устыдился своего порыва ехать к Стасу. Ну в самом деле, зачем Стасу с ним нянчиться?       — Ой, перестань, — отмахнулся Стас, — для меня не существует понятий удобно-неудобно… Кстати! Давай-ка звони братцу, пусть привезёт тебе шмотки.       Дэн достал телефон и набрал Тохе. Дождавшись, пока брат вывалит на него всё, что он о нём думает, и замолчит хоть на минуту, Денис рявкнул:        — Я со Стасом! Маме скажи, что у меня дополнительные занятия… — он пытался сказать ещё что-то, но Антон снова принялся орать, и Дэн демонстративно отнёс трубку от уха, Стас усмехнулся и протянул руку, Дэн быстро сунул в неё телефон и с интересом наблюдал, как Стас спокойным голосом объяснял Тохе, что Дэн побудет пока у него, а задача Антона — привезти ему одежду, так как прежняя пришла в негодность.       Вот точно — Стас обладает гипнозом, на Дениса Тоха орал бы ещё с полчаса, а тут гляди-ка, слушает.       И пусть брат трижды прав, и Дэн — козёл, идиот, долбоёб… и ещё куча нехороших слов, но бля… можно не сейчас? Сейчас Денису вообще не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать, хотелось забиться куда-нибудь в уголок, и чтоб никто не трогал, не приставал ни с вопросами, ни с нравоучениями.       Дэн взглянул на Стаса, надевающего шлем, и подумал, что он, пожалуй, единственный, кто сейчас не будет вызывать у него раздражения. Во-первых, потому что Стас очень трезво оценивает ситуацию, а во-вторых… Во-вторых, ещё вчера Дэн дорого бы дал, чтобы остаться с ним наедине, тем более у него дома… Жаль, что это получилось при таких обстоятельствах. Но зато благодаря этим обстоятельствам Денис понял, что Стас явно не гомофоб. Раз он был в клубе… К тому же, кажется, он и правда выделяет Дэна среди прочих. Надо же! Приехал его спасать… среди ночи… А потом обнимал… и говорил, что тоже очень испугался… Сперва Денис как-то об этом не задумался, он просто был безмерно рад своему неожиданному спасению, но сейчас, осознав вдруг всё это, он счастливо улыбался и, поддавшись какому-то смутному порыву, крепче обнял своего спасителя, прижимаясь к нему всем телом. И плевать, что тот думает. Он просто не видел, как Стас, кинув взгляд на сцепленные у него на груди мальчишечьи руки, довольно улыбнулся.       Дома у Стаса было хорошо. Даже слишком. В квартире было аж три комнаты, отличный ремонт, техника и всё такое, но также было видно, что здесь долгое время живёт одинокий молодой человек, не слишком любящий уборку.       — А где твои родители? — первое, что пришло на ум Дэну.       — Родители в Москве, у отца там бизнес, а эту квартиру мне оставили, когда я заявил, что не хочу переезжать в столицу.       — А почему?       — Почему не хочу переезжать? Да нехер там делать, — фыркнул Стас, — у меня и тут дела найдутся. Я и так намотался, пока универ дотянул, даже два года в Лондоне учился по обмену. Соскучился по родному городу, — он пожал плечами, раскидывая руки в стороны, словно пытался объять всё вокруг. Потом они прошли в комнату, и Стас со словами: — Не пугайся, — принялся собирать разбросанные вещи и, не глядя, запихивать их в шкаф, — просто давно не устраивал вечеринок.       — Меня сегодня уже ничем не напугаешь, — печально усмехнулся Дэн. — А при чём здесь вечеринки?       — Ну как же, — вскинул брови Стас, — перед вечеринкой пацаны помогают убираться, после — девчонки.       — А… ну да, — протянул Денис, — просто я в этом не силён, как-то не довелось ещё пожить одному.       — Вот и радуйся пока. Знал бы ты, какая это морока, — хохотнул Стас, откидывая со лба чёлку, — успеешь ещё, какие твои годы…       — Так говоришь, как будто у нас могучая разница в возрасте…       — Ну, могучая-не могучая… — покачал головой Стас, потом с интересом вскинул бровь: — Сколько тебе?       — Семнадцать, — смущённо ответил Дэн, присаживаясь на диван, потом добавил: — Будет. В следующем месяце.       — Ну вот видишь, — улыбнулся Стас и плюхнулся рядом. — А я в прошлом году универ закончил, так что мне двадцать четыре. А впрочем, какая разница? — он пожал плечами. — Чаю хочешь? Или чего покрепче?       — Да нет, мне бы…       — Да, точно, в душ! — стукнул себя по лбу Стас. — Или, может, ванну?       — Обойдусь душем, — смутился Дэн. Хотя, конечно, он бы с удовольствием сейчас повалялся в ванне, всё тело ломило, словно его прокрутили в мясорубке.       — Да ладно тебе, — подмигнул ему Стас, — сейчас мигом устрою тебе ванну, мне сеструха какие-то пенные шарики на Новый год подарила.       Денис только благодарно кивнул. Дело было даже не в ванне, он был благодарен Стасу за то, что он не заострял внимание на случившемся, они просто болтали, словно ничего не произошло. Нет, конечно, обо всём этом нужно будет поговорить, Дэну было очень интересно, что Стас делал в клубе? Когда успел пообщаться с Тохой и остальными? Но это потом. А сейчас Денису хотелось отвлечься и не вспоминать о клубе и тем более о том, что случилось потом, и Стас очень хорошо это чувствовал.       В ванной Дэн скинул майку и джинсы и внимательно оглядел себя. Да уж… Синяки и ссадины были повсюду. Не забыться бы дома и не выскочить из ванной без футболки, а то мать грохнется в обморок, а потом засадит под домашний арест до пенсии. Фингал под глазом, конечно, никуда не денешь, ну да это всегда можно списать на гориллу-Гарика. Мать уже как-то привыкла, что Денис периодически от него получает, затем Антон с ним разбирается, а потом ей звонит классуха. В последнее время она, правда, звонить перестала, понимает, что дети выросли, должны сами разбираться. Но вот мама… мама есть мама.       Внезапно дверь ванной открылась, и на пороге возник Стас. Увидев Дэна в первозданном виде, он нисколько не смутился, но его взгляд стал серьёзным.       — Чёрт, — с досадой произнёс он, откладывая на стиралку принесённую для Дэна одежду, — да на тебе живого места нет!       — Да фигня, — сконфуженно ответил Денис. Ему было не очень-то комфортно стоять нагишом перед Стасом, но потом он подумал, что после того, что тот сегодня видел, уже глупо смущаться.       А Стас словно и не замечал его смущения, он оглядел его тело со всех сторон, потом сказал:       — Ладно, полезай отмокать, у меня есть мазь от синяков, намажем — дня за три всё сойдёт. Вот только глаз… — Стас осторожно дотронулся до скулы. — Ну ничего, через неделю и это пройдёт, и снова будешь красавчиком! — он весело подмигнул Дэну и вышел.       Денис выдохнул и задумался. Разумеется, ни о какой сексуальной подоплёке речи и быть не могло. Дэн вообще сомневался, что после случившегося он когда-нибудь захочет секса. Нет, у него не было отвращения при мысли о сексе и не было боязни посторонних прикосновений, Стас со своими парнями успели вовремя, и Денису не пришлось испытать всех «прелестей» насилия. Но всё же теперь мысли о сексе были неотрывно связаны с негативными эмоциями. И Дэну оставалось только надеяться, что это не навсегда.       Правда, если говорить о Стасе, тут случай был особый. Наверное, потому, что Денис успел влюбиться в него ещё до всего этого кошмара. И если Стас тоже… ну хотя бы немного заинтересован, то… То — что?..       Дэн лежал в ванне и разглядывал узоры на непромокаемой шторке. В голове снова была каша. Чёрт… Ну ведь он же решил, что всё — потом. Но мысли — это такое пакостное явление… Сами лезут в голову, и не избавишься. А потом ещё расспросы друзей начнутся… Наверное, надо всё-таки поговорить со Стасом, спросить обо всём, что интересует. И неважно, что Дэну сейчас не до того.       Например, с чего это Дэн решил, что он небезразличен Стасу? Только потому, что тот его спас? А может, у него призвание такое, может, он навроде Робин Гуда — защищает всяких убогих и обездоленных… И из этого вовсе не следует, что сильный, красивый, крутой Ворон интересуется парнями. А то, что он был в клубе… так, может, всё совсем наоборот, скажем, выслеживает знакомых по таким специфическим тусовкам, чтобы потом было что им предъявить…       Хотя… Он ведь ничего не сказал Дэну… и его отношение вроде не изменилось… Блядь… Нет, нужно всё выяснить, иначе эти раздумья сведут с ума. Особенно, когда он останется с ними наедине.       «Вот сейчас выйду и прям сразу спрошу», — думал Дэн, надевая приготовленные Стасом вещи. Широкие шорты-бермуды на его тощих ногах выглядели, как юбка, а футболка достигала колен. Да, до Стасовых габаритов ему далеко… Денис усмехнулся своему нелепому виду, потом глянул на свои валяющиеся на полу вещи и поморщился. Скрутив их комком и сунув подмышку, он вышел.       — Ну наконец-то! — рассмеялся Стас, выглядывая из кухни. — Я уже хотел постучаться и уточнить: ты пошёл мыться или топиться?       — Да, прости… Я тут… — промямлил Денис, неловко комкая в руках свои вещи.       — А, — понятливо откликнулся Стас, — давай закину в стиралку.       — Нет, — помотал головой Дэн, — выкинь, пожалуйста, я всё равно не смогу их носить.       — Хорошо, — просто ответил Стас, забирая у него вещи, и кивнул в сторону кухни. — Пойдём, чаю попьём. С едой у меня, правда, хреново, но, надеюсь, бутерброды тебя устроят?       — Да я, если честно, есть вообще не хочу, — поморщился Денис, садясь за стол. У него действительно не было аппетита, похмелье давало о себе знать.       — Может, пива? — сочувственно спросил Стас. — Чего-чего, а пива у меня много, — усмехнулся он и, открыв холодильник, потряс в воздухе упаковкой из шести банок.       — Не, нельзя. Мне ж ещё домой сегодня, — улыбнулся Дэн. — Да и вообще, я, наверное, пить бросаю.       — Это правильно, — серьёзно кивнул Стас, сдерживая смех. — Но поесть надо, легче станет. И вообще, я что, зря старался?! — в шутку возмутился он, указывая на тарелку, где аппетитной горкой лежали кусочки батона с сыром, колбасой и помидорными кружочками.       — Хорошо, — кивнул Денис и взял бутерброд. Минут пять он сосредоточенно жевал и обдумывал, как начать разговор, не замечая, что Стас внимательно наблюдает за ним поверх чашки с чаем, пока тот не рассмеялся: — У тебя такое лицо, словно ты собираешься сдавать экзамен.       Денис смутился, но решил не отступать.       — На самом деле я сейчас волнуюсь куда больше, чем на экзамене, — вздохнул он.       — Ух ты! Ты меня заинтриговал, — вскинул брови Стас и, не мигая, уставился на Дэна своим прозрачным рентгеновским взглядом.       — Не смотри на меня так… Я и без того волнуюсь, — совсем тихо проговорил Денис.       — Да без проблем, — Стас демонстративно отвернулся. — Ну так и что такого волнительного ты хочешь мне сообщить? — спросил он у подоконника.       — Да я… нет, я наоборот… спросить хочу, — сбивчиво пояснил Дэн и неуверенно добавил: — Можно?       — Блин, о чём же ты меня хочешь спросить с такой серьёзной физиономией?.. —  развеселился Стас. — Можно, конечно. Валяй.       — Н-ну… во-первых, почему ты приехал за мной? Просто… мы же почти не знакомы и… словом…       — Я понял, — перебил Стас, потом помолчал немного и задумчиво продолжил: — На самом деле всё просто, тебе была нужна помощь — я помог. Не «почему». Просто. Понимаешь? У меня жизненный принцип такой: давать возможность хорошим людям жить спокойно, а уродам всяким давать по морде. Чтобы в мире была красота и гармония, — он картинно взмахнул руками и тихо рассмеялся. — К тому же ещё твой звонок. Ты мне звонил, не помнишь? Я не сразу ответил, в клубе было шумно, а когда взял трубку и выслушал твой милый монолог, понял, что ты — в зюзю, а перед этим я видел, как вокруг тебя трётся Роберт, ну я и решил поглядывать за тобой, да вот, не углядел.       — Бля-ядь… — Дэн закрыл глаза рукой. Теперь он вспомнил… Он ведь звонил Стасу из туалета в клубе, прежде чем уехать с Робертом! А когда Стас не ответил, он с психу наговорил какого-то бреда… но Дэн ведь не знал, что Стас слушает… — Так вот почему я потом попал на тебя, хотя был уверен, что звоню Антону, я просто нажал последний вызов и… Боже, мне так стыдно… — и Денис закрыл глаза теперь уже обеими руками.       — Да брось, — махнул рукой Стас, — ерунда! Я же понимаю, ты был пьян.       — Да, но от этого ещё хуже, — сконфуженно усмехнулся Дэн, — потому что я не помню половины из того, что делал и говорил.       — Бывает, — Стас пожал плечами и, откусив от своего бутерброда, продолжил с набитым ртом: — А потом ты позвонил во второй раз, и мой клубный отдых на этом закончился.       — Да, кстати, о клубе, — спохватился Дэн, — это мой второй вопрос. Что ты делал в клубе?       — В клубе? — переспросил Стас. — А что делают в клубах? Отдыхал, тусил, бухал…       — Не делай вид, что ты меня не понял, — Дэн покраснел от смущения, но упорно продолжал: — Это ведь не просто клуб…       — И?.. — Стас смотрел с озорным огоньком в глазах.       — Ну… то есть… — Денис буквально заставлял себя произносить слова, в горле пересохло от волнения, ладони стали влажными, но он всё же спросил: — Ты — гей?       Стас негромко рассмеялся и ответил не сразу.       — Забавно, — сказал он, — почему всем всегда надо, чтобы человек непременно давал себе какие-то определения. Я вот, например, считаю, что человек должен определиться лишь в одном — человек он или нет. Всё остальное — личное дело каждого.       — Н-ну… — неуверенно протянул Дэн, — это, наверное, правильно, но…       — Но тебе нужен чёткий ответ, — смеясь, закончил Стас его фразу. — Что ж… Я причисляю себя к квирам*. Слышал о таком?       «Во блин! Ещё квиры какие-то…» — подумал про себя Дэн, а вслух с сомнением протянул:       — Э-эм… Не знаю… Слово вроде знакомое…       — Да, в сущности, само понятие «квир» — это тоже определение, которые я ненавижу. Поэтому скажу проще. Есть люди, которые не хотят, чтобы общество навешивало на них ярлыки, в данном случае — в плане сексуальной ориентации. Они отрицают разделение людей по этому принципу. И я разделяю эту точку зрения. Потому что, на мой взгляд, нет принципиальной разницы в том, кто будет твоей парой — мужчина или женщина.       — Ну, это хорошая точка зрения, — сказал Дэн и со вздохом добавил: — Жаль, не многие с ней согласны.       — Да, вокруг нас полно всякого бреда, которому мы должны следовать только потому, что так считает большинство, — покивал Стас. — И такие, как я, по мере сил стараются бороться с разными несправедливостями этого мира, — он пожал плечами.       А у Дэна сложилось впечатление, что слова Стаса звучат, как речь чиновника — много умных слов и никакого намёка на ответ, хотя вопрос был поставлен совершенно конкретно.       — Погоди-ка, — нахмурился он, — кое-что не сходится…       — Чего? — не понял Стас.       — Ну… я слышал… совсем случайно… пару дней назад, за школой… я слышал твой разговор с одним парнем…       — А-а… Было дело, — припомнил Стас. — И что же у тебя не сходится, Шерлок? — он широко улыбался, видимо, прекрасно понимая, насколько случайно Дэн там оказался.       — Ну ты вроде там сказал что-то про гей-клуб, а потом обозвал его пидором…       — Ну правильно, пидор он и есть, — зло хохотнул Стас.       — Но сейчас… ты говорил, что… — Дэн растерянно умолк, он вконец запутался.       — А! Кажется, я сообразил… — снова рассмеялся Стас. — Ты понял ту ситуацию с точностью до наоборот. Ты решил, что я… ай-я-яй, как ты мог так плохо обо мне подумать? — Стас с притворной обидой покачал головой.       — Ну, а что я должен был подумать?! — возмутился Денис. — Ты обозвал его на могучем-международном, ударил…       Стас поднялся, подошёл к окну и встал, облокотившись на подоконник.       — Этот тип сдавал геев скинхедам, — тихо сказал он, — ну или кто они там… бритоголовые укуренные ублюдки, маньяки малолетние. Ну ничего, мы и до них доберёмся, для этого мы, собственно, и существуем. Ты думаешь, ты один такой, кто нарвался на уродов? Ни фига подобного! Знал бы ты, сколько парней подвергаются насилию ежедневно! Статистика этого не отражает, потому что это девушки, чуть что — бегут в полицию, да и то далеко не все, а парни… — Стас вздохнул и махнул рукой.       — Стас, — тихо позвал Дэн, — а может, и мне надо было… ну это… в полицию?       — Ага… — с издёвкой кивнул тот. — И что бы ты им сказал?! Что ты, пьяный малолетний дурень, пришёл в клуб, куда, кстати, до восемнадцати лет вход запрещён, — Стас поднял вверх указательный палец, — потом совершенно добровольно уехал с незнакомым мужиком и… так далее. Да при таком раскладе даже у бабы заявление не примут. А самое страшное, что в ментовке можно напороться на куда больших извращенцев. А ещё представь себе, что такие подробности твоей биографии станут известны в школе, а также твоим соседям, знакомым и знакомым их знакомых…       Дэн внутренне содрогнулся и поднял на Стаса перепуганный взгляд.       — Вот именно, — со значением произнёс Стас. — И поэтому кто-нибудь из наших ребят всегда дежурит в клубах. Мы стараемся предотвратить хотя бы некоторые преступления. Это капля в море, но всё же…       — Так, значит, — стараясь скрыть разочарование, проговорил Дэн, — сегодня ты просто был «на посту»?       После этих слов Стас широко ухмыльнулся, медленно, вразвалочку подошёл к Денису и присел на корточки, неотрывно глядя ему в глаза своими голубыми озёрами.       — Ну… — тихо сказал он, и его брови чуть приподнялись, подчёркивая ясность взгляда. — Задавай свой главный вопрос.       — К-какой?.. — прошептал Дэн, словно загипнотизированный.       — Тот, что интересует тебя больше всяких общих сведений, — ещё тише ответил Стас и, приблизившись к его лицу так, что Дэн почувствовал его дыхание на своей щеке, шепнул: — Что я чувствую к тебе?..       Денис внезапно ощутил нехватку воздуха, а сердце заколотилось где-то в горле. Стас положил руки на его колени и приблизился вплотную. Лёгкое прикосновение губ к губам… и внутри словно взрыв, по всему телу разливается тепло, как будто кровь вскипела в венах. Дэн подался вперёд, стремясь ощутить больше прикосновений желанных губ, и…       Раздался звонок в дверь.       — Бля… Как в паршивой комедии, — рассмеялся Стас, уткнувшись носом Денису в плечо, и пошёл открывать.       А Дэн, оставшись один, постарался отдышаться и придать своему лицу приличествующее ситуации печальное выражение. _______________ *Квир — это действительно человек нетрадиционной ориентации. Но в более широком смысле термин означает личность, которая не придерживается традиционного взгляда на сексуальность. То есть, говоря о том, кто такие квиры, можно сказать, что ими являются все представители ЛГБТ. Хотя таких взглядов могут придерживаться и гетеросексуалы. Данный термин относится к людям, которые отрицают сексуальный и даже гендерный статус человека. То есть это не просто гей, а тот, кто считает, что граница между гетеро- и гомосексуальностью является искусственно созданной и навязанной обществом. Квиры совершенно не придают значения ни сексуальной ориентации, ни даже гендерной идентичности. Они ставят под сомнение не только понятия «гомо» и «гетеро», но и даже «мужчина» и «женщина». Они выступают крайне негативно в отношении принятия гетеросексуальности в качестве единственно существующей нормы. Вместо этого считают, что каждый имеет право на определение своей половой принадлежности и проявления сексуальности.