Точно как вороны

Лагерь, поздний вечер после изнурительных тренировок. У ребят сна ни в одном глазу. Кто-то всё ещё бушует (а именно Танака и Нишиноя), а остальные, если не играют в карты или настольные игры, то оживленно болтают. Только у Хинаты туго с достойным развлечением на вечер. К счастью, в шкафу находятся одеяла, много. И никому до них нет дела, совсем — к такому выводу пришёл Хината, когда вытащил охапку, и никто даже бровью не повёл. Жаль, что Кагеяма тоже — слишком увлеченный какой-то настольной игрой с семпаями. Из всех присутствующих он мог бы и помочь Хинате в его затее. Не то чтобы отсутствие компаньонов останавливает рыжего. Наоборот, он берётся за работу с усердием и энтузиазмом Тома Сойера. Сначала нижний слой: в четыре одеяла, чтобы твёрдый деревянный пол не беспокоил. Затем принимается за стены, укладывая и сбивая, умащивая и поправляя. И когда он снова поднимает глаза и смотрит через комнату, он видит, что план сработал: многие неприкрыто наблюдают за ним, и в том числе — Кагеяма. Значит, нужно делать дальше, делать больше. И Хината продолжает строительство своей конструкции. Рядом с мягким стуком опускается на колени Кагеяма и притягивает к себе пару одеял. «Так я и дал тебе выиграть», — ворчит он, и соревновательный дух Хинаты пробуждается с рыком. Все одеяла и подушки быстро перемещаются на середину комнаты, и за пять минут они, запыхавшиеся, но не желающие проиграть, возводят два огромных комковатых и чрезвычайно мягких подобия гнёзд. И они достаточно большие, чтоб вместить два семейства птиц размером с присутствующих тут старшеклассников. Но оба строителя уверены, что именно его гнездо вышло лучше. Танака с Нишиноей, и с Асахи на буксире, вызываются судействовать. Однако после не вполне вразумительных объяснений критериев Танака и Нишиноя весело провозглашают «ничью», а Асахи, невольно ставший обладателем решающего голоса, срочно просится в туалет и постыдно сбегает. Даичи, отложив карты, в которые они с Сугой всё равно давно уже перестали играть, ворчит себе под нос «ребёнок-переросток» и идёт вершить суд. Он эмпирически тестирует каждое «гнездо», сидя в них по несколько секунд, пожимает плечами: — Да вроде одинаковые. Давайте, согласимся на «ничью»? — Невозможно! Моё точно лучше! Я их с сестрёнкой постоянно делаю! Примиряющая улыбка Даичи вытянулась в прямую линию, и, начавший было протестовать, Хината спрятался за спину Кагеямы и больше не пикнул. Улыбка снова осветила лицо капитана, и в комнате стало, казалось даже, светлее. — Ладно, ребята, пора на боковую… Ослушаться капитана никто не собирался, но… в стенному шкафу одеял уже не было. Как и подушек. Все повернулись к «гнёздам», думая одно. Рюноске и Ю первыми, как и всегда, переходят от ответа к действию и тут же ныряют в одеяльные строения. Кагеяма от злости издаёт что-то очень похожее на шипение, когда Танака при этом разрушает одну из его стен. — А можно нам в них спать? — выкрикивают ныряльщики почти в унисон. — Думаю, капитан это и имел в виду, — подмигивает Савамуре Сугавара. Капитан хмурится несколько секунд, и все, кроме уже вовсю развлекающейся парочки метаболиков, старательно изображают безразличие. Никому вовсе не хочется в эти соблазнительные разворошенные одеяла. Никому не хочется навлечь на себя гнев грозного Савамуры. Сугавара дискретно, но очень больно тычет ему локтём в бок, и тот, с выдохом, сипло соглашается. Наверное. Во всяком случае, все сразу присоединяются к буйной парочке. Даже Цукишима с Ямагучи. Но первый, скорее, оттого, что больше одеял всё равно нет, а выспаться ему, как растущему (да, он высокий, но всё ещё растущий) молодому организму, нужно. По инструкции Сугавары, ребята бурят смежные стены двух гнёзд, делая одно, на всю команду разом. Строители-зачинщики с неуверенностью смотрят, во что превратилась их незатейливая игра. И ведь им ещё придётся прибирать за всех утром — так решил капитан. «Или сейчас, или завтра» — сказал он с улыбкой, так что откладывать работу на потом — всегда лучший выбор. — В следующий раз я не проиграю, — тихо, только для Кагеямы шепчет Хината. — Следующего раза не будет, — улыбаясь поправляет всё замечающий и всё слышащий правая рука капитана. Когда Коши от них отворачивается, руководить «строительством» дальше, первогодки переглядываются. Да, следующего раза не будет, до раза, когда он всё-таки будет. — Эй! Не красть одеяла! — кричит Танака, и все поворачиваются в сторону преступников. — Вы же не серьёзно собираетесь спать в этом? — Цукишима-преступник №1 невозмутимо поправляет очки. Рядом неуверенно переминается преступник №2 Ямагучи. — Ещё как серьёзно! Это круто! — Но тогда удачи вам, а мы обычные не крутые плебеи, по старинке… Из-за их спин внезапно вырастает Энношита, и, схватив обоих первогодок за шиворот, тянет вместе с захваченными одеялами к общему спальному месту. — Этот лагерь призван усилить нашу связь! Наш командный дух! — продолжал бушевать Танака. — А разве не для тренировок? — саркастически спрашивает Цукишима, но всеми остаётся проигнорирован. — Точно-точно — выскакивает из-за спины Танаки Хината. — И будем все спать в гнезде! — Как настоящие вороны, — задумчиво произносит Ямагучи. Ему эта идея вовсе не так не нравилась, как Цукишиме, и блондин смотрит на своего друга детства, будто видит впервые. Да, это ситуация достойная римской трагедии, во всяком случае, в голове Цукишимы. Последний раз глянув на «Брута», он медленно плетётся к гнезду, Савамура призывает всех приступить ко сну, или, как его уже окрестили, к Усилению Командного Духа. Ребята укладываются в одеяльные ячейки и прикрываются оставшимися одеялами. Хуже всех пришлось Асахи и Цукишиме — ноги первого торчат из его ячейки, а Цукишиме приходится неудобно подогнуть колени, чтобы пятки не морозить. Хотя нет, возможно, хуже всё-таки пришлось идеологам сией конструкции. — А мы вообще поместимся? Хината тоже смотрит на оставшуюся свободную ячейку. Изначально они, может, все были одинаковые, способные запросто уместить двоих, но, стиснутая со всех сторон, она значительно уменьшилась во вместимости. Нишиноя пытается освободить им чуть места, практически забирается на Азумане, который, вернувшись из туалета, даже не понимает, что происходит. Энношита с Киношитой прижимаются с другой стороны. От передвижений все сдвигаются, утыкаясь конечностями в разные части тела друг друга и ребячески смеются. Кроме недовольного Цукишимы, которого тоже сплющило вместе с Ямагучи. Вообще в «гнезде» все каким-нибудь образом или лежат друг на дружке или прижимаются. Сугавара вообще так проваливается немного под бок Савамуры, что выглядит, будто тот обнимает его со спины. Хината только хотел это озвучить, как перехватил взгляд Кагеямы. Он тоже заметил. — Ни слова, — шикнул он, и Хината прикрыл смешок ладошкой. — Гашу свет! — предупредил Даичи, занося руки для хлопка. Только ему можно было гасить и включать свет — иначе в лагере по ночам творился бы полный кавардак. Парочка переглянулась. — Ни слова. — говорит Кагеяма и, подхватив мелкого одногодку, присоединяет его к остальным. Все воронята были уложены, и мама-Суга кивнул. Даичи хлопает дважды, и свет гаснет. Тишина воцаряется через несколько минут, когда последние смешки затихают. И длится целые десять секунд. — Кто-нибудь вообще здесь устал? — подаёт голос Ю, озвучивая, по его мнению, всеобщую мысль. — Я немного — отзывается Энношита. Он всегда выглядит сонным. И Танака, оказавшийся с ним по соседству, разворачивается и хватает за бока, заставляя парня засмеяться от щекотки, а также начать неистово брыкаться. Таким живым его никогда ещё не видели. — Ну вот, никто спать не хочет. — оповещает под смешки вокруг Танака с тоном «что и следовало доказать». Хината соглашается. Хотя он и получил от Энношиты коленом во время его щекоточной истерики. Для Хинаты это был его первый лагерь вместе с клубом, он рассчитывал на посиделки до утра, подколы и истории про призраков. А не лежать под боком у Кагеямы, показательно отвернувшегося и делавшего вид, что уже спит. У него, правда, не очень получалось: плечи дёргались, явно от сдерживаемого смеха. Хината боднул его, тот обернулся, всё ещё прикрывая рот руками. Да, пока они говорят тихо, Даичи их не прибьет. Хотя сейчас Хинате наплевать — от шутливо отнимает руку Кагеямы, надеясь, что тот рассмеётся в голос. Но тот, с совершенно неописуемым выражением, продолжает сдерживаться. Но и Хината сдаваться не собирается. — Эй, — отвлекает его шёпот, доносящийся из тихой части гнезда. — Тише вы, разговаривать разрешаю, но только без криков. Савамура был на удивление добрым. Видимо, общее настроение его не обошло. Или снег пошёл — никто не вылез к окну проверить. Пошушукавшись, воронята-активисты, они же Рюноске и Ю, придумали играть в «Я скорее». Парням предлагали выбрать, что они скорее согласились бы сделать. Оба варианты были каверзными, и думать приходилось усердно. — Что? Кагеяма, ты серьезно согласился бы есть только соевый соус всю жизнь? Ты же весь пропахнешь соусом! Ты превратишься в соевый соус! — А ты бы предпочёл ходить по рассыпанным кусочкам лего? — А, — Хината задумывается. Действительно, ситуация была патовой. Кагеяма фыркает: — Идиот. — Сам идиот! Идиот, — тут же взвинчивается Хината. А Нишиноя, поднаторевший в выдумывании пыточных вопросов, уже буквально прыгает на месте (то есть, на Азумане, терпеливо сносящим все действия друга, лишь бы он забыл, что Азумана тут есть и не задавал вопросов ему). — Тогда… Цукишима! — может, Ю немножко переходит допустимую громкость для шёпота, но Даичи не жалуется, с любопытством слушает все издевательские вопросы. Нишиноя осмотрительно не задаёт их ему, иначе играм бы точно был на сегодня конец. — Ты бы скорее поцеловал… Кагеяму или Хинату? — Ни одного. И вообще, я не играю: я сплю давно. — И разговариваешь во сне? — Это автоответчик. Оставьте сообщение после сигнала, и мы вам не перезвоним. — Ты хотел сказать — перезвоним? — Что хотел сказать, то и сказал. Все задумчиво замолкают. Танака раздосадованно вздыхает и перенимает роль ведущего. — Э… ладно, Хината, ты бы скорее поцеловал Цукишиму или Кагеяму? — Кагеяму, — быстро отвечает тот. В гнезде снова воцаряется тишина. Ещё более ошеломленная, чем раньше. — Хината, ты хорошо подумал? — тихо откуда-то из-под Даичи откликается Сугавара. Хината и правда особо не раздумывал, прежде чем ответить. Но в этом деле Цукишима не только стоял на последнем месте среди тех, кого он бы хотел поцеловать. Но к тому же Кагеяма, может быть, очень возможно, возглавлял бы этот список, если бы Хината такой составил. Он игнорирует дёрнувшегося от удивления Кагеяму и зарывается лицом в подушку или одеяло, пряча застенчивую улыбку. — Что?! — доносится сверху такой знакомый голос. — Что «что»? — с невинным тоном бормочет в ткань Хината. — Ты бы сам предпочел меня поцеловать или его? Только окружающие понимают всю весомость вопроса, а странная парочка, как всегда, пребывает в своём мирке перекошенной логики. Вскоре Кагеяма мягко пинает Хинату и соглашается. — А, ну да, точно. — Идиот — копирует теперь его фырканье Хината. Дуэт начинает потасовку, и команда заметно расслабляется. Только «автоответчик» раздражённо выдыхает. Он бы тоже их целовать не стал, и первым же сказал об этом, но всё равно почему-то почувствовал себя уязвлённым. И в раздражении он отодвинулся от них насколько мог. Что значит: не на много. Только Ямагучи заметил, что его свободного места заметно поубавилось. Но он не жаловался — это же для Цукки, ему не жалко. — Даичи, — произносит Сугавара, когда ребята снова пытаются возобновить игру. В голосе отчётливо слышна усталость, физическая и моральная, их вице-капитана. — Если кто-то не будет тихо сопеть в две дырочки через пять минут, завтра может не рассчитывать на завтрак, — гремит голос Савамуры. Вернее, это его нормальный голос и тон, но гром грозы ясен в подтексте. Куча-мала из волейболистов застывает и, не желая лишиться пайка, начинает старательно сопеть, как завещал их заратустра. — Это, возможно, немного жестоко… — пытается сказать Сугавара, но его фраза резко прерывается удивлённым возгласом, заглушённым одеялом. Сопение заметно усиливается. Хината готов хихикнуть, но взгляд Кагеямы заставляет заткнуться. «Окей. Не смеяться. Усёк». Он кивает и пододвигается ближе: Энношите место понадобится больше, чем ему. И дело не в его росте: в этом миксе из ног и рук, колен и локтей все пытались устроиться как можно удобнее, учитывая привычки некоторых разваливаться на всю кровать (речь снова о Танаке и Нишиное). Неожиданно для себя Хината оказывается в кольце Кагеямовых рук, притянувших его к себе ещё ближе. И он соврёт, если скажет, что это не самая удобная позиция, в которой он когда-либо засыпал. Странная, это тоже. Но Хината совсем не против. Даже наоборот. Чем ближе — тем сильнее связь. Командный дух и всё такое. Но только… — Каге… — Ни слова, — снова прерывает его брюнет, не открывая даже глаз. — Спать, я сказал! — резко командует Даичи, и сопенье разом затихает.

***

— Ребята, мы с Шимизу-сан подумали, что вам, может, захотелось бы иметь что-то на память после лагеря. Поэтому мы делали фотографии и распечатали всем по комплекту. — Он стал раздавать конверты в протянувшиеся руки. — Все помнят большие события. А эти фотографии помогут вам помнить и те забываемые, маленькие события. Они тоже могут быть важными. Хината с энтузиазмом кивает — его пальцы уже в процессе разрывания конверта, когда Кагеяма рядом спокойно его раскрывает, показывая, что он не был даже запечатан, а Хината — идиот. Только Хината смотрит не на него и на его говорящий взгляд, а на фотографии. Ю и Рюноске притворяются, что шесты сетки — это гигантские мечи, на заднем фоне Асахи выглядит словно готов вот вот бежать спасать ситуацию, если возникнет угроза. Нарита стоит на плечах Киношиты, удерживая над головой мяч и выглядит определённо крутым, как Чак Норрис. После того, как этот снимок был сделан, конструкция с воплями развалилась. И тогда даже Чак Норрис крутым бы не выглядел, не то что Киношита. Пижамная вечеринка, со всеми строящими рожицы в камеру. Кагеяма с Хинатой строят рожицы друг другу. Или всячески щипают и растягивают лица друг друга, старательно портя портреты другому. На заднем плане Даичи и Коши, склонившиеся над какой-то схемой. А на переднем плане Нишиноя делает селфи со знаком «мир». Такеда-сенсей распечатал её лишь потому, что даже представить не мог, когда и как тот умыкнул камеру, вернув так, что никто не заметил. Фотографии с тренировок, фотографии с завтраков с утренними залёжанными волосами, кусочками еды на щеках (Хината) и с салфетками, без особой нежности вытирающими эти щёки дочиста (Кагеяма). Во время короткого перерыва серия фотографий, где Танака с Нишиноей из кадра в кадр подкрадываются к мило беседующим Сугаваре с Савамурой, потом где они «случайно» врезаются в Сугавару, посылая его в следующем кадре на шокированного капитана. Следующие несколько фотографий они, красные как раки, пытаются разобрать где чьи конечности и встать, а потом догнать и словить за шкирку проказников. Вместе прикололись, вместе и наказание отбывать. И фотографии все весёлые, милые, забавные и вызывающие тёплый отклик в душе. Это была невероятная неделя, временами стоившая всей мощи гнева капитана (потому что он реально краснел, краснел же!), которая сейчас только смешит с глянцевой поверхности маленьких прямоугольников памяти. В какой-то момент беззаботный смех затихает. Хината точно не скажет, когда — сам несколько секунд или минут, тупо смотрел на одну карточку. А когда поднимает глаза — все, кажется, синхронно делают то же самое. И у всех одинаково смущённое выражение лица. Особенно капитан выглядит готовым растечься в «ками, за что мне это?”-лужицу. Фотография в середине стопки показывает их с Сугаварой ранним утром, до того, как ребята встали и убрали их «воронье гнездо». Они лежали в позиции, где Сугавара удобно разместился под рукой Даичи. Парень побольше удачно изображал большую ложку, оставляя Суге роль «маленькой», идеально уместившейся в его объятиях. Эту позу в сторону: все последующие фотографии показывали в большей или меньшей степени провокационные позы мальчишек, зачастую совершенно не удобные. Даже Цукишима выделился, обнимая своего единственного друга как плюшевого мишку. Только Танака словно не мог найти себе партнёра для сна и распластался поверх всех, одной рукой вцепившись в скрутившегося комком на Азумане Нишиною, вернее, его штанину. К счастью, предмет одежды надёжно держался на должном месте. А потом он видит фотографию центральной части их гнёздышка. Насколько можно было найти центр бесформенной куче одеял, в которую оно превратилось к утру. Но Хината помнил, что где-то примерно там они с Кагеямой ложились спать, и узнал свои рыжие волосы и Кагеяму… обернувшегося вокруг него как ящерица вокруг нагретого камня. Руки Хинаты были зажаты между ними двумя, и кулачки сильно сжимали за ворот майку черноволосого, так что Кагеяма не смог бы отодвинуться, даже если бы хотел. Но он явно не хотел, подбородком по-хозяйнически придавив яркую макушку к себе ближе. Выглядит как будто подстроено, но Хината помнит, что они не засыпали в таком положении и уж тем более помнит, что и проснулись тоже не в таком. Хотя, он-то как раз проснулся от резкого движения Кагеямы рядом. Хината осмеливается бросить взгляд в сторону более высокого парня. Лицо его обжигающе раскалённого цвета (что успокаивает Хинату: во всяком случае, не у него одного щёки горят), но сквозь зубы он процеживает: — Ни слова.