Больше тут ниче(ко)го нет

Жизнь длинною в неполные двадцать оставила за собой след из чёрных острых камней. Вэриан больше не видит смысла бороться с судьбой. Отца, прямо в янтаре, разрезала напополам Кэсс, вообразившая себя великой чародейкой луны. И старая, и новая Корона погребены под шипами из непробиваемого материала, и где-то там, под обломками — отец Юджина, родители Рапс, отец Кассандры. И уже больше ничего не волнует. Вэриан вырвал опал у Кассандры из груди прямо за секунду до того, как она бы уничтожила Рапунцель и Юджина, сжимая кулак беспощадно. И чувствует, как по венам расползается свет. Запоздало, с тупым безразличием он понимает: всё это время он и был тем самым «мундроп». Тот, кого так упорно искали все, ради королевства, ради самих себя. «Опоздали» — думает он, видя, как обезумевшие камни протыкают бывшую хозяйку насквозь. Вэриан смотрит, как Рапунцель шепчет что-то, и отпускает Юджина, позволяя камням поглотить и его. Хоть вокруг и светящиеся золотым волны, её волосы его не лечат, а ему от этого легче. Вэриан умирает посреди мира, где нет никого, кроме двух порождений эгоистичных желаний родителей.

Mōøńdrõp āńd Šüñdrøp

Просыпаясь, Вэриан всё ещё слышит, как уже обескровленные губы королевы шепчут ему: «Ты —Спасение. Ты сможешь, Вэриан. Я в тебя верю». Он вздрагивает, чувствуя, как ему в руку тычется шип. Он просыпается в шестилетнем прошлом, где ещё не произошло НИ-ЧЕ-ГО. Вэриан не может позволить себе умереть. Не когда у него появился шанс всё изменить. Он встаёт через силу и идёт по дороге из чёрных камней. Они ведут его к Короне.

Šømętïmêš

Он видит в ручье не себя. Волосы сияют ярким синим, в глазах отражается луна, даже веснушки как будто смеются над ним. Он кричит, бьёт воду, стараясь сбросить наваждение. Вместо себя ему видится Кассандра.

Ârę

Взрослый Вэриан порывается схватить младшего себя за грудки, встряхнуть его хорошенько, чтобы всю дурь выбило. Врезать, так, чтобы даже мысли о причинении боли Рапс не возникало. Но он делает глубокий вздох, кутается в полы плаща, пряча светящиеся волосы, глаза, лицо от взглядов любопытных прохожих. Он сдерживает слёзы, потому что знает — если заплачет, всё в радиусе десяти километров заполнится синими-синими цветами, а сама слеза будет сверкать так ярко, что всё люди её заметят. Всё кончится скоро. Вэриан в этом убедится

Çømîñg

Когда робот хватает Арианну, его руку тут же пробивает камень. Он отшатывается назад, а королева падает в руки мужу. Рапуцель поворачивает голову, сразу видя фигуру в плаще. Она чувствует от неё что-то… знакомое. Робот машет руками, Вэриан что-то кричит изнутри. Порыв ветра сбивает капюшон, и ахают уже все. Перед ними — тот же мальчик, что и в страшном чудовище, но старше, гораздо старше, да ещё и со светящимися, как у принцессы, волосами. Он склоняет голову набок, поднимая руку, и, повинуясь его приказу, камни фиксируют на месте всех роботов разом. Странный Вэриан поворачивает голову к Рапунцель, и солнечно улыбается. Она просто смотрит на него. Он поворачивается к Королю и Королеве и говорит: — Я думаю, у вас много вопросов… но главный ответ я дам сейчас: я из будущего и у меня для вас есть… интересная информация.

ßāčk