Дорога на двоих

Месяцем ранее. После вручения аттестатов в школе «Сент-Голуэй». — Я еду с тобой. Его голос звучал так уверенно, что Синь растеряла уже подготовленные на этот случай неоспоримые доводы. Ведь самый неоспоримый довод сейчас стоял прямо под дождём, закрывая её, прислонившуюся к дверце голубого «Вольво», от дождя. — Но… — У тебя даже зонта нет. «Он сказал это точно так, как папа сказал бы», — промелькнуло в голове у Сини. Она схватилась за хвост этой мысли, чтобы окончательно не потеряться в пасмурности вечера. — Папа… он ждёт меня в другом городе. Мы переезжаем. — Поэтому ты собралась уехать из Стоктона на ночь глядя? — хмыкнул Зак. — Не думаю, что мистер ван Меер одобрил бы. — Неважно. Я еду. — Тогда и я. Синь вздохнула. — А твои что скажут? — она уже знала, что Зак-скала, стоящий на своём, успел и об этом подумать, поэтому вопрос прозвучал вяло и оставался вопросом только по инерции. — Я им сейчас позвоню. Они поймут. — Всем бы таких родителей, — пробормотала Синь не то обиженно, не то насмешливо. Подобрав подол длинного белого платья, села в водительское кресло, сразу же пристегнувшись. Зак отточенным движением сложил зонт и, сев рядом с ней, пристроил его у себя под ногами. — Чувствую, он нам не понадобится, — сказала Синь, включая дворники, — как-никак, через Алабаму мы не поедем. Как сильно она удивится, вспомнив эту фразу, когда они через некоторое время окажутся на границе Джорджии и Алабамы, вы ещё увидите. Зак чуть слышно усмехнулся, он уже набрал номер своего отца и дожидался ответа, прижав смартфон к уху. Синь украдкой смотрела на парня через зеркальце заднего вида, слушая разогревающийся мотор. Взгляд небесно-голубых глаз Зака был сосредоточен на зонте, который он придерживал свободной рукой. Недавно подстриженные светлые волосы намокли, но всё равно торчали, точно не потерявшие надежду сухие травинки после дождя. Глядя на его мокрую одежду, пока Зак коротко отвечал на вопросы Роджера Содерберга, Синь поняла, что замёрзла. Нет, её руки были тёплыми, а платье – сухим, но внутри, где-то между лопатками, сердцем и позвоночником, ширился маленький комок льда. А может, таял. Синь пока не решила. На всякий случай настроив в салоне лёгкий обогрев, Синь выехала со школьной автостоянки, видя, что разговор отца и сына близится к благополучному финалу. Вырулив на дорогу, она старалась не смотреть в зеркальце назад, на корпусы школы. Слишком ненужно. Если разобраться честно, единственное приятное воспоминание о «Сент-Голуэй» она увозила с собой. «Воспоминание» повернулось к ней и сказало: — Я же говорил, что поймут. Мои родители — неисправимые романтики. — Я хочу проехать как можно больше до наступления ночи, потом мы остановимся, — сказала Синь. — Можешь разговаривать, но не жди от меня ответной голосовой активности. Сейчас я думаю о предстоящем. Зак кивнул. На лице парня не было ни тени обиды, но настроение поболтать явно покинуло его. Синь почувствовала себя гадко, будто была человеком, который только что изрисовал страницы детской книги неприличными символами, но тут же раскаялся в содеянном. «Неужели я не могу быть немножечко дружелюбнее с парнем, который всеми силами пытается поддерживать меня? Причём не первый день», — и в итоге все мысли Сини остались крутиться рядом с Заком Содербергом, наотрез отказываясь идти в будущее. Или теперь он и её будущее уже неразрывно связаны?..

***

Через полчаса ей до одури надоело молчать. — Ты когда-нибудь целовал осьминога? Зак недоверчиво хмыкнул. Возможно, он собирался пошутить про Лонни, но вовремя сообразил, что бывшие — не лучшая тема для обсуждения. Впрочем, Синь как раз об этом не задумывалась. Ей просто нужно было выговориться. С потерей «аристократов» она потеряла и моменты непринуждённого трёпа в компании, когда после излитого потока переживаний становится проще жить. Поэтому сейчас её понесло… по волнам прошлого. С каждой сказанной фразой Синь поражалась, как легко ей довериться Заку, как удобно вести «Вольво» в неизвестность, когда её неразумные спонтанные откровения рядом слушает «обновлённый» уже-не-купон, который отчего-то до сих пор не разлюбил её. Синь рассказала о том, что происходило после смерти Ханны и как потом они с Мильтоном пытались найти зацепки. Зак слушал молча, только единожды подав голос на её словах о том, как много она смотрела местных новостей по телевизору, пока лежала в больнице. – Очень жаль, что мне не позволили навестить тебя. — Ты приходил? — Два раза. Видел твоего папу. Он меня не узнал. Когда Синь дошла до того момента, в котором они с Мильтоном Блэком, являя собой наглядное пособие к песне «Black and blue» (Fats Waller, 1929), валялись на кровати в доме Ханны, Зак застыл как изваяние. Синь опустила подробности, но ему и упоминания поцелуев с лихвой хватило. А несколько фраз спустя, когда Синь описала сцену, которую она мысленно окрестила «светлячок», парень побагровел от гнева и сжал кулаки. Но ничего не сказал. — И я тогда поняла. Суть этой компании. И всю его суть, — выдохнула Синь. На мгновение взглянув Заку в глаза, она вновь сосредоточилась на дороге. Дождь перестал, и сгущался закат. — А ещё… я подумала о тебе почему-то. Ты не похож на них. На Мильтона не похож. Ни капельки. — Если я когда-нибудь увижу его вновь, я не буду сдерживать свою ненависть, извини, — пробормотал Зак. — Нет. Это ты меня извини. Зак вопросительно посмотрел на Синь. — Да, прости. С тобой я вела себя совсем не как светлячок. Скорее как эгоистичная стрекоза. Зак покачал головой. — Неправильно требовать от кого-то взаимных чувств, если их нет. За них можно только бороться. Ну, или смириться, если уж надежды нет, — сказал он. Синь снова взглянула на Зака. Она уже в третий раз за этот день видела его как впервые, точно следуя завету золотых рыбок из своей речи на вручении аттестатов. — Но знаешь, я намерена исправиться, — Синь плавно затормозила, и машина замерла на обочине. Слева был закат, позади Стоктон и школа «Сент-Голуэй», впереди — ничего, и оно будет ничем, пока не наступит. А справа — Зак Содерберг со своим зонтиком, одним на двоих, и самым открыто-океанским взглядом. Синь повернулась к нему и улыбнулась. — Скажи потом, на тунца не похоже? — Что не похоже? — прищурился Зак. Синь не ответила и потянулась к нему губами, а Зак просто закрыл глаза. Снова подтверждая необходимость зонта, хлынул дождь.