halo.

Джош тупо смотрит на свои кеды, прикусив губу. Джош отсчитывает удары своего горячего больного сердца за эту минуту. Джош думает о том, что скорее всего, будет непрерывно гореть в аду. * Мать записывает его в эту воскресную школу, только поглядите на это: ее красные от спора щеки, ее веские (тупые) аргументы в сторону того, что ее сын безбожник, ее эмоции и ее эта обоснованная истерика. Вся она — божья справедливость, ну, а как же иначе-то. — Ты совсем от рук отбился, — говорит и смотрит; поджимает губы. — к двадцати станешь вот этим настоящим наркоманом, а потом проблемы и долги, а потом никакого будущего, ну что, я не права? Скажи хоть что-то в свое оправдание, Джош. Джош молчит. Джордан на улице играет в мяч. Он стучит об этот бетон, он почти отвлекает. — Я поговорила с отцом Дебби, — продолжение, опять за свое, ну и так далее. — он рассказал мне об этой воскресной школе святого Марка, куда ходят такие же неправильные дети, как ты, Джош, он рассказал мне о том, что они меняют свои взгляды на жизнь, потому что… потому что посмотри вот, ну в кого ты превратился? Джош не знает. — Эти вечные драки, эти тусовки с этим Брендоном, он постоянно под кайфом, — она трет переносицу. — Это уже вот где у меня сидит! Я не позволю тебе уничтожить свое будущее. На улице играют дети. — Делай что хочешь, — отвечает Джош, клацая с своем телефоне, снимая блокировку. Она и делает. * Она везет его на машине под эту новую церковь. Она высаживает его, целуя на прощание в лоб, желая хорошо провести время. Она — божья справедливость, а как же. Она — тупая католичка, которая не понимает ни хера. Джош уверен. О да, определенно. Сколько он должен сидеть на этих встречах? Сколько он должен выслушать этой чепухи, чтобы было достаточно? — Нихуя себе, — выдает Ури по сотовом, пока Дан пробирается внутрь церкви, пока он тупо пытается найти нужную аудиторию. — будешь петь песенки о боге и исповедовать свои грехи. — Ага. — Представляю картинку: ты и твои извращенные мысли, ну и этот священник, лол. Ты его вообще знаешь? Джош хочет рассказать Брендону о том, что на самом деле он просто в ужасе от всего этого. Он хочет поведать своему лучшему другу о том, что только сам запах этого места ввергает его в какое-то странное ноющее состояние. — Я в дерьме, — сообщает Дан, проходя мимо какой-то женщины, что даже слишком уж напоминает мать; кривит губы и мотает головой. — я в таком дерьме, чел. Ури понимает, вроде как. Он должен. Джошу не верится. * Это небольшая аудитория. Вокруг сидят дети и подростки, переговариваясь, улыбаясь, рассказывая новости. Джош замечает Дебби: вот она, да, точно, вот она сидит рядом со Спенсером и улыбается ему во весь рот, будто говорит давай трахнемся после службы, Спенс, давай тупо сделаем это возле алтаря, ну давай, будет весело. Джошу нихера не весело. Его желтые волосы выбиваются из общей обстановки. Он хочет закрыть глаза и пропустить все это дурацкое шоу, весь этот наеб, он хочет уйти подальше, ну да и побыстрее. К Брендону, к Питту, к Дженне, не-важ-но, просто главное куда-угодно, только не сюда. И аминь. — Джош! — Дебби замечает его, да-да, улыбка не покидает ее лицо, она такая приветливая, такая живая, господи-боже. — не думала, что ты придешь, вау. Но ты тут. Думаю, тебе должно понравится, конечно же. Мистер Джозеф хороший учитель. — Круто, — пожимает плечами Дан, приближаясь к свободному месту, вроде возле каких-то парней из его школы. — что мы будем тут делать? Читать библию… или чего? Подростки смеются. Джош трет виски. — Не, — говорит Спенсер; у него кольцо в губе, он типичный панк-рок. — будем говорить, мистер Джозеф любит слушать и спрашивать. херня, думает Джош. какая же херня, думает он. Мать отправляет ему смс-ку. Она сообщает, что на ужин будет мороженое, Джордан все-таки добился своего. Еще она желает ему провести хорошо время и быть активным, тупо вот так взять и рассказать о своих проблемах. (может они потом пропадут, как думаете? это все помогает?) — Меня уже тошнит, — Джош пытается быть спокойным, но это место не для него. — у нас эти… э-э… занятия до скольки? — До шести. Класс. Три часа тут торчать, спасибо боже, ты такой организованный, не мог, типа, сделать быстрый экскурс и все… пошло оно, ага. Джош хмурится. Двери открываются и заходит, видимо, мистер Джозеф. Он настолько спокоен, что можно только по одному его виду писать трактат на тему «как он нашел свое место». Охуеть. Тупо просто охуеть, ведь мистер Джозеф так молод, так глупо молод и уже под властью выдумок. Джош так бы не сумел. Нихера подобного. Лицо у мистера Джозефа открытое, смуглое, такое-блять-приветливое. Он улыбается почти всем, он никого не выделяет, ну и это уже какое-то чудо, честное слово. На его ногах эти новые кроссовки, а сам он в простых штанах и белой футболке. — У нас новенькие, — бубнит Спенсер, потягиваясь. — как же это прикольно, да? Джозеф кивает ему, а потом осматривается. Его взгляд падает на Джоша тем самым, что и на всех остальных: никого не выделяет, все на уровне. Джош видимо не знает, что так можно. Джош все еще такой блядский грешник. (от него несет смертью). — Как твое имя, — почти без интонации говорит священник, усаживаясь в центре; у него на руках полно татуировок, он необычный. — и зачем ты тут. Джош хочет рассмеяться, хочет сказать «ну, моя мать меня сюда привела, я вообще без понятия»; Джош хочет отвернуться, он хочет быть где-угодно, да хоть в чертовой Африке, только не тут. (не тут). — Джош, — быстро так, будто бы с пробежки. — я тут, потому что решил посмотреть на вещи под новым углом. Спенсер свистит. Какие-то ребята хлопают в ладоши. Джош уверен, что сейчас этот Джозеф скажет что-то типа «чудесно,» ну или «невероятно», ну или «слава богу нашему и бла-бла-бла»; — Ты выглядишь обеспокоенным, — вместо всего этого дерьма говорит священник. — я не буду ничего тебя спрашивать до тех пор, пока ты сам не захочешь рассказать. Тупое удивление. Оно так быстро появляется на лице Дана, что его трудно скрыть. Его брови поднимаются, рот открывается, он почти задыхается. — Тайлер, — зовет Дебби; ее руки на коленях, она сосредоточена. — я бы хотела первой начать. Тайлер Джозеф кивает, улыбаясь. Он делает жест рукой, он невербально говорит ей тупо продолжать. — В последнее время я стала плохо учиться, — сознается она, ну и дается это ей совсем не легко. — в плане того, что… я постоянно думаю о будущем, о том, кто я и где я хочу быть, ну и смогу ли я сделать все то, чего хочу… ну и это страшно. Ее слова повисают в воздухе, Джош почти может ощутить все это. Он закрывает глаза, а потом тупо опускает их вниз, на свои кеды, рассматривая полоску, что тянется от подошвы и выше. Он чувствует себя странно, как будто не его тут место, как будто его перепутали с кем-то местами, поэтому. — Иногда я не могу спать ночами, — продолжает она. — ну и- Все подростки молчат, наблюдая за ней и за Тайлером. Все они готовы получить рецепт жизни, инструкцию как делать все это, как существовать, вот только Тайлер не сможет дать им это, Джош уверен. Он уверен даже в том, что на самом деле Тайлер без понятия как он оказался тут. В церкви пахнет смертью. * Это новый день и все идет по кругу: школа, ланч, разговоры про секс с Брендоном, драки возле футбольного поля, ну и… церковь. Мать светится ярче любых солнц. Мать такая воодушевленная, будто сам бог прилетел к ее дому в каком-то странном скафандре и попросил ее сделать лимонад. — Ты молодец, — говорит она, делая пирог; ее руки в муке. — ты скоро поймешь, почему ты делал плохие вещи, Джош, я уверенна. Ты станешь нормальным. Ты станешь прежним. Его мать может пробоваться на роль Марии в театре, вообще без проблем. Его мать может пробоваться на роль самой тупой женщины на этой Земле, как два пальца об асфальт. Джош доедает хлопья, а потом обувается. Все идет по кругу, поэтому они едут в эту вот школу, перекидываясь фразами по пути. Она высаживает Джоша возле большой этой вот скульптуры, она целует его в лоб, а потом скрывается за поворотом. Звонит Брендон. Говорит: — Че как, есть успехи, а? Джош хочет ему рассказать о том, что все в этой церкви больные. Что они вот так просто вот рассказывают о своих проблемах, что им не страшно, что они как новый вид людей среди этого сраного городишка. Он хочет поведать Ури о том, что этот Тайлер кажется ему каким-то необычным парнем, каким-то парнем, что на самом деле познал грех раньше, чем этого выдуманного бога. Джош хочет сказать Ури о том, что он бы не против трахнуть его точно так же, как и Дебби Спенсера возле алтаря. — Опять никому не нужные лекции, — лепечет Дан в трубку, пока заходит внутрь. — сегодня будет что-то про «понимание» мира, я так полагаю. — Какая-то хуйня, — делает заключение Брендон, вероятно, скручивая косяк. — мне тебя так жаль, Джишва. Просто до слез, котеночек мой. Джош улыбается в трубку. Они прощаются. Джош идет большим длинным коридором, осматриваясь. Его реально пугает вся эта атмосфера: свечи, иконы, все эти молитвенные книги. Все это не для него, не для него, нет. Ему думается, что скорее всего, это все больная фантазия, конечно. Мать всегда говорит, что у ее сына больная фантазия. Мать никогда не признается, что у нее она точно такая же. (истинная католичка, что взять-то) Джош опаздывает. Когда он открывает дверь в аудиторию, все ребята смотрят на него, долго задержав взгляд своих тупых глаз на его желтых волосах. Это неуютно, это не их дело, господи, Джош хочет закрыть лицо руками. Ну и он почти это делает, но Тайлер смотрит на него этим взглядом «любви», ну или как еще он называется, все его тело расслаблено, он максимально приветливый. Джош наблюдает за его вишневыми губами. Джош хочет услышать плохие слова с этих губ, он хочет растворить Джозефа в этом грехе, он хочет показать ему что такое грех. Дьявол и Бог, Тайлер и Джош. Тайлер кивает ему, приглашая занять свое место. Джош идет медленно, вообще не обращая внимание на слова Дебби, которая, вероятнее всего, так рада его видеть. — Сегодня я хочу говорить, — отзывается какой-то мальчик, лет одиннадцати. — святой отец, я… — Просто Тайлер, — исправляет его Джозеф, поворачиваясь в сторону ребенка. — давай, Бенни, мы все тут чтобы поддержать тебя. Джош фыркает. Он закидывает ногу на ногу и ухмыляется. «преврати эти тупые походы в церковь в свою игру» как-то предлагает Ури. «сделай из этого шоу», говорит он. Джош не против: он наблюдает за движениями Тайлера, за тем, как он говорит, как широко раскрыты его ореховые глаза, как он машет руками, когда их дискуссия стает неимоверно увлекательной. Джош наблюдает за изгибом шеи священника, за маленьким крестиком, что находится у него на груди. Джош ведет взглядом вниз, к штанам. Он смотрит на бедра, он думает о том, как было бы хорошо коснуться его бедер, как было бы охуенно, если бы этот Джозеф стонал ему в рот, в его грешный рот, в его… — Земля вызывает Дана, — весело орет Дебби, плечом задевая Джоша. — ты что, отключился? — А? Ребята смеются. Тайлер поворачивается и теперь тоже смотрит прямо на Джоша. — Хотел ли ты что-то нам рассказать? твои губы созданы для того, чтобы обхватывать мой член ну или я так хочу быть в тебе, святой отец, что меня аж клинит — Не, забейте, — бормочет Дан, прикрывая рукой свой стояк. — не обращайте на меня никакого внимания, я безобиден. Смех. Джош хотел бы заткнуть уши, он хотел бы просто перестать существовать в эту вот секунду. Тайлер поджимает губы (как и его мать), а потом поворачивается к Бену. У них есть что обсудить, это сто процентов, яснее и быть не может. Через час Джоша попускает. Все молятся, взявшись за руки. Голос у Тайлера высокий и чистый. Голос у него как у какого-то гребанного ангела. Джош не хочет знать ничего об этом. — И не введи нас в искушение, — произносит священник и его глаза открывается; он смотрит прямо на Джоша. — и не- Дан поднимается, закидывает рюкзак на плечи и уходит. (почти убегает, если это имеет значение); * — Я говорила с мистером Джозефом, он сказал, что ты очень тихий, — ах вот оно что, значит; агенты ЦРУ везде, мать его. — почему ты ничего не говоришь на занятиях, милый? Джош крутит в руках приставку. Ему тошно. Его тошнит только от мыслей об этой церквушке. — Джоши? — Что? — Что значит «что», Джош, я задала тебе вопрос. то и значит, ебать, это просто бессмыслица, тупой круг из ничего; — Я пока что слушаю детей. Я хочу побыть частью, ну, знаешь, — хоть куда тебе там, мам, ага; Джош клацает по джойстику. — возможно, немного позже я что-то и скажу, пока мне тупо нечего. Мать поджимает губы. В груди ноет. А потом почти под самую ночь приезжает Брендон. Они садятся на ступеньках позади дома, подкуривая сигарету, вытягивая ноги. У Брендона есть миллион историй, чтобы рассказать. Брендон всегда умел заполнять пустоту. — Чел, ну и что скажешь про этого священника? — Ну, — Джош затягивается, всматриваясь в ночное небо. — он горячий. Брендон давится сигаретой. У него носом дым, у него спирает дыхание. — Чего-чего? — О, как бы я хотел трахнуть его, просто не представляешь, — мечты, мечты, Джош увяз в этом дерьме, сто процентов. — взять его просто посреди зала для молитвы, ну или под той статуей святого Марка, я бы- — Ты ебаный грешник, — сообщает лучший друг, он все еще немного в шоке. — ты будешь гореть в аду, но… что с того, если мы будем так вместе, да? Устроим тусовку на костях и с огнем, во я придумал. Джош смеется. * — Я хотел бы вам рассказать одну историю, — голос у Тайлера чистый, ему бы петь в хоре. — историю о парне и девушке, что заблудились в лесу и встретили тьму. Спенсер свистит. Дебби бьет его по руке. Джош смотрит в пол на свои кеды. — Однажды, когда месяц был еще слишком молодой, чтобы пугать местных жителей, где-то ровно за пару недель до Дня Всех Мертвых, девушка Мия со своим парнем Эдди решили пойти в лес, чтобы отдаться любви. Джош фыркает. Святой Отец, да вы просто мастер складывать слова и вещать всем о сексе, алло. — Они выбрались на большую гору, недалеко от автострады. Эдди посмотрел на небо и спросил Мию сколько звезд она видит. Мия ответила, что только одну*, только одну. Они сели просто на траву, обнимая друг друга. Они целовались. Все было замечательно. Эдди никуда не спешил, ну и когда пришел момент, он все сделал так, как и должен был. — А дальше? — Дебби тупо открыла рот от интереса, ну и Джош усмехнулся. — что было дальше? — Когда Эдди раздел ее, он коснулся пальцами ее живота. Он спросил ее «тебе страшно», ну и она замотала головой. Она делала это так уверенно, что Эдди вдруг озарило понимание, что все в этом мире наконец-то на своих местах. Он любил этот момент. Он был озарен им. И когда он лег на нее, она вдруг прошептала «зайчики и птички, рыбки и мишки, вот тот за кем я пойду даже на смерть». Это была простая фраза из какой-то детской книжонки, которую Мие подарила бабушка еще в детстве. Что-то выдернуло эти слова из ее сознания, что-то хотело, чтобы она это сказала. «Зайчики и птички, рыбки и мишки» и так далее. Эдди повторял мысленно эту фразу, пока все не закончилось. Они уснули в лесу, голые, совсем без одежды. А потом, почти под самое утро, Мия увидела ее… Спенсер заткнулся. — Она увидела тьму. — И? — Бенни придвинулся ближе к Джеймсу, они слушали все очень внимательно. — Тьма сказала ей, что это ее владения, ну и что ей и этому Эдди здесь не место. Что они должны заплатить ей чем-то, если хотят остаться в живых. Но Мия сказала, что она видит ее четко, ну и знает где Тьма, собственно, и припряталась. Там, между деревьями. Почему до этого она молчала? Где они с Эдди должны были быть? Все это превращалось в кошмар наяву. Эдди мирно спал, первое солнце нелепо отбивалось о его голое тело. «Зайчики и птички…» подумала Мия, а потом сделала шаг навстречу Тьме. Страшно почти не было. Тьма спросила, может ли она взять жизнь Эдди себе, это будет их плата за то, что они ее разбудили. Мия помотала головой. Она делала это так же уверенно, как и тогда, когда намеревалась заняться любовью со своим парнем, ну и он спросил ее о том, страшно ли ей. «Тогда плати своей жизнью», сказала Тьма. Она была черной, почти синей, ну и от нее пахло смертью. Но вместо того, чтобы что-то отрицать, Мия сделала еще шаг вперед и- — И что она сказала? — вдруг спросил Джош, сплетаясь с Тайлером взглядами; это было очень странно и и правильно. Тайлер помолчал. — Она сказала ей привет. * Джош лежит в кровати, смотря в потолок. Разноцветные звездочки светятся в темноте ярче обычного. Джош думает о той нелепой сказке, которую рассказал Тайлер. Как же там было? Как же там? («зайчики и птички, рыбки и мишки, вот тот, за кем я пойду даже на смерть»). Мать появляется в его комнате так же неожиданно, как и Тьма. Она спрашивает как дела у ее сына, а потом целует в лоб. — Ты молодец, — говорит она. — спокойной ночи, Джоши. Он просит ее не закрывать двери. * Брендон дает ему сигарету, уверяя его, что это «тупо класс». Джош делает затяжку. Они стоят возле церкви, Джош вскоре должен опять пойти на эту тупую встречу безбожников. — И че, как тебе уроки, пресвятой Джош? Они смеются. Кажется, впервые за несколько недель. Дым наполняет легкие, дым пока что просто относит куда-то далеко, ну и еще дальше, конечно же. — Я все думаю о том, что я хочу поцеловать Тайлера. — Опять! — тянет Брендон, хохоча; его грудь поднимается, а потом все так же нелепо опускается. — так сделай это, типа, в чем проблема? Ну да, да, это священник, ну да, он типа, в бога верит, ага… что там еще. Ну да, он скорее всего не наибольший гей в округе, как ты, ха. Но типа, что кроме этого тебя останавливает? Джош задумывается. — Смотри страху в глаза, чел. Ты же самый большой дьяволенок, которого я знаю. Джош выкидывает окурок, давит его ногой. Он прощается со своим другом, а потом поднимается в церковь. (мишки и зайчики…) * Группа все еще не полная, Спенсер даже еще не пришел. Дебби залипает в инстаграмме, прокручивая ленту. Джош ищет мистера Джозефа. Мистер Джозеф, вероятно, со своей стороны не ищет Джоша. Ну типа, нахера, если в его жизни есть бог. Джош открывает соседнюю аудиторию, щурясь от яркого света. Это детская комната, повсюду куча рисунков Ноя и этих всех Святых. На доске висят разные бумажные животные, приклеенные на скотч. Джошу становится тошно. — Постарайся быть активным, — просит его мать за час до этого, целуя в лоб. — ты же мой хороший мальчик. (активным); ну и джош так сильно хочет. Тайлер стоит возле самого окна, собирая какие-то бумаги. Он весь сосредоточен на своей работе, он вообще ничего не замечает. Сегодня на нем какой-то комбинезон, тупо еще один повод охуеть от необычности этого священника. Сегодня на нем этот комбинезон, но не ясно какие мысли. Джош смотрит на него: ему в голове тыщу картинок, ему в голове тыщу грешных картинок и такой же грешный рот. Он воображает горячий рот Тайлера, он воображает этот рот у себя на теле, на своих сосках, на животе, а потом ниже, и ниже… и, ох. Джош хочет принять своеобразное крещение, чтобы Тайлер касался его своими святыми руками, чтобы он стонал его имя, чтобы он был тем, кто отдаст свою жизнь Тьме, если понадобиться. Джош так хочет, ох как он хочет, просто нет сил уже терпеть. — Ты такой задумчивый, — неожиданно говорит Тайлер; он стоит уже лицом к Дану, наблюдая. — что происходит в твоей голове? — Не думаю, что ты захочешь это знать, — признается Джош; у него перед глазами все еще эта церковь, это вино, что стекает по губам Святого Отца, этот запах секса. — я самый большой грешник среди вас. (рыбки и мишки…) — Я знаю это, — спокойно сообщает Джозеф. — я это почувствовал еще тогда, когда ты впервые переступил порог этой церкви. да неужели, думает Джош. тогда ты ебаный шаман, думает он. — И что мне делать? — А что ты хочешь? Джош вздыхает. Его горячее больное сердце вот-вот и выпрыгнет из груди просто под ноги. — Давай сыграем в игру, — предлагает Тайлер; он опирается на подоконник, он все еще такой спокойный. — звучит нелепо, но это полезно. Ты спросишь меня о том, о чем хочешь, но в ответ я спрошу тебя тоже. Идет? Джош не хочет попадаться на эти уловки, но он попадается. Проебывает в своей же игре. (как такое вообще возможно); — Окей, хорошо, окей, — неразборчиво говорит он, падая на стульчик рядом. — я первый. Тайлер молчит. — Почему ты стал священником, — о боже, так тупо, так очевидно, так клишейно, джош ставит себе сто баллов. — типа, как так получилось. Тайлер на секунду замирает, а потом опять становится мистером-я-ваше-спокойствие. — Я был всегда полон сомнений, знаешь, — правда, правда, такая чистая правда. — и мне нужно было найти способ заполнить пустоту внутри себя, сделать себя живым опять, потому я просто наугад выбрал этот путь. Джош фыркает. Не такой и Святой, оказывается. — И ты веришь в бога и все такое, м? — Я хотел бы. Иногда это получается. Я верю, что что-то есть в нас самих, потому мы можем делиться пониманием и счастьем с другими, потому я- — И сделал себе этот рукодельный кружок со Спенсерами и прочими, ага, — Джош трет переносицу, ровно так же, как и его мать. — окей, хорошо, я могу это понять. — Надеюсь, это было тебе нужно. Джош смотрит просто в глаза. О нет, Тайлер, не это мне нужно, нет-нет, твои понимания это конечно хорошо, но мне нужен твой рот, а еще твое тело, ты и только ты, мне нужно любить тебя так, как Мия любила Эдди, мне нужно ощущение важности, и это же, и я так хочу стать твоим мальчиком, и я. — Задавай вопросы, — говорит Джош, прикусывая губу; играть с дьяволом это так необходимо. — давай, Святой Отец, я весь во внимании. Тайлер дергается. Он хмурится, потом трет глаза руками. У него есть эти вопросы, сто процентов, но черт, они в церкви, а он, вероятно, все еще ходит под богом. — Спроси. У. Меня. Давай. Я. Тут. Давай. (поддайся искушению, давай, бога вообще может и не быть, а если и есть, пусть смотрит, пусть услышит твое «привет»); — Ты так смотришь на меня, — выдает священник. — в меня. Что у тебя на уме? Чтобы ты хотел? — Я, — впервые это будет в реальности, да, все так, как Джош Дан и хотел. — я хочу тебя поцеловать, и я- Дальше шепот, дальше все эти грязные словечки, дальше «хочу в тебя» и «ты такой горячий, я просто задыхаюсь», дальше все то, что не для этого места, однозначно. Тайлер слушает с приоткрытым ртом, с горячим дыханием, его бросает в дрожь, он весь превращается в нерв. — Ты, — шипит он. — не говори этого здесь, не говори, я такой слабый, а ты- Джош поднимается. Он приглаживает свои желтые волосы. Он идет уверенно к Тайлеру, он знает все, что произойдет. (птички и зайчики, рыбки и мишки) и (люби меня, люби, потому что твой бог нихера в этом не понимает); — Нет, — просит Тайлер. — пожалуйста. Слушать от тебя это одно, а разделить с тобой это тут я не могу. Джош касается пальцами его лица, оставляя один на вишневых губах. Джош смотрит прямо и понимающе. Джош превращается в самого Дьявола. — Ты должен участвовать, — напоминает ему мать в который раз за кухонным столом. — ты такой тихий, такой молчаливый, Джоши, ты просто не знаешь другого. Джош надавливает пальцем на губы Джозефа, и те проникают внутрь его горячего рта. Апостолы давятся своими учениями, люди кричат в своих муках, Иисус закатывает глаза. — Бог сказал мне придти сюда, — зачем-то говорит Джош; его голос глубокий и низкий. — или Тьма. Выбирай сам. Они сказали мне, что я должен хотеть тебя так, как не захотел бы никто из людей во всем мире. И я поверил им. Я тут, чтобы спасти тебя. Я тут, чтобы заменить тебе веру и любовь, жизнь и смерть. Скажи мне «привет». Скажи мне- (привет, привет, привет, привет). — Ты строил стены вокруг, Тайлер. Вокруг себя. Пора их снести, пора их развалить, потому что это и есть смысл жизни. Ты и я. И этот момент. Тайлер колеблется: вена у него на лбу танцует какой-то причудливый танец. — Встреть меня вечером, — говорит священник. — внизу, возле ступеней, тогда и поговорим. Джош верит. * На Тайлере темная ветровка, он прячет голову под капюшоном. Тайлер сломался, если вам такое нравится. Он поддался искушению. — Молись, — просит Джош, пока они идут за церковь, пока они скрываются во мраке, пока они не натыкаются на большую бетонную стену. Где-то вдалеке свистит Спенсер. Дебби его ругает. Бенни смеется, а потом прощается со своими друзьями. Звонит мать, звонит Брендон, хуй пойми кто еще. Джош готов навсегда остаться тут, навсегда остаться таким живым. Тайлер касается спиной стены, закрывая глаза. Он ждет, он не станет действовать первым. — Это твое прощение, — Джош уверен на все сто, он такой, блять, понимающий. — Я дарю его тебе, ибо сам потерян. (будем потерянными вдвоем?) Джош целует Тайлера: сперва это простое касание губами, сперва это просто так. Потом он очерчивает языком контур губ Святого Отца, потом он проникает им в его рот, вызывая такую волну желания, что все эти религийные догмы просто исчезают. Тайлер обхватывает Дана руками, притягивая к себе. Они сталкиваются грудными клетками, животами, бедрами, сознаниями. (птички и рыбки) (люби меня) Джош касается его везде, куда может дотянуться. Крестик на шее Тайлера болтается туда-сюда. — Ты такой уникальный, — зачем-то говорит Джош. — Мой. Только мой. И всегда будешь моим. — Ты такой светлый, — зачем-то опять говорит Джош. — Нет, ты сам есть светом, мы вместе станем им. Тайлер тянет Джоша за кудрявые волосы, Тайлер оставляет поцелуи по всей линии челюсти. Где-то начинает звенеть колокол. Джош плюет на все детали, он опускается на колени, чтобы совершить акт любви. Он тупо расстегивает штаны Тайлер, он приспускает его черные боксеры: член тут же бьется о живот. Тайлер сглатывает. Джош осторожно касается пальцами головки: он размазывает смазку по всей длине, он сейчас умрет, честное слово. Потом он берет в рот: Тайлер нереально выгибается, его ноги дрожат, он так громко стонет. — Молись, — кое-как шепчет Дан, продолжая трогать Тайлера. Он сосет, он уделяет словам Тайлера время, он такой нежный, каким не был никогда. Вскоре Тайлер кончает, попадая Джошу на лицо, на его волосы, заставляя себя чуть ли не провалиться под эту священную землю. Джош вытирает рот. Почти. Он наклоняется и дарит Джозефу еще один долгий поцелуй, который длится почти вечность, смотрите и узрите, как говорят святые. И если Тьма сейчас решит выйти, если она скажет, что они нарушили ее дом и спокойствие, Джош готов отдать свою жизнь, он готов пойти на что-угодно, лишь бы этот сломленный мальчик напротив был счастлив. (такие вот дела) «птички и зайчики, рыбки и мишки) * — Ты делаешь успехи, видимо, — говорит мать, наливая в стакан яблочный сок. — я почти не переживая за тебя, дорогой. Вот ее удел — сообщать рандомную информацию. Вот она — истинная католичка, которая хочет себе замок из золота*, чтоб ее. Джош выпивает сок, закрывая глаза. — Возможно, я нашел то, что так долго искал, — говорит он ей, а она не понимает. — я готов быть частью этого мира, но только с ним. На улице играет Киллерс. * Они сидят на больших раскладных стульчиках и пьют чай — и это начало июня. На Тайлере шорты, он немного смущен, но все так же открыт, все так же спокоен. Джош целует его куда-то в уголок губ. Он крадет эти невинные поцелуи и чувствует себя превосходно. Он думает о том, что если есть бог и дьявол, то они все так же влюблены друг в друга. Он думает о том, что они все так же нашли друг друга, как и кое-кто, ага. — У меня встреча с ребятами, — сообщает Тайлер. — я расскажу им новую историю, Джош. Джош гладит его по голове рукой. — Будь тем, кем хочешь, но никогда не забывай обо мне. — Тебя сложно забыть, — признается Тайлер. — ты как солнце. Мне нравятся твои волосы. Это хорошо. Все это хорошо. * Они счастливы.