Феномен Феи

       Хотелось что-то разгромить. Сжечь. Уничтожить.        Так ли себя чувствовал Гиацинт, приняв имя Даркара?        Изнутри поднялась волна протеста — подавляющая и горькая, отзывающаяся хрустом домиков и писком разлетающихся пикси, беспокойством в глазах Дина. Он даже не смотрел на меня как на предательницу, а как будто переживал — за меня… словно первым понял, в какую тьму я охотно падаю, не имея крыльев…        На вас наложен эффект <Сказочное проклятье Золушки>        Точно. Ведьма. Делора?        <Сказочное проклятье Золушки> снято Реликсом        Вселяло надежду!        На вас наложен эффект <Сказочное проклятье Золушки>        …и тут же душило.        Реликс нестабилен        Спасибо, Система. Это довольно очевидно.        <Сказочное проклятье Золушки> ослаблено Реликсом        Система восстановлена на 87%        Что же, спасибо, Ортея и Сиреникс; и Реликс… никуда не исчезнувший Реликс. Всё еще во мне, всё еще работает. Славненько. — Проваливай от моего магазина, бродяжка. Не делай вид, что не слышишь! — ругалась над ухом какая-то женщина.        Обрушившиеся сообщения дезориентировали ненадолго: я пришла в себя и ощутила холод, а ещё — жёсткость и неровность поверхности под собой, очень отличающиеся от королевской кровати Люсьетт. Открыв глаза, проморгалась и позакрывала таблички — не до Системы сейчас, только обзору мешают, да и мозг уже обработал информацию… Я рада, что она начала функционировать лучше прежнего… Но важнее понять, где я.       И в каком состоянии.        …Кричали на меня. Я медленно встала с жесткой брусчатки на ноги. Из хорошего — или относительно хорошего — это все ещё Анжиэлл: архитектура намекает, да и фонтан, который видно даже из безлюдного переулка, я уже встречала днем. Из не очень хорошего… на мне была рваная темно-серая тряпка, непонятный кулон холодил кожу, ботинок не нашлось вовсе. — Ты мне всех покупателей распугаешь! — продолжила пыжиться женщина, упирая руки в бока; грозной она едва ли выглядела.        Я выпрямилась, слегка разминая затекшие плечи. Пробуждения не там, где засыпала, уже начинали раздражать… — Ты их криками распугаешь куда быстрее, — парировала, раздраженно сморщив нос, и пошла дальше по улице — слишком богатой.        Нахождение на ней принцессы было нормально, но я сейчас? Кулон в виде хрустальной туфельки на шее намекал, что Делора действительно прокляла меня Сказочным Проклятьем.        Золушки.        А само название прозрачно намекало: «бал закончился». Обидно в одночасье лишиться таких ресурсов! Ни денег, ни громкого имени — отличный старт, Древние Свитки такие любят, разве что я не в темнице (что легко поправимо, будем честны). Понятия не имею, какие в Анжиэле законы касательно бездомных, но рабства вроде не приметила… что не показатель.        Нырнула в один из проулков, бредя дальше от очевидного центра города. Сейчас я не более чем Золушка, простолюдинка… и это дает больше свободы. Ни семьи, ни опекунов, ничто не указывало, не ограничивало, не следило: мало ли бродяжек? Система немного восстановилась, спать или есть не хотелось; можно ли не переживать за физиологические потребности — еще предстояло выяснить, да и деньгами разжиться стоило. Вопрос только где… и каким образом.        Воровать не претило, но и не хотелось.        В принципе, можно попробовать устроиться в библиотеку дворца — нужны же Ройбушу помощники, верно? Вспомню родную альма-матер, опыт есть… Забавно, что первым делом думаю о ней, вот уж права Пиа была, «Аддерли — вечный книжный червь»… Или наняться в служанки? Так проще изучить тайные ходы и наведываться в библиотеку… Хотя, наверное, бродяжку просто так ни на какую работу в замок не возьмут.       Разве что случайно столкнуться с Эмелин — очаровать ее ничего не стоит, — но где ее искать? Не каждый же день она замок покидает, да и Род всегда рядом отирается… Тоже, вроде, проклятыш — и кто знает, помнит он меня или нет? Соваться охотиться в леса у города вряд ли разумно: тело чужое, оружия нет, магии — тоже, покалечусь и нелепо помру скорее… И: как тут с законами об охоте? Это законы Магикса я хорошо изучила, Анжиэл же — чужое и непонятное королевство… Мир. Чужой и непонятный мир.        Как же тяжко! Хотя, не буду совсем унижать Люсьетт, она не полная дохлячка — может, мышечной массы недостаточно, но она гибка и подвижна, есть с чем работать.        В залитом солнцем переулке было безлюдно. На бельевых веревках между балконами висели простыни и вещи. Я взглянула на тряпку, в которую была обряжена, и босые ноги. Откуда, спрашивается, достать одежду без денег? А деньги — без нормальной одежды?        Да простят меня хозяева за то, что без их ведома принуждаю их к благотворительности, но мне, очевидно, нужнее… Так оправдываются, да?        Несмотря на хрупкость Люсьетт, Система то ли давала баффы, то ли просто упрощала, поэтому со второй попытки получилось зацепиться ногой за уступ на стене и подтянуться на балкон, а там уже снять рубашку и брюки с веревки. Немного широковаты, но приличнее серой тряпки. Стащила и платок, чтобы спрятать волосы, — и остались лишь приметные глаза… Но это уже не так легко исправить. Как и обувь достать…        Спрыгнув с балкона — благо невысоко, — швырнула под ближайший куст по ошибке названную платьем тряпку. Будем считать, с первичной маскировкой справилась…        К чему ухищрения? Понимаете ли, я понятия не имела, какие у меня теперь враги.        Делора не убила Люсьетт — только прокляла. Почему? Убить принцессу сложно, другое дело — простолюдинку, рядом нет стражи и личного рыцаря, расследование толком проводиться не будет… Желай Делора смерти Люсьетт, зачем извращаться с проклятьем? Да и она превращалась в куклу, найди ещё убийцу… Или телепортируй труп из замка — вовек не сыщут.        Мотивы у ведьмы мутные и непонятные, да в принципе слишком мало информации о мире. Ни об устройстве магии — что тут с ведьмами и феями происходят, проклятия эти… Что-то не припомню, чтобы в Башне баловались таким — в тыкву превращали, шлем Ривена прокляли, было дело… Вариантов куда больше, чем произошедшее с Люсьетт…        Со мной в ее теле.        Одно я знала точно: не следовало выглядеть как Люсьетт и как-то ее упоминать. Судя по вальяжно двигавшимся по городу стражникам, в королевстве тишь и благодать. Конечно, могли пропажу еще не обнаружить, но что-то подсказывает, что о ней просто… забыли. Не могла продавщица у магазина, у которого я очнулась, не узнать принцессу, пусть и во рванье. Люсьетт выбиралась из замка редко — но каждый на улице провожал испуганным настороженным взглядом, да и других девушек с такой внешностью я вчера не встретила, так что…        Конечно, размышления красивые, но можно лишний раз убедиться.        Двигаясь дальше от центра города, замечала, как архитектура и люди становятся проще, скромнее. Совсем до трущоб добираться не было нужды: поднять там денег могло быть и проще, но проблем не оберешься. Вдруг воровкам руки отрубают?        Когда просыпаешься принцессой, законодательство — последнее, что тебе нужно.        Разговоры не представляли из себя ничего особенного, но иногда я прислушивалась, вникала, пыталась влиться в атмосферу. Я одна из вас, во мне нет ничего необычного и примечательного…        Сведения собирались по крупицам. — Видел, сколько курьеров носится из замка по знатным домам? — один из стражников зевал в тени у здания; вот он потянулся…        Я замерла у витрины пекарни, делая вид, что разглядываю свежий хлеб. Хотя от симпатичного круассана на витрине бы не отказалась… — Ну и что? Мало ли кто бегает, может, жениха её высочеству Эмелин ищут или невесту его высочеству Роду, — в тон ему ответил другой; расслабленное поведение — следствие низкого криминала в районе или свидетельство их отношения к работе?        Видденсы все еще принц и принцесса, это не поменялось за ночь. — О, точно, не подумал. Хотя кому нужен его высочество? Проклятый же, — пробормотал первый, даже встряхнувшись от предположения. — Я про другое. У ее высочества восемнадцатилетие скоро, вот и забегали, приглашения разносят… — Думаешь, объявят наследницей? Она ж не кровная дочь, — второй почесал щеку и лениво прислонился к стене.        Работник пекарни нахмурился, заметив меня у витрины, пришлось лучезарно улыбнуться и сменить место для подслушивания. — А кого еще? У короля своих-то нет.        Значит, Люсьетт вычеркнута из семейного древа Бриттонов. Интересное проклятье — вычеркнуло имя даже из бумаг? Как желание Сиреникса… Или «Обливиэйт»…       Вот куда бы я хотела попасть, а не в это околомагическое околосредневековье!        Я продолжила путь.        Люди смотрели на меня без особого интереса, не мешая размышлять; несколько босоногих детей пробежало мимо… В общем-то, я почти вписывалась. Взгляд шарил по лавочкам — технологическое развитие в королевстве было достаточным, судя по наличию газет и табличкам-объявлениям, — но все не магическое, конечно. Какую бы легенду себе придумать? Как теперь называться? Тави? Снова Эдит? Или вовсе — «Окта»? Зная Сонга…        Даже если принцессу во мне прохожие не признают, проклятие сработало, то бледной кожи, хрупкости и аристократического лица Проклятье не скроет. Я похожа на сбежавшую/разорившуюся аристократку — пляшем от этого, понимать бы еще что-то в местных реалиях и знать бы хоть кого для легенды… но я ведь и не обязана раскрываться досконально, пусть, если что, сами додумывают. Сами обманываться рады будут, стоит посчитать, что догадались о сокрытом, особенно если буду делать вид, что тема тяжелая и предавать огласке не хочу…        Из лавочки прямо передо мной выскочили с писком три девушки, чуть не снесшие меня, — вовремя отступила! За ними с минутным опозданием выбежала худая женщина с седыми волосами, она била воздух какой-то тряпкой с характерным звуком… о, тряпка скрученная. Такой можно нанести болезненный удар. — Позорницы! В швеи хочу, платья красивые хочу, а сами ни одного приличного стежка сделать не можете, только ткань попортили! — надрывалась она на пороге, судя по вывеске, мастерской.        Девушки с горящими от стыда лицами испарились за поворотом, оставив разъяренную женщину. Лезть под горячую руку? Не хотелось хвастать, но уроки мадам Аманды по шитью накрепко остались в памяти, да и как Артефакторка я зачаровывала в том числе вышивкой, так что… Кажется, сама судьба привела меня к шансу заработать деньги легально. Другое дело — как очаровать… — Как жаль, эти юные леди совсем испортили ткань? — с сочувствием обратилась к швее, подойдя ближе и смотря на кусок ткани в ее руках.        Красивый оттенок — бледно-салатовый… Похоже на хлопок, но не скажу, не пощупав: опознание тоже подглючивало. — Да, полюбуйся! — с некоторым промедлением ответила женщина: сначала она несколько секунд сверлила меня оценивающим взглядом, но желание поделиться возмущением переселило подозрения. — Мой пес, зажевав, сделал бы лучше! — пробурчала она, разворачивая.        Ну, не скажу, что пес действительно сделал бы лучше, — просто очень кривые стежки, даже непонятно, что пытались вышить… — Позволите исправить? — с милой улыбкой уточнила, протянув руки.        Швея нахмурилась и напряглась, однако взгляд ее скользнул по мне снова. Аккуратные, чистые, бледные пальцы Люсьетт явно вызывали вопросы — но не были похожи на ладони бродяжки. — А и попробуй, хуже не будет. Заходи, — наконец пробормотала она, заводя меня в мастерскую.        Усадила на стул в углу и дала нитку с иголкой, замерев коршуном. Зачем? Боится, что сбегу с тканью? На что мне этот лоскуток с неумелыми стежками? Ни продать, ни прикрыться.        Даже если Люсьетт ни разу не держала иглы, мозг помнил, что делать, да и Система навык не похоронила; кроме того, была поставлена мелкая моторика — точно перьями писала или чем-то подобным, может, обучалась музицированию еще… С глазомером тоже все было в порядке — и скоро на бледно-салатовой ткани начал расцветать черными стежками цветок розы. Выражение швеи с каждым стежком становилось все более расслабленным и задумчивым.        Она уперла руку в бок, смотря на меня сверху вниз. — Неплохо. Так как тебя по имени? — уточнила она менее ворчливым тоном, внимательно рассматривая как вышивку, так и мой наряд.        Встречают по одежке — а выгляжу я не особо презентабельно… но лучше, чем было. — Окта, добрая госпожа, — очаровательно улыбнулась, насколько могла — и глазки на вышивку; робко и неуверенно мну ткань, но бережно, вроде как волнуюсь, но дорожу даже подпорченным другими материалом…        Актерскую игру включила на полную, даже Система пиликнула — то ли «пробудила» Навык, то ли лвл-апнула, не до табличек было: от игры и того, как впечатлю, зависит работа, а следовательно — деньги и средства на пути к моему исчезновению отсюда. — Татьяна, какая уж «госпожа», — она фыркнула, но слегка расправила плечи, явно польщенная и довольная увиденным: благовоспитанная бродяжка, ага. — Где училась? — Меня учила бабушка, — как можно больше искренности в голосе, чем меньше лжи — тем правдоподобнее, да и воспоминания о мадам Аманде отзывались теплом и легкой грустью. В первом мире я не уберегла ее, во втором… еще не знаю. Но уверена, что не дала ей так быстро сгореть в болезни! Нет лекарства от старости, даже магического? Ха-ха, а от смерти есть, пусть не лгут, что магия не всесильна!.. — Мне пришлось покинуть дом, Татьяна… некуда пойти… — неуверенно и убито добавила, в общем-то, чистейшую правду.        Я не хотела оказываться в этом мире! В этом теле!        Сухая рука с характерными мозолями от иглы легла на плечо и слегка сжала, выражая молчаливую поддержку. Кажется, получилось слишком искренне и эмоционально — я даже глубоко вздохнула, пытаясь сбросить с себя откровенность. Она хороша в меру, я не собираюсь плакаться незнакомке! — Я человек не жалостливый, можешь занять чердачную комнату, уж постельное, подушку и одеяло дать могу, но нахлебников не потерплю. Будешь работать — можешь здесь жить и есть. Будешь хорошо работать — буду платить зарплату, — сурово постановила она, но, как бы ни пыталась из себя строить саму суровость и непримиримость, была слишком добра.        Это ощущалось в жестах — одна рука на плече красноречивее многого, — да и кто просто так пустит к себе какую-то девицу? Даже с прицелом, что она будет работать. Станут ли заставлять меня батрачить? Посмотрим, но Татьяна смотрит слишком мягко, не ощущается в ней двойного дна, уж двойной агентке вроде меня такое видно сходу…        Притупилась ли моя интуиция?        …«Чердак» оказался маленьким помещением с круглым пыльным окошком чуть больше диаметра плеч Люсьетт, хламом в нескольких старинных сундуках, расколотым зеркалом в резной раме, застывшим часовым шкафом, манекенами… и покатыми стенами. Мансарда обыкновенная, крошечная и пыльная. Мне милостиво вручили инвентарь для уборки, воду пришлось набирать в колодце во внутреннем дворе…        Холодная, неприятно, — нежные ручки Люсьетт не привыкли к такому труду… И ладно, уроки матушки Энрики тоже пора бы вспоминать…        Матушки?        Никогда ее так не называла. Откуда только в мыслях выбралось.        Из распахнутого окна вливались в помещение алые закатные лучи, придавая всему нежный розоватый оттенок, в воздухе не витало больше пыли, и я заправила постельным выделенный тонкий матрац. Татьяна сказала, что скоро приготовит ужин, и оценила плоды моих усилий одобрительным хмыком. Может, ожидала, что буду неумехой, может, и следовало хотя бы немного грязи развести, но я решила, что лучше превзойти ожидания, чем дать лишний повод считать меня аристократкой. Немного противоречий не помешает, а если что — скажу, что мать учила. В принципе, внебрачная дочь аристократа от служанки… очень похоже на правду.        Ха, выдать истинную биографию, не называя имен — что может быть лучше?        Пока ждала приглашения на ужин, без сил растянулась на кровати: последний раз так мышцы натужно ныли… до пробуждения Системы в Гардении? Есть на самом деле совсем не хотелось, что странно. До разблокировки маны ничто человеческое не было мне чуждо, а если за весь день я ни разу не проголодалась и сна нет ни в одном глазу…        Это Система даже с заблокированной маной обо мне заботится, или…        Сердце слегка билось в предвкушении. Не хотелось напрасно надеяться, но что уж поделать! Глупая надежда не была чужда — единственное во мне от феи, наверное.        Я открыла окно Системы на профиле.        Имя: Люсьетт Риэлла Бриттон        Здоровье: 15 000/15 000 (+10 000 <Хранительница Реликса>)        Мана: 300/300 (Заблокирована)        Опыт: ????        Возраст: 17        Уровень: 0        Раса: *(80) (?)        <Героиня>        <Игрок>        <Звездный Феникс>        <Сокровище Дракона>        <Убийца Первой Феи>        <Убийца Трех Древних Ведьм>        <Убийца монстров>        <Хранительница Реликса>        <Проклятая Золушка>        Сердце застучало быстрее. С имени спали глитчи — возможно, потому что я самостоятельно его разузнала, хотя вот возраст не узнавала, но и он проявился… Но все это не важно — мана! Да, заблокирована, но видна полоска ОМ! Я могу ее использовать? Боже, мне бы зеркало!..        Стукнувшись коленом об пол, когда перевернулась на матраце и поползла по помытому, я оказалась у разбитого зеркала, внизу рамы. Стянула дурацкую тряпку с волос, позволяя коралловым прядям рассыпаться по плечам. Трёх сотен хватит на Белого Карлика, но среди навыков его нет, да и зачем разносить столь милый чердак, на уборку которого убит весь день? Нет, нет, нет, нужно что-то дешевле и практичнее…        Система во всех деталях помогла воскресить первый урок профессора Уизгиса.       -20 ОМ        Коралловый гас в закатных лучах, темнея в зеленый, — и улыбка отражалась на бледном лице в разбитом зеркале; желтые глаза прощально засияли, тускнея до карего. Прощайте, приметные глаза короля, увы, и слишком родные для меня…        Я тихо рассмеялась, прижимаясь лбом к прохладной зеркальной глади.        Магия, великий Дракон, как мне ее не хватало! Те полгода штрафа за убийство Аркадии казались бы сущим кошмаром, если бы не поддержка Токаге, но даже так остались неизгладимым шрамом на душе. Познать магию, вкусить ее, прикоснуться и жить ей, а потом в одночасье лишиться — это оказалось истинным кошмаром…        Но не теперь. У меня есть мана — да, ничтожно мало, при первом обращении в бескрылую фею была раз в шесть больше, но плевать, хоть крохи от прежнего достаточно, чтобы вдохнуть в меня жизнь! Я и до этого не была в отчаянии, но сейчас?.. — Окта, ужин! — постучала Татьяна, стоит поблагодарить ее — не врываясь внутрь без разрешения.        Не видела нужды или просто была уважительной — вопрос хороший, но пока меня мало волновавший: ничего противозаконного в мансарде я делать не собиралась. Я поднялась с колен, заплетая слабую косу из растрепавшихся волос, мельком посмотрела на тряпку, которую использовала как платок… Нет, сейчас, когда могу магически менять цвет волос, нет нужды скрывать их. Лучше примелькаться зеленой макушкой. — Спасибо! — выскользнула за дверь, ловя взгляд Татьяны на моих волосах, но больше внимание ее привлекли глаза.        Ну да, пару часов назад были золотыми, а сейчас — карие, как у нее… Пусть спишет на игру света или еще что: пока не задаст прямой вопрос, оправдываться не собираюсь. Оправдания без вопроса лишь заострят внимания на детали, которую хочешь скрыть.        Ужин был неплохим: похлебка с кусочками мяса и овощами, свежий хлеб… Я не нуждалась в еде, спасибо Системе, но совсем не есть — слишком подозрительно. Хотя не подозрительнее того, что есть я начала, только когда остальные приступили. Вроде, еда у нас не отличалась, запах был нормальным… да и иммунитет к ядам у меня какой-никакой должен быть? Или тут тело Люсьетт внесет коррективы? — Ешь нормально, одна кожа да кости, — нахмурилась Татьяна.        Помимо нее за столом оказались ее племянница с копной рыжих волос (сердце кольнули воспоминания о сестрах), Мария, и худой и слегка горбящийся Томас. Муж? Я скромно поблагодарила, доев порцию и робко взяв еще ломоть хлеба; Мария тяжело вздохнула и пробурчала что-то в духе «не урчи только желудком на весь дом». Ну-ну, совсем не жалостливая. Интересная деталь: про собственных детей Татьяны ни словечка — либо съехали, либо и не было их, иначе почему за столом одна лишь племянница?        Объяснялась бы тяга позаботиться о умелой бродяжке.        Вызвавшись помыть посуду, была послана… спать: завтра рано вставать, Татьяна решила познакомить с фронтом работ в мастерской и проверить прочие мои навыки.        Слово хозяйки в ее доме — закон, да и не так уж хотелось, просто проявила манеры. Поднявшись на мансарду, я застала пустую прохладную комнату: окно-то забыла закрыть… Слегка сияя мягким светом, в воздухе переливался желтоватый ромбовидный кристалл. Что тут мог забыть Осколок Люсьетт? Снова содрогнулась от мысли, что это может быть похоже на квест по сбору перьев… или камней Барензии…        Ладно, если сам приплыл в руки, игнорировать не будем.        Рука едва коснулась неосязаемого кристалла, по коже заплясали зайчики света, как комната растворилась.        Всё расплывалось в желтом: золотистый, цвет шампанского, одуванчиковый, немного бежевого — это формировало пространство вокруг, которое как будто дышало, жило, деформируясь, расплываясь цветными кляксами, перетекая из оттенка в оттенок. Белые искорки, подобно мультяшным звездам, падали и истаивали, чтобы вновь ярко разгореться на прежнем месте, не оставляя его пустым. Моего тела не было, тела не было вообще, просто обнаженная душа в ласковом пространстве… в похожем я обрела Энчантикс?        Посреди всего этого, как тени прошлого… нет, буквально — силуэтами теней танцевали двое: судя по фигуре и росту — девушка или женщина и маленькая девочка.        «Неважно, что случится: ты не должна покидать дворец», — это вещала взрослая фигура очень строгим тоном.        Почему? Почему? — вторили мысли двумя разными голосами, вызывая диссонанс. Безо рта говорила я. И, в общем-то тоже — технически — безо рта, вторила маленькая девочка, но интонации звучали в наших бесплотных голосах абсолютно разные.        «Мир жесток. Люди всегда будут лишь ранить тебя».        Мое фырканье не могло заглушить робкий ответ: «Но они всегда так добры со мной…»        «Лишь потому что ты кронпринцесса. Они всегда думают о том, что могут получить от тебя. Я пытаюсь защитить тебя, моя любимая. Поэтому ты никогда не должна покидать дворец. Никогда не покидать Матушку. Я единственная, кто когда-либо сможет любить тебя так сильно. Ты понимаешь?»        Ох, какие манипуляции! Что она растит из дочери?        «Я понимаю», — снова один вопрос двумя разными по интонациями голосами, предполагаю, покойной матери-королевы Хильдир — и юной Люсьетт…        Холодный ветер снова гулял по ногам, Анжиэл за окном мансарды погружался в ночь и расцветал светом уличных фонарей. Я понимала, что Хильдир нужна была послушная марионетка, — а Люсьетт-кукла не понимала ни черта даже после гибели матери… Не то чтобы Дженаро действительно пытался помочь дочери.        Пусть скажут, что одного дня в шкуре принцессы недостаточно, чтобы познать ее жизнь, но я увидела достаточно, чтобы судить.        Что мне это дает?        Со вздохом сжала кулак.        Как и раньше, ничего.