You are my dream.

На протяжении всей своей недолгой жизни Вону каждую ночь отчаянно пытается найти своего соулмейта. Он проклинал себя за то, что родился в этой вселенной, где соулмейтам снятся одинаковые сны. И лишь только после встречи во сне, они смогут найти друг друга в реальности. Двадцать два года Вону бегает по бескрайнему полю с ирисами, но всё тщетно. Его половинки нигде нет. Ирис — любимый цветок Вону. Точнее, был когда-то. Сейчас Чон терпеть не может этот цветок, означающий надежду. Он устал надеяться. Мингю, его лучший друг, постоянно твердит, что не нужно терять надежду, ведь рано или поздно соулмейт найдёт его. Вону считает Мингю счастливчиком. Жизнь решила пошутить над Кимом и наградила его бессонницей. Мингю спит не больше двух-трёх часов. И всё, что он помнит, так это чистое голубое небо и лиловые цветы. Мингю не особо колышит эта реальность и соулмейты. Ему всё равно. Плевать, найдёт он своего предназначенного или нет. И вообще, Ким считает, что это несправедливо. Почему за людей решают, кто им нужен? Разве человек не в праве выбирать себе родственную душу сам? Вону почти согласен с Мингю. Чон одержим соулмейтами, и в то же время ненавидит их. С одной стороны, ему интересно узнать того, кого выбрала судьба для него. Его будоражит от одной только мысли, что кто-то ищет его так же отчаянно, как и он сам. Но с другой… Вдруг этот кто-то окажется совсем не рад встрече? Или же самому Вону не понравится его соулмейт. У них могут быть разные интересы, темы, окружение и множество других мелочей, которые так важны для Вону. Вону задумывается об этом каждый день на протяжении всей жизни. Сидя в своей мастерской, рисуя ненавистные ирисы, он думает о том, когда и как он встретит свою половину. И как всегда его прерывает Мингю. — Опять ирисы? — Мингю облокачивается на дверной косяк. — Хён, тебе ещё они не надоели? Совсем не скажешь, но Мингю младше Вону. Ким крепкий, высокий и привлекательный парень, с вечно красивой улыбкой. Будто Солнце, такой же тёплый и яркий. У Вону выпирают кости, натягивая и без того тонкую молочную кожу. Он ниже Мингю примерно на голову. Всегда хмурый, никаких эмоций у него никто не видел, кроме, разве что, улыбки, с которой он смотрит на своего тонсена. Будто Луна, такой же пустой и холодный. — Может быть, кто же знает? — не отвлекаясь от работы, бормочет Вону. — Ты знаешь. Твои же картины, — Мингю окидывает взглядом комнату, уставленную картинами с лиловыми цветами. — Да, мои. Но я не думаю, что они до конца принадлежат мне… — Так, всё, хён. Прекрати ты уже, это не сила соулмейта заставляет тебя рисовать, — Ким закатывает глаза. — Хватит, хён. Давай прогуляемся? Вону останавливается. Снимает очки и разворачивается к младшему. Странно, но никто не мог оказывать на него влияния, кроме Мингю. Чон беспрекословно слушается Кима, как и он его. Всё началось ещё в детстве. Всегда вместе. — Да, ты прав. Хватит, — Чон вздыхает, смотря на Мингю. — Что ж, пошли. Улица встречает их холодным ветром. Вону холодно. Ужасно холодно. Крупная дрожь бегает под тонкой серой толстовкой. Мингю же расстёгивает свою ветровку и жалуется на жару. Ким краем глаза замечает, что хён дрожит. Губы посинели, ладони стали серыми, и сам Чон какой-то слишком прозрачный. Прошло не больше пяти минут их прогулки. — Хён? — М? — Вону не в силах говорить. — Ты дрожишь, — Мингю останавливается. — Почему ты не сказал, что тебе холодно? — Вовсе нет, — из последних сил выдавливает Чон. — Мне не холодно. — Как же. Ким вздыхает. Поднять Вону оказалось легче, чем он себе представлял. Хён слишком лёгкий, слишком худой. — Т-ты чего делаешь? — Вону правда пытается вырваться, но он слишком слаб. — Когда ты ел? — попытки Чона «вырваться» как пустой звук для Мингю. Он лишь сжимает его крепче. — Сегодня. Ложь. Вону и сам не помнит, когда последний раз ел. Наверно, дня два-три назад. Он не может есть, он даже спать не может. Потому что боится. Боится снова оказаться на том поле совсем один. Голод позволяет хоть как-то держаться, не давая заснуть. Мингю не верит, но молчит. Он знает, что хёну страшно. Знает, что тот врёт. Но продолжает молчать до самого дома. — Тебе нужно отдохнуть немного, хён, — Ким аккуратно кладёт Вону на кровать и собирается выйти. — Стой, — Чон отчаянно цепляется за младшего, как за последнюю соломинку. — Побудь тут. Мне…мне страшно… Мингю ничего не говорит. Ложится рядом, закрывая глаза. Знает, что уснуть не сможет, но Вону будет спокойно и не одиноко. Вону и правда стало спокойнее. Тяжело вздохнув, он зарывает глаза, моментально засыпая.

***

Ирисы. Миллионы и миллионы ирисов. Он бежит неизвестно куда. Путается в ногах, падает, встаёт и снова бежит. Но куда? Хочется кричать. Так, чтобы сорвать голос. Кричать до боли в горле. Сломать все рёбра к чертям. Проткнуть ими лёгкие, сердце и всё, что угодно. Лишь бы больше не видеть пустое поле с ирисами. Вону поворачивается и замирает. Человек. Там, в десяти метрах от него стоит человек. С серебряными волосами. Высокий. Парень. Плевать! Вону наконец нашёл его. Он бежит. Кричит ему. Вону зовёт его по имени, но не слышит своего голоса. С каждым шагом парень всё ближе и ближе. Он настолько близко, что можно дотянуться рукой. Вону делает последний шаг и падает. Падает в темноту. Его истинный так и не повернулся. Не спас его. Вону закрывает глаза и готовится столкнуться с окончанием пугающей темноты.

***

Он подрывается, пугая заснувшего Мингю. Загнанно дышит, бегает глазами по всей комнате и ничего не понимает. — Хён… — Хён! — Мингю кричит. Вону вздрагивает и смотрит на младшего. — Хён! Что случилось? — Ким напуган. — Я, — Чон хрипит. В горле пересохло. — Я видел его… Невидящие ничего глаза устремляются на знакомый силуэт. Вону не понимает. Только что он бежал к своему человеку. Но что произошло? — Кого его? Хей, хён! — скрипя сердцем, Ким легко ударяет Чона по щеке, приводя в чувство. — Кого его? — Своего соулмейта. Мингю слышит, как рушится его мир. Ким перестал верить во всю эту чепуху про соулмейтов ещё в детстве. Когда впервые увидел Вону. Автокатастрофа отняла у Чона родителей. Близкие друзья, родители Мингю, усыновили его. И с того момента он жил вместе с семьёй Ким, которая любила его как родного сына. Он не знал, любовь ли это с первого взгляда или просто привязанность, но с того момента Мингю не мог жить без Вону. Чон всегда относился к нему как к младшему брату. Баловал, заботился, оберегал от любых бед. Он стал идолом в глазах маленького Кима. Мингю не мог понять своих друзей, которые твердили ему, что у него есть соулмейт. Вону лишь минутная симпатия. Он молча кивал, зная, что они не правы. Зачем ему неизвестный истинный, когда рядом такой родной Вону? Мингю всегда следовал за хёном. С младшей школы до института. Он знатно постарался, чтобы поступить на один факультет с хёном. Вону любил читать, вот только романы он ненавидел. Чон объяснял это тем, что в них всё совсем не так, как хотелось бы. Что это лишь сон, после которого следует жестокая реальность. Мингю соглашался с хёном, в тайне читая романы. Это было его спасением. Представляя их на месте влюблённых, Гю успокаивался. На некоторое время, пока пелена не спадала с глаз, открывая истину. У них была маленькая традиция: каждый вечер, когда родители засыпали, они смотрели фильмы. Им было всё равно, будь то комедия или ужасы. Вону заваривал фруктовый чай, а Мингю притаскивал сладости из «тайника» родителей. И всё было отлично. Мингю думал, что так будет всегда. Но… — С-соулмейт..? Ким пытается сдержать слёзы, но, правда, это плохо получается. — Похоже на то, — Вону подрывается с постели. — Я должен идти рисовать. За Чоном захлопывается дверь. Будто знак для Мингю, что его «вместе и навсегда» всего лишь жалкая строчка из любимых романов. Вону ловит себя на том, что рисует человеческий силуэт. Он замирает. Впервые на его картине появляется человек. Несколько дней уже прошло с того дня. Вону каждую ночь видит его, но ни разу так и не смог прикоснуться. Ему удалось увидеть лишь серебряные волосы и улыбку с небольшими клыками. Чон не заметил, когда ушёл Мингю. Он был далеко от этого мира. Но беспокойство с каждой минутой подкатывает к горлу с капелькой истерики. Младший не звонил и не писал. И это пугало. От раздумий отвлёк стук. Вону не ждал гостей. Единственный, кто к нему приходил, был Мингю, но тот не стучал. У него был свой собственный ключ. Чон открывает дверь. — Привет, хён~ — Ты что, пьян? За порогом стоит Мингю, еле держась на ногах, и улыбается до ушей. От него пахнет крепким алкоголем. Что-то в нём изменилось. Чон хмурится. Его волосы. Серебряные. — Чуть-чуть, — Ким пытается показать, сколько он выпил, но теряет равновесие и падает на Вону. Вону и сам еле держался на ногах. Они падают. К несчастью, голова Чона ударяется о тумбу и это чертовски больно. Перед глазами темнеет. Вону отключается следом за Мингю.

***

Ирисы. Снова. Вону бежит куда-то, не зная сам. Цветы мешают, путают ноги. Чон падает несколько раз. Встаёт и бежит снова. Кажется, он бежит целую вечность. И вот, наконец, он находит его. Вону не верит своим глазам. Его соулмейт стоит лицом к нему. Чон бежит из последних сил. Снова кричит его имя, но не слышит себя. — М…! Вот он, совсем близко. Уже видна улыбка. Ещё чуть-чуть… Вону замирает. — Не может быть… Он делает последний шаг и падает…

***

— Мингю! Вону подскакивает, пробуждаясь ото сна. Медленно он вспоминает то, как младший падает на него, то, как он отключается. И вспоминает сон. Точно. Его соулмейт… — Удивительно, правда? Вону поворачивается на знакомый голос. Улыбка младшего расплывается шире с каждой секундой. Из-под губ показываются маленькие клыки. Всё это время его соулмейт был рядом, но он не замечал. — Вот чертёнок, — Вону тепло улыбается. — Хён, ты такой дурак, — шепчет Мингю, утыкаясь старшему в изгиб шеи. — Знаю, — Чон прижимает истинного ближе, зарываясь носом в серебряные волосы.