Тайны Бакуго Кацуки

Тодороки никогда не думал, что его легко удивить — порой самые поразительные события не находили в нем эмоционального отклика. Возможно, виной всему были суровое отцовское воспитание и старые добрые детские травмы. В итоге Тодороки слабо представлял, что значит «удивляться». Но ему казалось, что именно это он сейчас и испытывал. Тодороки даже не мог совладать с выражением собственного лица, потому что то, что он видел, походило на сцену из романтических комедий, рассказанных Ураракой. Бакуго… пел? Тодороки честно не собирался подглядывать. Он только спустился в общую гостиную, чтобы забрать телефон, который забыл сегодня вечером. Было уже три часа ночи, когда он оторвался от книги и осознал пропажу, и Тодороки даже не думал встретить кого-нибудь. Тем более Бакуго. Тем более поющего. Тодороки пригляделся повнимательнее и с трудом поборол желание потереть глаза. Бакуго держал в руках… Тодороки крепко зажмурился и проморгался, но видение поющего в расческу Бакуго не пропало. Напротив, его руки посильнее сжались на расческе, и он затянул с новой силой, пританцовывая в такт. Песня была незнакомой. Повнимательнее прислушавшись, Тодороки различил слова «ты то горячий, то холодный», которые Бакуго выводил с особым надрывом. Он недоверчиво помотал головой, отгоняя глупую мысль о том, что Бакуго пел про него. С чего бы? Бакуго тем временем, кажется, перешел ко второму куплету, и Тодороки тихо попятился назад, разумно посчитав, что свидетелям тут точно не будут рады. Телефон мог подождать и до утра, а ссориться с Бакуго — себе дороже. В том, что все происходящее может вылиться в крупный скандал и, возможно, даже драку, если Бакуго его заметит, Тодороки не сомневался. Вряд ли тому понравится, что кто-то слышал, как он пел ночью дурацкие попсовые песни. Тодороки уже почти скрылся из виду, когда под ногой предательски скрипнула половица. И именно в этот момент Бакуго затих на несколько секунд, чтобы отдышаться. В установившейся тишине скрип показался оглушающим. Бакуго резко обернулся, широко распахнув глаза, и уставился прямо на Тодороки. — Двумордый?! Тодороки размышлял всего секунду, прежде чем, склонив голову набок, спокойно произнести: — Мне понравилось, как ты поешь. Извини. — Он мысленно приготовился выслушать о себе много нового и окончательно растерялся, когда ответом ему послужила тишина. Тодороки поднял взгляд и уже второй раз за последние десять минут поборол желание потереть глаза. Скулы Бакуго заалели.