Понимание

Ванитас не может подобрать точных слов, чтобы описать свое состояние. Он, вообще-то, не медицинский справочник, и не может знать наверняка, но уверен, что у него нечто явно смертельное. Оно ужасное, экзотическое и неизвестное науке одновременно. С таким частым сердцебиением не живут. Симптомы самые банальные: учащенный пульс и дыхание, покраснение, лихорадка и жажда. Последнее опционально и появляется только в самых крайних случаях, о которых Ванитас предпочитает умолчать. Проявляется не все одновременно, но за один день Ванитас бывает страдает и от жара и от невозможности дышать, а уж что происходит по вечерам… Данте выслушивает его внимательно, кивает, и, с самым серьезным тоном, говорит: — Ты умрешь. Ванитас для верности переспрашивает и получает точно такой же ответ. — Но почему? — он театрально заламывает руки, пытаясь спрятать за этим реальное волнение. Не дай бог кто-нибудь догадается. — Потому что будешь отрицать до последнего, — тон Данте жесткий, не терпящий компромиссов. — Ты не помогаешь. Ванитас и сам прекрасно это знает. И что умрет и что отрицает, но ничего не может с этим поделать. Он определенно и точно должен что-то сделать со своими чувствами, иначе перестанет существовать и кончится как человек прямо сейчас. Ванитас вышагивает по мостовой, вслушиваясь в звонкие удары каблуков по камню, и думает, как бы было хорошо, перестань Ной существовать. Да, вот так просто, никакого Ноя, никакого волнения, и жизнь, полная спокойствия. Если бы только Ноя не было, то тогда… Тогда бы Ванитас определенно точно не засматривался на цветы, решая, стоит ли потратить последние деньги. Не сбегал бы утром на крышу, не в силах вынести смущения и умиления от вида заспанного и полуголого Ноя. Уж точно не ходил бы к Данте за советом, который все равно не помог. Ванитас вообще бы много чего не делал, но в Париже отвратительно романтическая весна, с ясными днями и цветущими деревьями. Ванитас не может выносить ни того, ни другого, потому что думает лишь о том, как взять Ноя за руку, пока они прогуливаются по скверу, и он уверен, что не будь этих проклятых цветов на деревьях — он бы так не расклеился. Ванитас сильный, Ванитас строгий, Ванитасу не нужны лишние чувства, это касается всех, без исключения. Это Ной мягкий, это Ной красивый, это Ной… У Ванитаса не хватает слов, чтобы в полной мере описать все, что подходит Ною, начиная от теплых рук и чисто белых кончиков волос, до алмазных запонок и начищенных туфель. Но Ванитас справится, он сильный, он выстоит. Всего однажды он проиграл и вот сейчас разбирается с последствиями. Ванитас шепчет себе слова утешения, пока несет в руках бутылку вина, как Мадонна с младенцем, надеясь выпить ее в одно лицо и наконец сделать задуманное. Если не сегодня, то никогда. Ной встречает его практически на пороге их комнаты и не успевает и рта открыть, когда Ванитас говорит тоном, не терпящим возражений: — Штопор. Ной замолкает и послушно роется в шкафу, чтобы отдать штопор Ванитасу. — Что бы я сейчас ни сделал, Ной, запомни, я был пьян, — Ванитас поднимает взгляд, чтобы удостовериться, что Ной его понял. — Если я буду говорить глупости, то я пьян, — кивок, — буду плакать, мало ли, я пьян, — еще один кивок, — и, — тут Ванитас делает паузу, — я отвратительно пьян, если решусь поцеловать тебя. — Что? Ванитас к чему ты?.. — Ной звучит обеспокоенно, но не успевает договорить, потому что Ванитас останавливает его жестом. — Я еще не напился. Пробка выскакивает из горлышка так громко, что Ванитас уверен, что прямо сейчас это слышал весь отель. Ну и пусть, об этом потом все равно узнают буквально все. Он делает большой глоток из бутылки, прямо с горла, и морщится от горечи и кислоты. Дрянное вино для дрянного человека. Ной все еще молчит, ожидая, что Ванитас сделает потом. Он запрокидывает голову и делает еще глоток, чтобы сморщиться сильнее. Ванитас вздыхает глубоко. Наконец, он пьян хоть для виду, хотя на деле до тошного трезв. — Сейчас, главное, не бей меня сразу же, а дай пару минут форы. — Я не собираюсь тебя бить, — Ной все еще похож на потерянного котенка. — Тогда слушай. Я, кажется, люблю тебя. Ной ничего не отвечает, а Ванитас не собирается смотреть ему в лицо, чтобы не увидеть отказ раньше, чем услышит. Ной отбирает из ослабевших рук бутылку и делает большой глоток. Он ловит на себе вопрошающий взгляд: — Чтобы ответить, мне тоже нужно выпить.