Свободным воздухом хотели мы дышать

1 сентября 2023 года

— Молодой человек, сколько вам лет? — хриплый голос пожилого джентльмена отвлек задумчивого Делвиша от созерцания толпы на вокзале Кингс-Кросс. — Бросайте вы это гиблое дело – курение... Сухой кашель вынудил незнакомца прерваться и привлек внимание Дема. Он оценивающе посмотрел на мужчину и, достав из кармана пачку, вежливо предложил: — Угощайтесь, — джентльмен улыбнулся юношеской дерзости, взяв одну сигарету. Как же давно он не курил! Здоровье было уже не то, что во времена бурной молодости, полной безрассудства, смелости и погони за впечатлениями. К тому же миссис Донован, его жена, вот уже десять лет исполняла роль сурового смотрителя, не позволяя потреблять алкоголь и никотин. Сегодня и сейчас ему захотелось ослабить путы этих ограничений. — Благодарю. Выкурим по одной, пока жена отошла в дамскую, — мужчина кивнул, но не в ответ Демитрию, а каким-то своим мыслям, полным сожаления о годах, что не вернуть. С новым вдохом теплый дым ласково проник в его легкие, обволакивая их, словно обнимая старого доброго друга, которого не видел много лет. Наверное, конец лета навевал эту меланхолию чувств, но было чертовски хорошо и спокойно, несмотря на шум вокзала. Они сидели и курили молча, наблюдая за проходящими мимо людьми. Каждый был погружен в свои мысли, не мешая другому. Да и о чем можно было беседовать двум незнакомым людям? — Мне шестнадцать, — наконец нарушил молчание Дем, поднимаясь со скамьи и отвечая на самый первый вопрос. Попутно он закинул дорожную сумку на плечо, поправил клетку с совой, закрепленную на тележке с чемоданами, и обернулся в последний раз: — Спасибо за компанию, мистер. — Удачи, молодой человек, удачи, — ответил джентльмен, провожая взглядом своего собеседника. Тот вскоре поравнялся с компанией молодых людей, обменялся с ними дружескими приветствиями и скрылся в толпе пассажиров, спешащих на прибывший поезд. Старик сделал еще одну затяжку, вздохнул и попрощался со своей “последней”. * * * Петра на автомате подставила щеку брату, глядя куда-то в сторону. Дем заботливо поцеловал её, забрал из рук небольшую сумку, закинув ее на свою тележку, и задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало бы, выдав обеспокоенность перед Гретой и Ивэном. Вопрос "Как ты?" так и остался не озвученным, и Демитрия это нервировало. Можно ли было назвать его чувства волнением? Вряд ли. Он скорее злился на себя за бессилие и слабость перед ситуацией, в которую поставил их отец. Конец лета был омрачен приездом Владислава Делвиша. Практически с порога тот напомнил своим отпрыскам, почему они всю жизнь боятся и презирают его. В Хогвартсе, наверное, удивились бы, как легко и естественно отец умел поставить строптивых близнецов на место. Петра и Демитрий не посмели возразить ему ни единым словом, зато София вновь почувствовала себя полноправной хозяйкой поместья. Новость, которую Владислав привез с собой, окончательно загнала брата и сестру в тупик. Он сообщил всему семейству о том, что нашел Петре подходящего жениха, самодовольно добавив, что помолвка назначена на рождественские каникулы, а сама свадьба состоится, как только дочь окончит школу. София после этих слов расцвела пуще прежнего и совсем радостно защебетала, когда Владислав озвучил размер состояния будущего мужа, некоего Генри Чейза — единственного наследника полукровного, но богатого семейства. Когда Демитрий попытался подбодрить сестру, выдав на удивление неуверенное: "Еще ничего не решено. У нас есть время", Петра вышла из себя, ответив: "Ты точно имбицил, братец. Не смей больше нести такой бред. Мы оба знаем, на что способен наш ублюдок-папаша. Он добьется своего любым способом, даже если ему вбить кол в сердце и замуровать, как последнюю нечисть". С тех пор Петра избегала брата, не обмолвившись с ним и парой фраз. Демитрий привычно приобнял сестру за плечи, но она скинула его руку, продолжив разговор с подругой. — Грета, ты пошутила? — хмуро уточнила Петра. — Нет, отчего же? — Амбридж неуверенно вернулась к беседе, взглядом извиняясь перед Демитрием. — Это отличный способ заработать дополнительные баллы для Слизерина. Флитвик очень щедр к свои подопечным. — В этом есть доля смысла, — согласился Розье, но, уловив недовольство Петры, тут же перевел взгляд на газетный киоск. — О чем речь? — поинтересовался Дем. Петра ничего не ответила, но Грета объяснила: — Я предложила Петре и другим девочкам со Слизерина вступить в хор Флитвика. За выступления участникам хора начисляют как минимум по пятьдесят баллов, а иногда и больше. Демитрий кивнул, обдумывая слова Амбридж, и на полном серьезе ответил: — Хорошая мысль, Грета. Парней, что не попадут в команду, тоже отправим на прослушивание. Розье поймал себя на мысли, что бедным будет Флитвик, если примет в свой хор кого-то вроде Петры или, например, Гойла. * * * Первое сентября всегда вызывает смешанные чувства: с одной стороны, сожаление об окончании лета, с другой – радость от встречи с друзьями. Ученики не спешили садиться в поезд, прощались с близкими и разыскивали знакомые лица в пестрой толпе, тем самым создавая оживленное столпотворение. С компанией слизеринцев старались не сталкиваться. Большая часть учеников не решалась переходить дорогу Делвишу и его друзьям. Их провожали не самыми дружелюбными взглядами и перешептываниями. Когда двое студентов младшего курса по неосторожности задели Розье, от его внимания не ускользнул искренний детский страх, но он не почувствовал при этом вину, скорее воспринял как должное. Чужие опасения давно стали залогом относительной собственной безопасности. Демитрий с друзьями не стали задерживаться в начале платформы, направившись в самый ее конец — туда, где преобладал зеленый цвет. В этом году не без помощи Делвиша и Нотта слизеринцы договорились ехать в двух последних вагонах. Так они могли чувствовать себя более уверенно и комфортно, а также следить за безопасностью младших курсов. Заранее было установлено неофициальное дежурство по вагонам и у перехода, соединявшего слизеринскую часть поезда с остальными. Все это было обговорено еще в поместье, чтобы не привлекать лишнего внимания на платформе. Начинали Мэсси и Эйвери, которые невзначай должны были задержаться в тамбуре. Их сменяли Розье и Алекс Пьюси, делающие вид, что вместе готовятся к предстоящим играм. Затем была очередь Гойла, Нотта и шаманки Кейн, а завершающей парой стали Петра и Грета Амбридж. И такая очередность должна была повторяться по кругу. Альбус не участвовал в дежурстве, потому что в этом году его назначили старостой Слизерина, и ему предстояло ехать в отдельном купе со старостами других факультетов. Клементина осталась без дела, чтобы не вызывать подозрения у старшего брата. А Демитрия от участия в дежурстве отговорил Нотт, приведя разумный довод, что ему лучше координировать действия остальных и не светиться лишний раз. С этим Делвиш не мог не согласиться. Он понимал, что теперь ему придется приложить все усилия, чтобы стать одним из самых неприметных учеников в Хогвартсе. От этого зависели успех и безопасность всей затеи. * * * Хогвартс-Экспресс тронулся с места, когда Демитрий как раз убрал вещи сестры на верхнюю полку. За окном медленно поплыли пейзажи Лондонских окраин: грязно-серые здания, железнодорожные тупики и промышленные объекты, обнесенные разрисованными заборами. Делвиш засмотрелся в окно, когда Розье отвлек его, воспользовавшись моментом, пока в купе не пришли другие слизеринцы: — Что случилось? Демитрий рассеянно взглянул на друга и помотал головой в ответ. — Дем? — не унимался Ивэн. Делвиш присел напротив, сложив руки на груди, откинул голову на спинку сидения, прикрывая глаза и ясно давая понять, что ответа ждать бесполезно. Розье не думал сдаваться так легко, но дверь в купе открылась, и внутрь практически влетел Нотт, не сумев устоять на ногах и растягиваясь на полу. Следом за ним вошли смеющиеся Гойл и Мэсси, тут же поинтересовавшиеся у неуклюжего друга, не расшибся ли он. Они были увлечены разговором и друг другом, но Дем холодно прервал их: — Соло? — он требовательно посмотрел на хаффлпаффовца, и этот взгляд стер улыбки с лиц шумных однокурсников, а сам Фрэнк попытался оправдаться: — Сейчас мое дежурство, и я прохожусь по вагонам! — Поменяйся с Эйвери. Пусть она этим занимается, — коротко распорядился Дем и вновь потерял интерес к присутствующим. В купе повисла тишина. Компания вопросительно переглянулась, но возражать и трогать Делвиша никто не стал. * * * Было странно наблюдать, как лучший друг идет по платформе в компании других слизеринцев вместо того, чтобы сидеть напротив, нервируя своим внимательным взглядом и молчаливостью. Скорпиус вздохнул, отворачиваясь от окна, взглянул на пустое купе и тихо выругался: — Дурдом какой-то. В этом году родители не провожали его на платформе. Весь прошедший месяц сын ввергал их в шок своим поведением и поступками. Он пропадал на сутки, не давая о себе знать, от него несло алкоголем и сигаретами, а на требования родителей объяснить, почему он так поступает с ними, Скорпиус срывался, и в Малфой-Мэнор разгорался очередной скандал, заканчивающийся хлопаньем дверей и слезами матери. Скорп слишком отвык от одиночества. Он всегда был уверен в Делвише, а теперь все летело к чертям. Появились нелепые сомнения в том, что реально, а что было лишь фасадом чужой лжи. Он не хотел плохо думать о Деме, но злился на него. Этот идиот был виноват во всем! И как только Делвишу в голову могло прийти вписаться в такую безумную авантюру! Из-за него он в итоге срывался на окружающих, на самых близких. Вот и сегодня разговор с родителями закончился ссорой, за которую Скорпу теперь было очень совестно. Хотелось отвлечься от всего, что накопилось за последнее время. Малфой достал свой серебряный портсигар, открыл его и, сделав пару дорожек, вдохнул порошок в себя. Он едва успел его захлопнуть, почесав кончик носа, когда в коридоре послышались голоса, и в следующее мгновение дверь в купе открылась. На пороге застыли Джеймс Поттер и Колин Криви, а за их спинами маячили Сэмил Джордан и Майки Флит. — Занято, пойдемте дальше купе поищем, — предложил друзьям Джем. Он специально остался стоять в проеме, чтобы сдержать друзей и постараться сгладить неловкую ситуацию. К его большому сожалению Сэмил уже успел сцепиться не самым дружелюбным взглядом с Малфоем, и эта встреча грозила обернуться первой стычкой со слизеринцами в новом учебном году. — Долго смотреть собираетесь? — спокойно проговорил Скорпиус. — Или идите дальше, или нападайте, а то столпились у входа, как стадо баранов. — А ты не ахуел ли, змееныш? — сорвался Сэмил, не выдержав такой дерзости от слизеринца. Джеймс успел его остановить и этим разозлил друга еще сильнее. — Джем, отпусти, блядь! Скорпиус даже не дернулся, только усмехнулся. Он чувствовал приятную легкость, и ему было плевать на любые последствия. Вид Джордана, побагровевшего от злобы, искренне развеселил Малфоя, и он все так же беззаботно поинтересовался: — Я чем-то разозлил вашу бешеную псинку? После этих слов компания уставилась на него с ненавистью, а Джеймс с нескрываемым недоумением воскликнул: — Малфой, ты что творишь?! Скорпиус пожал плечами в ответ и улыбнулся, забавляясь реакции гриффиндорцев, которых так легко оказалось вывести из себя. Наконец-то он мог себе позволить срываться не на близких, а на тех, кто реально этого заслуживал по его мнению. В Джордане все закипало при виде Малфоя, ублюдочного потомка Пожирателя! Он настолько разозлился, что оттолкнул Поттера и ворвался в купе, набрасываясь на Скорпиуса. Он схватил его за ворот рубашки и начал бить по лицу. В это время Флит и Криви, не сговариваясь, вышли в коридор, никого не подпуская близко к купе. Джем ошалело уставился на своих друзей. Он попытался оттащить Сэмила от Малфоя, едва успев уклониться от удара. Это стало последней каплей, и Поттер выхватил волшебную палочку: — Ступефай! Сэмил замер, нависая над Малфоем с занесенным для удара кулаком. Скорп тут же оттолкнул его от себя, а затем, к большому удивлению Джеймса, рассмеялся, запрокидывая голову, чтобы остановить кровотечение из носа, и не без издевки проговорил: — Да он опасен для общества! В купе вбежали Майки и Колин. Они не ожидали увидеть Сэмила, пойманного врасплох заклинанием, поэтому вопросительно уставились на Джеймса. Тот никак не отреагировал на недоумение друзей и серьезно обратился к Малфою: — Тебе лучше уйти, — может и нечестно было прогонять того, кто первым занял купе, но Джеймс успокоил себя тем, что Скорпиус сам усугубил ситуацию. * * * С началом осени вернулась ясная погода. Малфой жмурился, но смотрел в ярко-голубое небо сквозь разбитое окно в тамбуре Хогвартс-Экспресс. Он делал очередную затяжку, сигаретный дым заполнял легкие, но легче не становилось. На душе было дерьмово. Мысли, от которых он старательно пытался сбежать, возвращались вновь. Мерный стук колес болью отражался в висках и затылке, шея затекла от постоянно запрокинутой головы, а кровь никак не останавливалась, пропитав собой некогда белоснежный платок. — Ты нормальный?! — резкий голос ударил по вискам с новой силой, и Скорп невольно поморщился. Он без особого энтузиазма повернул голову в сторону того, кто сумел нарушить его покой даже в тамбуре этого чертова поезда, и увидел перед собой Джеймса. На мгновение их взгляды пересеклись. Малфой не понимал, что Поттер забыл здесь. Он не пытался специально затягивать с ответом, как делал порой Делвиш, чертов Делвиш... Но неторопливо поднес сигарету к губам и вдохнул очередную порцию дыма, прежде чем уточнить: — По сравнению с Джорданом или вообще? — сам вопрос Джеймса почему-то повеселил его. — Я из-за тебя поругался с друзьями, — предъявил ему Джем, игнорируя очередную провокацию. — Какая жалость, — получилось слишком равнодушно, но Скорпиус особо не скрывал, что ему глубоко плевать на отношения гриффиндорцев. Хотелось побыть одному. Наверное поэтому следующий вопрос возник сам по себе: — Поттер, что ты тут забыл? Тележка со сладостями вроде не проезжала. — Не называть Поттеров по имени — это один из пунктов в кодексе твоего семейства, Скорпиус? — Джем сделал акцент на его имени и вновь почувствовал раздражение от всей ситуации. Он и сам до конца не понимал, зачем пришел донимать Малфоя, но оправдывал себя тем, что оставаться в купе с друзьями все равно не смог бы. Те обиделись, а Джордан вообще чуть не заехал по лицу за Ступефай. Отмороженный псих. Лишь Флит смог его остановить. — А с каких пор ты интересуешься нашим фамильным кодексом? — с любопытством усмехнулся Малфой. — Хотя я всегда знал, что ты к моей семье питаешь особые светлые чувства. — Бери выше – всем факультетом поклоняемся тебе. Я-то, понятное дело, храню твои колдографии в коробке под кроватью, — огрызнулся Джем в ответ. Где-то в коридоре послышались голоса и смех. Они внезапно прервали странный и, казалось, неуместный для обоих разговор. — Поттер, ты пытаешься меня изгнать и из этого тамбура? — довольно резко спросил Малфой. Джем не нашелся, что ответить, и Скорп, словно пытаясь заполнить вновь наступающую тишину, продолжил: — Или ждешь благодарности за героическое спасение презренного Малфоя? Что-то мне подсказывает, что вы с папой одинаково тщеславны. И когда теряете свою популярность, вы становитесь унылыми. Ты — особенно. С последними словами на лице Скорпиуса появилась улыбка-издевка. Он чувствовал, что попал в болевую точку. Еще до того, как Джеймс вспылил. Он даже поймал себя на вопросе: "Как глубоко в Поттере живет свой собственный психованный "Джордан", способный в бешенстве убить или покалечить?". Но Джеймс словно предугадал его мысли, сдерживая свою злость: — Заткнись, Скорпиус, — не без усилий он вновь обратился по имени. — Не приплетай его сюда, а то меня так и тянет напомнить тебе о заслугах твоего собственного папаши. — Я и не претендую на обладателя самого лучшего отца в мире, потому что прекрасно знаю и, главное, признаю все его недостатки в том свете, в котором их видят и остальные, — равнодушно ответил Малфой, откидывая голову назад. — Мне уже нечего терять. Хочешь цеплять? Цепляй. Кровь из носа уже не шла, и жест показался скорее отчаянным. Скорп не пытался вызвать жалость или сочувствие к себе. Они скорее вывели бы его из себя. Просто он устал. Безразличие накрыло его с головой. И оно же окончательно остудило Поттера. Вся злость и раздражение по отношению к дерзкому, обнаглевшему слизеринцу вдруг сошли на нет. Стук колес в возникшей тишине показался невыносимо громким. А через пару минут совсем близко послышался скрип тележки и голос продавщицы сладостей, предлагающей шоколадных лягушек. — Отсюда лучше уйти, — Джем окинул взглядом задымленный тамбур и разбитое стекло, догадываясь о том, что это дело рук Малфоя. Не стоило здесь дольше оставаться, поэтому он взял Скорпиуса за локоть и попытался помочь ему подняться, но тот резко сбросил его руку, прорычав с угрозой в голосе: — Не трогай меня больше. Резкость Малфоя отчего-то задела, ведь Джем хотел как лучше. И все же он попытался скрыть свою растерянность: — Поверь, трогать тебя не входит в число моих хобби. — Прекрасно. Хоть один раз мы пришли к согласию, — невесело ответил Скорп. — Ладно, пошли. Он неторопливо поднялся, отряхивая дорожную пыль с новых брюк, и направился в соседний вагон, надеясь найти свободное купе. Джеймс Поттер последовал за ним. * * * Делвиш вышел на платформу один. Он замешкался, высматривая Скорпиуса, но тот, должно быть, затерялся в толпе суетливых учеников или одним из первых успел сесть в повозку. С другого конца вагона вышла Петра в компании Тайлера, Рэя и еще одного семикурсника. Они беспечно смеялись над чем-то. Дем понимал, что перестал существовать для сестры как минимум на несколько дней. Спокойно приняв такое наказание, он направился к повозкам. — Деелвиш, — Альбус в своей особой театральной манере подкрался со спины и еле ощутимо ткнулся в затылок. За подобные шутки Демитрий не раз уже разбивал ему лицо, но Поттер на людях упрямо продолжал вести себя двусмысленно и преувеличенно беспечно. Несмотря на последствия, его это веселило. В завязавшейся шуточной борьбе, Поттер и Делвиш чуть не сбили с ног какого-то длинноволосого парня. Тот едва успел отпрянуть, а они даже не заметили его. Выкрутившись из захвата, Дем оттолкнул Ала от себя, усмехнулся и продолжил свой путь молча. Нужно было многое обсудить, но оживленная платформа была не лучшим местом для разговоров. В заполненной повозке места Делвишу и Поттеру уступили двое слизеринцев курсом помладше. Прежде Дем и Ал вытаскивали их из стычек с гриффиндорцами, и таким образом они выражали свою благодарность. — Прошел слух, что твой отец завел фестрала, — с невозмутимой серьезностью заговорил Дем, обращаясь к Альбусу, и кто-то из учеников в повозке даже улыбнулся. — Поздравляю. — Даже если это так, мне его не увидеть, — иронично ответил Ал, подыгрывая другу. — От меня же не несет его невидимым дерьмом? — Неощутимым запахом если только, — заметил Дем с прежним равнодушием. Возвращение в школу определенно положительно влияло на него. Он чувствовал, как спокойствие и уверенность наполняют изнутри. Такого не бывало дома, и за это он ненавидел свое Бристольское поместье и отца еще сильнее. — Теперь мне неизбежно придется увидеть смерть, чтобы узреть правду, — заключил для себя Поттер в итоге, как раз когда повозки через большие кованые ворота въехали на территорию школы. В замке царила приятная суета, шум и гам учеников, успевших разделиться на отдельные компании. По пути в Большой Зал Демитрий и Ал встретили Нотта, Соло и Гойла, которые присоединились к ним, продолжив необременительные разговоры. За столом они сели на свои привычные места, готовые пропустить мимо ушей очередное Распределение. Скорпиуса нигде не было видно, и это постепенно омрачало радость от прибытия в школу. В какой-то момент Дему даже захотелось покинуть зал, но в центр вышла директор МакГонагалл и начала церемонию открытия нового учебного года. К этому моменту подтянулись остальные слизеринцы. Петра села подальше от брата, а Ивэн, напротив, — ближе. Он все еще наивно надеялся вытянуть из Делвиша правду. — Кто-нибудь видел Малфоя? — наконец не выдержал Дем, но никто не дал ему положительного ответа. Аппетит окончательно пропал из-за гадкого осадка внутри. Делвиш хотел бы поскорее допить свой кофе и добраться до спальни, но не тут-то было. Минерва МакГонагалл на этот раз завела длинную вступительную речь, Шляпа добавила пару куплетов во фрагмент песни о Гриффиндоре, а первокурсников в этом году было раза в два больше, и основная часть из них попала не на Слизерин. Краем уха Дем уловил упоминание таких чистокровных фамилий, как Уоррингтон, Витби, Блишвик и Гамп. Но все внимание зала привлекли не они. К концу Распределения директор вызвала к Шляпе Инека Бруствера, сына бывшего министра магии, и на внешне неприметного мальчишку устремились взгляды всех присутствующих. Он держался довольно замкнуто и неуверенно, стараясь не смотреть в зал. Демитрий вздохнул с облегчением, когда Шляпа определила мальчика на Равенкло. Он сам до конца не понимал еще, какая от этого выгода, но не мог не порадоваться, что сын политической "шишки" не попал под крыло Джеймса Поттера и его компании. Кстати, брата Альбуса тоже не было видно в зале, и интуиция упрямо зацепилась за этот факт. После церемонии распределения директор вновь заговорила. Ее речь мало интересовала слизеринцев до тех пор, пока не прозвучало: — Я являюсь директором Хогвартса вот уже двадцать шесть лет, сменив на этом почётном посту глубоко уважаемого и почитаемого несколькими поколениями учеников и профессоров незабвенного Альбуса Дамблдора, — что-то в голосе Минервы МакГонагалл дрогнуло и едва заметно изменилось, вызывая тишину во всем зале. — Хогвартс был его домом, его работой, его судьбой, и стал его последним пристанищем… Ученики Хогвартса были его детьми, за судьбы которых он неизменно считал ответственным себя. Смею надеяться, что приняв эстафету от этого достойнейшего человека, я с честью продолжила его дело, не позволив погибнуть его начинаниям, а возможно, и преумножила его достижения. За это я благодарю всех присутствующих в этом зале студентов и тех, кто уже покинул стены этого гостеприимного замка и отправился в самостоятельную взрослую жизнь. Именно вы делаете Хогвартс поистине волшебным местом. Я чувствую внутреннюю силу, которая наполняет ваши сердца и ждёт своего часа, чтобы открыться миру. Не растрачивайте её попусту и не используйте во зло. От вас зависит будущее Магического Мира, и я уверена – он в надёжных руках. На этом считаю свой долг исполненным до конца. Я в последний раз приветствую всех собравшихся здесь сегодня и покидаю пост директора Хогвартса, навсегда оставляя в этих стенах своё сердце... — Минерва МакГонагалл обвела взглядом Большой Зал, привычным жестом поправила очки и обернулась к профессорскому столу: — А теперь имею честь представить вам своего преемника – профессора Элберта Нормана. Собравшиеся в зале ученики ошарашенно молчали, но Минерва МакГонагалл стойко выдержала шокированные взгляды. Никто не обратил внимания на профессора Нормана. Новость об отставке застала каждого врасплох, наполняя сердца учеников тревогой и грустью. Сложно было представить Хогвартс без величайшей ведьмы современности, и казалось, что без нее замок остается беззащитным. Тишину, воцарившуюся в зале, нарушили неуверенные хлопки, уже в следующий момент подхваченные всеми присутствующими. Первыми поднялись со своих мест гриффиндорцы, выражая всю свою поддержку и уважение любимому директору. Их примеру последовали и другие факультеты, в том числе и Слизерин. Громкие искренние аплодисменты не утихали несколько минут, и глаза Минервы МакГонагалл предательски заблестели от едва сдерживаемых слез. Если бы она только знала, как не вовремя покидает школу. * * * — Дем! Иви! — Делвиш и Розье, направлявшиеся в подземелья синхронно обернулись, и им жизнерадостно улыбнулась Вирджиния Бут. — Вы со Скорпиусом неуловимы! Кстати, не заметила его в зале, — Вирджиния без укора посмотрела на Демитрия и продолжила, не обращая внимания на то, что не получила в ответ приветственной улыбки. Она к этому привыкла, и даже научилась без последствий подшучивать над природной хмуростью Делвиша. — Он задолжал мне отцовскую пластинку "Ведуний", а с тобой мне нужно поговорить... Делвишу пришлось перебить ее, чтобы она не наговорила лишнего. — На Слизерине сегодня вечеринка, там и обсудим все, — к тому же только сейчас он заметил хрупкую девушку за спиной у Джи. Кивнув ей в знак приветствия, он обратился к обеим равенкловкам: — Приходите. Подруга Вирджинии сдержанно улыбнулась, соглашаясь, и вскоре обе девушки переключили свое внимание на других учеников, напоследок попрощавшись со слизеринцами до вечера. — Знаешь ее? — поинтересовался Делвиш у Розье. — Нет, в первый раз вижу, — Ив ответил без особого энтузиазма, затем и вовсе добавив: — может, она грязнокровка? Розье с легкостью произнес запретное оскорбление, и Делвиш с такой же беспечностью отреагировал на это, лишь усмехнувшись и пожав плечами в ответ. * * * К вечеру весь Слизерин, начиная с пятого курса, собрался в гостиной. Декан факультета, профессор Морие, уже закончил обход и удалился в свои комнаты. Он был довольно флегматичен и с трудом справлялся со своими подопечными, поэтому с каждым годом те позволяли себе все большие вольности. В стенах своего факультета слизеринцы чувствовали себя уверенно. Они смело включили магический граммофон, завесили пару картин, не вызывающих доверия, плотными тканями, сделали свет приглушенным и выставили весь привезенный алкоголь и сигареты. Дерзко, рискованно и глупо, но им хотелось почувствовать себя взрослее. К тому же смелости придавал тот факт, что на коридоры подземелья были наложены предупреждающие чары, настроенные на всех, кому за восемнадцать. Один из столов для занятий был приспособлен под техасский холдем, на него беспорядочно высыпали фишки, а также выставили стопкой несколько колод карт тали-хо. Рэй Уркхарт со знанием дела начал наводить порядок перед игрой и даже культурно левитировал пару пепельниц для будущих игроков. Все напряглись, когда открылись двери гостиной, но на пороге появился не строгий учитель, а Фрэнк Мэсси. Он держал в руках огромное стеклянное блюдо для пунша, заполненное до краев бутербродами, которые удалось прихватить по пути из кухни. Расслабившись, уже в меру веселые слизеринцы встретили Соло единым шумным приветствием и колкими шутками. Он же в ответ водрузил тяжелое блюдо на стол и расплылся в счастливой улыбке, чувствуя себя героем вечера. * * * — Этот новый директор... Ты заметил его взгляд? Мне он не нравится, — Нотт нервно мерил шагами комнату, но Делвиш не пытался его остановить. Готовясь к вечеринке, он искал в еще не разобранном сундуке свежую рубашку и запонки, которые сестра подарила ему перед отъездом, обещая позднее зачаровать банальный подарок. — Ты ведь не брал его в расчет, верно? — не унимался Нотт. Демитрий кивнул, на ходу стягивая пуловер, в котором приехал. Казалось, что суета Нотта совсем его не раздражает. Переодевшись, Дем наконец заговорил: — Как только ты наладишь отношения с директором... — Что? Зачем?! Он там распинался о своей лояльности к Голдштейну! — Нотт перебил его, чуть заикаясь, и от негодования даже перестал рассекать шагами комнату, требовательно посмотрев на Делвиша. Тот как ни в чем не бывало продолжил: — Никого в этой школе не волнуют твои политические взгляды, — в его словах не было желания оскорбить или принизить, но грубость и прямота все же задели Нотта. — Докажи свою верность Норману — и получишь пост старосты. — Но это лицемерие! — Боишься замараться? — тон Делвиша резко изменился. Нотт вряд ли смог бы описать, что именно в нем поменялось, ведь Демитрий не повысил голоса, и злости в нем не было слышно, но отчего-то мурашки пробежали по коже, а на лице на мгновение предательски замерло выражение растерянности и страха. — Тогда ты безнадежен, — заключил напоследок Дем, окончательно охладив нервничающего сокурсника. Внезапно в комнату без стука заглянул Гойл, но почувствовав, что выбрал для визита не самый удачный момент, выдал короткое: «Вы идете?» и поспешил удалиться к остальным слизеринцам. — Но если доказать — то как? — уже намного спокойнее и внимательнее спросил Нотт. — Пойди открыто против своих, — Демитрий подошел к нему и жестом попросил помочь справиться с запонками. Нотт на автомате застегнул их, неуверенно попытавшись возразить: — Но... — Я помогу, — перебил его Дем, не оставляя возможности высказать возникающие сомнения. — Но не сейчас. Сегодня последняя возможность расслабиться. Пойдем. Он опустил руку на плечо Нотта, коротко улыбнулся и подтолкнул того к выходу. * * * Покинув спальню, Делвиш и Нотт попали уже в готовую атмосферу праздника. Гойл, заметив их, с ходу предложил выпить, но Дем отказался, а Нотт, наоборот, взял стакан и сделал несколько внушительных глотков. Оглядывая гостиную, Демитрий не мог не заметить, как блестят глаза посвященных от прилива адреналина, вызванного обладанием опасной тайной. Быть может, пару дней назад они еще грузились, размышляя стоит ли так рисковать, но, похоже сейчас, с горячими каплями алкоголя в крови, они скорее ощущали себя избранными, и Делвиш был намерен усилить это чувство. Скорпиуса в гостиной не было. Дем подозревал, что он, скорее всего, вообще сейчас вне стен Хогвартса. В креслах и на полу у камина группа третьекурсников наверное в первый раз в своей жизни упивались на спор элем. Те кресла считались излюбленным местом отдыха Делвиша и Малфоя, о чем, конечно, было известно всему факультету, но пьяным подросткам было уже все равно. Дем же флегматично поймал себя на мысли: лишь бы всё не заблевали. Скучающе он прошелся ближе к покерному столу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Уркхарт, как всегда, собирал весь банк. Он был прирожденным игроком, и другие слизеринцы садились с ним за стол исключительно на нетрезвую голову. С видом новичка, только что узнавшего правила игры, он мастерски читал лица других игроков. Достойную конкуренцию ему способен был составить только Тайлер, но и тот все же был скорее любителем. Уркхарт же втайне от родителей увлекался покером профессионально. С середины пятого курса каждые выходные он незаметно выбирался в Лондон поиграть, аппарируя прямо из Хогсмида, а другие слизеринцы обеспечивали ему прикрытие. Позади себя Демитрий слышал нежный смех Петры. Сестра проводила время в компании все тех же семикурсников, её поведение не было столь же женственно, как ее внешний вид и голос. Клирвотер и Марко Валлети, наравне с которыми она распивала виски, смотрели на нее по-дружески, без похоти. Они прекрасно осознавали, что другие взгляды были бы чреваты неприятными последствиями. Петра тоже это понимала: пару раз на пятом курсе она даже устраивала Демитрию сцены, обвиняя брата в том, что из-за его контроля она одинока. Дем же отшучивался, говоря, что у нее парнойя. Однако Петра сохраняла уверенность в том, что братец втайне вырывает ногти ее поклонникам в глубоких закутках подземелий. Демитрий не сразу заметил Альбуса. Друг как раз подошел к камину, коротким жестом сгоняя третьекурсников с удобных кресел. Те, пьяно шатаясь и дурачась между собой, перебрались на пол у диванов, по пути расплескивая эль из открытых бутылок. Не то чтобы на Слизерине существовала четкая иерархия, но Альбус Поттер многим внушал трепет и уважение далеко не только своим известным именем. С ним не связывались даже семикурсники, зная, что упрямство и заносчивость могут обойтись им слишком дорого. За пять лет совместного обучения даже самые конфликтные и упертые слизеринцы поняли, что за ласковыми усмешками и располагающей внешностью Ала скрывается настоящая жестокость и безбашенность в поступках. Однажды Уркхарт даже сравнил его с хищником, от которого никогда не знаешь, чего можно ожидать. Делвиш не мог не согласиться с таким сравнением, хотя если бы он сам попытался описать Поттера и свое к нему отношение, он бы сказал, что тот как книга на неизвестном языке в чертовски привлекательной обложке: пока переводишь первые строки, он умудряется удивлять чем-то новым, при этом крепко привязывая к себе тем, что ты уже успел понять о нем. Ал усмехнулся Дему озорно, жестом указывая на кресло. Кажется, у него было что-то на уме, но Делвиш спокойно направился в его сторону, присаживаясь на освободившееся место. Поттер же остался за его спиной, облокотившись о мягкую спинку кресла. Закурив, он насмешливо прошептал над самым ухом: — Ваш трон освобожден, мой лорд. К ним тут же подлетел Розье, держа в руках три полные стопки. Умудряясь не расплескав их содержимое, пьяно обнять Поттера, с которым договорился напоить загруженного Дема, он требовательно заявил: — Делвиш, даже не думай отвертеться. — Нам необходима твоя поддержка, — Ал забрал одну из стопок, давая понять тем самым, что они с Ивэном заодно. Делвиш сперва хотел возразить, но опасаясь быть облитым, последовал примеру Поттера, уточняя: — Абсент? Ив довольно кивнул и торжественно, как-то совсем душевно, произнес: — А теперь за вас! И только за вас, мои дорогие друзья! — непохоже это было на него, Розье показался Дему уже изрядно выпившим. Звон стеклянных стопок потерялся в звуках громкой музыки и гвалте голосов. Непривычно это было, но Демитрий чувствовал, как в груди щемит от тепла к опьяненным до искренности друзьям. * * * В гостиной становилось душно и жарко. Поттера и Розье поглотило веселье, и Делвиш, выбрав удачный момент, покинул их, направившись к выходу из факультета. На диванах с Джоанн, Лавеной и другими слизеринками сидела Вирджиния, но Дему удалось благополучно пройти незамеченным за их спинами. Он не готов был к разговорам, и единственное, чего по-настоящему хотелось, так это сделать пару глотков свежего воздуха. Ближе к выходу Демитрий заметил ту незнакомую девушку, что после ужина была с Джи. Она достала тонкую сигарету из пачки, собираясь закурить, но, почувствовав на себе чужой взгляд, застыла в нерешительности. Делвиш оставался невозмутимым, и все же, словно примагниченный, направился сквозь веселящуюся компанию в сторону девушки. Она была единственной, кто не поддался всеобщему веселью, но не это привлекло внимание Дема. Понять, что человек сломался, можно только по глазам, и он чувствовал, как падает в знакомую пустоту, что разъедала незнакомку изнутри. Он узнавал это ощущение, и, кажется, девушка это чувствовала, не в силах спрятать разбитые осколки своей души и боль. Она замерла, её затягивал взгляд Делвиша, словно черная воронка. А тот, забыв о том, что согласно правилам приличия нужно что-то сказать, без слов помог ей прикурить. Девушка чуть улыбнулась в знак благодарности, и Демитрий протянул ей руку. Её хрупкая ладонь была холодна, как лед. — Я собирался подышать свежим воздухом. Составишь мне компанию? — Было бы чудесно, — ее приятный голос потерялся в шуме других голосов и музыки. Уже в подземельях стало значительно легче дышать. Демитрий не отпускал холодную ладонь, без лишних слов направляясь к выходу. Скорп часто упрекал его в стремительности шагов, но сейчас Дем шел не быстро, следя за тем, чтобы девушка не отставала. В холле пришлось остановиться, чтобы открыть запертую дверь на улицу. Его действия казались привычными, не впервой было гулять по спящему замку, рискуя быть пойманным. Девушка тоже не проявляла волнения из-за того, что за спиной может раздаться голос недовольного смотрителя. Демитрий внушал ей эту уверенность своим спокойствием. Первая осенняя ночь встретила пару свежим ветром и приятной прохладой. Делвиш снял пиджак и накинул его на плечи своей новой знакомой, а затем заговорил, доставая сигарету и прикуривая: — Нас не представили вечером. Демитрий. — Я знаю, — она улыбнулась, но Дем видел в её глазах те же печаль и пустоту. Если бы кто-то из друзей сказал Делвишу, что он влюбился, то, несомненно, тот согласился бы, уточняя: в этот полный тоски и отчаяния взгляд. Сложно было бы подобрать правильные слова, чтобы передать, насколько привлекательной ему казалась грусть девушки перед этим миром, и совсем не важно было, чем она вызвана. — Почему у меня чувство, что я вижу тебя впервые? — уточнил Дем. — Потому что я изменилась за прошедшее лето? — она словно направляла его, ожидая вопроса, что же на нее так повлияло, но Делвиш так и не задал его. Они спустились к озеру, постепенно разговариваясь, и прошлись вдоль берега к ветхому дубу, что еще сильнее расросся у кромки воды. Его могучие корни выпирали из земли сильнее прежнего, а ствол выглядел неживым, гниющим изнутри. Казалось, что дни дерева были сочтены, но из года в год этот дуб, некоторые ветви которого нависали над самой водой, весной покрывался молодой листвой, а осенью скидывал её, словно по расписанию, и ученики продолжали проводить под ним время. Эта ночь не стала исключением. Делвиш совсем забыл спросить имя у своей спутницы. Лишь спустя час, попрощавшись с девушкой у входа в башню Равенкло, он поймал себя на этой мысли. * * * Празднование на Слизерине перешло в пассивную стадию самых стойких гуляк. Большинство студентов уже разошлись спать, но Альбус, Ивэн и еще человек семь расслабленно устроились на диванах в центре гостиной, допивая остатки спиртного и продолжая непринужденные беседы. Было четыре часа утра, в семь их всех ждал скорый подъем, завтрак и первые уроки. Схватиться бы за голову и направиться спать, но никто из присутствующих не думал расходиться. — Люмос максима! — Делвиш сделал освещение гостиной ярче, и на него тут же обратила внимание вся пьяная компания, в первый момент порываясь проучить наглеца, посмевшего прервать их идиллию. Но как только слизеринцы узнали в «наглеце» Дема, их желание побить кого-нибудь моментально пропало. — Расходимся по комнатам, — он говорил строго, чувствуя усталость и желание поскорее оказаться в своей кровати. — Деелвиш, не будь занудой, — возразил ему Нотт с нелепой улыбкой на губах. Он не заметил, как эти слова привлекли к нему недобрые взгляды Поттера и Розье. Дем едва заметно помотал головой, давая им понять, чтобы держали себя в руках. Конфликт был явно неуместен, ведь Нотта просто развезло. Демитрий продолжил стоять на месте и сверлить тяжелым взглядом присутствующих. Как ни странно, но его напряжённое молчание вновь подействовало. Слизеринцы начали шевелиться и ворчать, но тем не менее прощаться друг с другом. Самым трезвым из присутствующих оказался Розье, но это был общеизвестный факт — Ивэна не перепить. Он прошел мимо Делвиша, похлопав того по плечу. Сложно было не почувствовать пары абсента. Сам Демитрий помог Альбусу подняться с дивана, потянув его на себя: — Хорош староста, — усмехнулся он, придерживая друга, чтобы тот не упал. — Минус десять баллов Слизерину, — отомстил ему за издёвку Ал, и факультет действительно потерял эти баллы. * * * В комнате царил приятный полумрак, только под потолком порхал сотворенный Ивэном тусклый Люмос, чтобы никто из друзей случайно не споткнулся обо что-нибудь в темноте. Сам Розье уже вовсю боролся со сном под одеялом. Дем взглянул на кровать Скорпиуса, но она была не тронута, впрочем, как и его вещи. Хмуро ворча, он помог Альбусу стянуть свитер и слегка подтолкнул его к кровати, на что Поттер улыбнулся сквозь сон, словно мартовский кот. — Долго вы еще? — совсем невнятно поторопил их Розье. — Ив, ты чего не спишь? Свет мешает? — уточнил Дем. — Нет, я просто кое-что забыл, — Ивэн ничего не объяснил, внезапно вылез из-под одеяла и босиком прошел к своему сундуку, между делом расталкивая Поттера: — Ал, не спать! Розье тихо матерился, пока усиленно старался откопать что-то в сундуке. Наконец, он нашел то, что искал, шатаясь, прошел к центру комнаты и повернулся к друзьям. В руках он держал небольшую металлическую коробку, продолговатую, без острых углов. — В общем, — Ив немного замялся, он не умел говорить красивых речей, но заметив, что даже Ал привстал с кровати, продолжил, подавив в себе смущение: — когда мы все это затеяли, мне пришла в голову одна идея. Надеюсь, вам понравится. В коробке в ряд лежали четыре платиновых кольца, без излишеств и броских деталей, на внутренней стороне каждого из которых были выгравированы инициалы: «Д.А.И.С.». Демитрий первым взял одно из колец. Он не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, поэтому просто надел его на средний палец левой руки. Розье понимающе кивнул, взял свое кольцо и передал коробку Алу. Все это действо напоминало какой-то тайный сокровенный ритуал, связывающий друзей еще крепче. Они словно совершали сделку, равную Нерушимой клятве, обещая отвечать друг за друга до самой смерти. Делвиш поймал себя на сожалении, что Малфоя сейчас нет рядом с ними. — До конца вместе? — Альбус первым нарушил тишину. Кружилась голова, и алкоголь до сих пор циркулировал в крови, но казалось, что он никогда не забудет эту ночь и данное обещание. Поттер поймал себя на мысли, что наступит время, когда именно такое воспоминание придаст каждому из них сил в безвыходной ситуации. Словно тайное оружие, оно должно остаться навсегда. — До конца, — кивнул Дем. — До самого конца, — согласился Ив и, чуть помедлив, добавил: — Вы мне как братья.