Вишня с привкусом боли

Прошло несколько месяцев. Отношения пары были напряжены в первые дни, но постепенно депрессивный настрой омеги начал отступать, и ему на смену пришло ощущение некой эйфории. Конечно же, Ким понимал, что будет любить это чудо, просто Тэ, который не ломается — это не Тэ, даже когда дело касается настолько важных вещей. Животик рос с каждым днём. Чонгуку грело душу то, что скоро он будет держать в руках маленькую жизнь, убирающуюся на ладошках. И что, что это не его ребёнок? Гук любил детей. И да, этот малыш — уже его. Конечно, он думал о том, что поступил неправильно, ведь, возможно, придётся рассказывать малышу, что сам же Чонгук и убил его настоящего отца. Но, в любом случае, Тэ не позволил бы им даже видеться. Честно говоря, Киму определённо нравился такой расклад. Ему нравилось, что Чонгуки стал ещё заботливее, и чуть ли не на руках носил, нравилось, что внутри себя он чувствует ещё кого-то. Может и не сразу, но постепенно к нему пришло понимание того, что этот ребёнок — не только часть того мужчины, но и его собственная. Поэтому в доме Чона больше не было слышно «мерзость» и «гадость», а были лишь «чудо», «кроха» и подобное. Любовь к этому прекрасному созданию, у которого, к слову, уже начало биться сердечко, и который всё чаще пинался у папы в животике, росла с каждым днём всё больше и больше. ***

23:30

Чонгук сидит под окнами чужого особняка. Он ужасно устал и хочет есть, но киллер должен довести своё дело до конца. Когда всё было сделано, телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, которое заставило его широко улыбнуться. Малыш Чонгуки, мы никак не можем уснуть без папочки. Пожалуйста, возвращайся домой скорее, мы очень ждём тебя <3 Мой альфочка Я уже бегу, малыш. Крошке Лиен не спиться? Ты был сегодня у врача? Малыш Да, наша девочка такая красивая~ Мой альфочка Скоро буду, не скучай ××× *** Тэ сидит у окна и смотрит на чёрный густой лес. Местами становиться жутко, но не от этого вида, а от плохих мыслей. Последнее время они стали посещать его чаще обычного. Всё ли хорошо с его альфой? Может, он лежит сейчас где-то, израненный и измученный и пытается позвать на помощь, пока Ким беззаботно сопит в подушку? А может, он вообще не на задании? Может, он сейчас в каком-нибудь клубе пускает слюни на других омег? Тэ дергается, когда ощущает на своей талии руки, обнимающие его со спины из темноты. — Тэхёна, чего ты сам себе опять надумываешь? Омега поворачивает голову и целует Гука в щёчку, кладя свою голову на сильное плечо. — Привет, Чонгуки. Я…то есть, мы очень скучали по тебе. Альфа улыбается, гладит выпуклый животик и чувствует, что от этих тёплых рук малыш успокаивается. Внезапно омега чувствует, как что-то прохладное касается безымянного пальца. Он недоумевая смотрит на него, и видит золотое блестящее колечко. — Тэхёна, — Чонгук поднимает омежье лицо и нежно гладит по щеке. — моя жизнь до тебя была серым фрагментом, в котором не было ничего. Моё сердце было холодным, и сам я не чувствовал ничего. Но с твоим появлением я родился заново, ощутил всю радость жизни, обрел счастье. Ты моя половина, часть меня, без которой я неполноценен. Это кольцо бесконечно, как и моя любовь. Ты примешь этот символ безграничных чувств, который свяжет нас в единое целое до конца жизни? — Гук улыбнулся уголками губ и стёр дорожки слёз большими пальцами. — Малыш, почему ты плачешь? — Я не знаю, просто я очень счастлив сейчас… — Так это… значит да? — немного неуверенно спрашивает альфа. — Конечно да. Господи Чонгуки, я так сильно люблю тебя… — Я тебя тоже люблю…