Всегда

      Что такое любовь? Порхающие бабочки в животе? Когда море по колено? Смысл жизни? Зависимость? Неистовое желание близости? Он без понятия, все эти чувства ему неизвестны, по крайней мере он их не помнит.       Но что-то далёкое и знакомое пытается выплыть сквозь тёмную пелену. Каждый раз происходит что-то не понятное, когда взгляд падает на Ньюта, и он не знает что.       — Что такое любовь? — неожиданно, прерывая работу, спрашивает Томас.       — Что? — Ньют прекращает копать и стирает грязной рукой пот со лба, пачкая его.       — Любовь. Что это?       — Увиливаешь от работы, задавая философские вопросы, Томми? — продолжив вскапывать землю, сказал он.       — Но всё же?       — Откуда мне знать? Я же ничего не помню. Может даже нечего вспоминать.       — А если есть что?       — К чему ты это всё? — лопата снова покинула его руки. — Ты что-то вспомнил?       — Это не совсем воспоминание, скорее знакомое чувство.       — Чувствуешь, что был влюблён?       — Не совсем уверен, но, вроде, того.       — Как романтично, а теперь за работу.       И всё же, что это? Видеть только хорошее или не замечать недостатки? Но Томас постоянно видит, как Ньют хмуриться, в перерывах улыбаясь, успокаивает других, словно у него неограниченный запас терпения, как облизывает губы, когда ему что-то не нравится, или бесконечно перепачканные в земле руки. Это всё определённо можно отнести к дурным привычкам и недостаткам. Так что это совершенно точно не любовь.       А что-то большее?       — Опиши мне то чувство, что ты испытываешь. — просит Ньют вечером.       — Ну то, о чём мы говорили.       — Ну, это желание видеть, говорить, находиться рядом и касаться. Не знаю. Почему ты вспомнил?       — У меня до недавнего времени было что-то похожее, то есть не так, как у тебя, совершенно по-другому. Внутри меня было что-то чёрное и пустое, очень долгое время. Как будто я что-то потерял, но никак не мог понять что.       — Как ты от него избавился?       — Никак. Это прошло.       — Надеюсь, у меня тоже пройдёт.       — Знаешь, сейчас как никогда нужна любовь.       Иногда ночью сквозь сон чувствуется горячие руки на лице или тихий неразборчивый шёпот, словно дразнящие образы из прошлого. Это совершенно не помогает настоящему.       Он устал и боится. Прошлое осталось в прошлом, сейчас лучше сосредоточиться на загадке лабиринта, но не на чувствах прошлого человека.       Но образы такие манящие...       — Ньют. — имя сорвалось случайно, когда светлый образ снова посетил его сны.       Запах свежей травы и касания тут же исчезли. Солнце затмило непроглядная тьма и огорчение пришло на место блаженства именно тогда, когда Томас решил окунуться в чувственный сон с головой, не сдерживая и не удерживая себя.       Вся его буря эмоций вылилась в простой горестный вздох.       И горячая рука, словно по команде, легла на его щёку, успокаивая, а вернувшийся шёпот убаюкивал. И вскоре он провалился дальше, глубже в другие сны.       — Про какую пустоту ты говорил? Ты понял, что потерял?       — Кажется, да.       — И что это было?       — Когда я буду уверен, Томми, я тебе скажу.       Сны всё ярче и посещают всё чаще. Томас одновременно каждый вечер и с нетерпением ждёт ночи, и хочет, чтобы она не наступала.       Ведь вечером Ньют расцветает: заходящие солнце бросает свои прощальные лучи в его золотистые волосы, заигрываясь с ними, огненные блики от костра играют на его лице, оживляя его, а бледная луна и соседствующие звёзды, не помещаясь, отражаются в тёмных глазах.       Всё бы так и продолжалось — бесконечно долго, если бы не прибытие новичка. В честь чего устроили празднование с большим кострищем и фирменным пойлом Галли.       Ньют был пьян. Да все были пьяны.       Он разомлел от выпивки и улыбался чаще обычного, такой Ньют: весёлый, открытый, удивительный понравился Томасу неимоверно.       — Теперь я уверен, Томми.       — В чём?       — В этом.       Ньют пододвинулся ближе, заглянул в глаза и пробежался взором по губам, Томас ничего не успел сказать, как он поцеловал его.       Губы были горьки от алкоголя, они двигались то пьяняще медленно, то страстно и быстро.       Это было безумно. Словно сон стал реальностью. Земля улетела вверх, а небо упало в бездну. Всё шло кругом и стояло на месте. Смутное далёкое чувство скреблось и пыталось вырваться из заключения, но напрасно.       Томас уже думал, что сойдёт с ума, но Ньют отстранился с шальным взглядом и припухлыми губами.       — Я любил тебя. — понял Томас.       — Я тоже.       — До сих пор?       — Всегда.