Если боишься

"Если боишься чего-то - сделай прямо сейчас.." Верчу эту фразу в уме уже которую неделю, переставляя слова, произношу негромко, опасаясь, что забылся и сейчас не наедине с собой. Смакую ее на языке, она медленно затекает внутрь, будто покрывая слизистые тонким слоем металлической жидкости, красным мажет шелушки на губах. Тру их тыльной стороной ладони, и чувствую липкие следы на щеках. Бред, это игра воображения. Но сильнее и правдоподобнее это ощущение бывает в моменты, когда ты целуешь меня за сценой после концертов моей the Matrixx, на которых все в дрова. Традиционно в дрова. Не могу не пить перед выступлением, и не хочу. А зачем? Программа тысячу раз заезжена, только в коме не исполню. Или чтобы отбиваться от твоих рук, которые лезут вечно не туда, куда нужно? Помню это ощущение. Необычное. Я никогда не разрешал тебе близкого к произошедшему тем вечером. Стойка казалась чем-то спасительным в этом алом, душном мигающем месиве звуков гитары Аркадина, с на полтона опустившимися первыми струнами, слишком громкими барабанами, местами перекрывающими мой голос в переходах от куплета к бриджу. А у тебя до ноты как на записи. Робот, машина, алгоритм. Да, я закрываю глаза, и представляю, что клавиши прописаны на флешке в программе, а тебя нет. Потому что завидую. Даже в таком херовом состоянии. Песня сменяет песню, их не считаю. Ты трогаешь меня будто невзначай. Злит, потому что отвлекает. Отвлекает, потому что злит. Улыбаешься. Я замечаю, но не смотрю. Потому что краснею. А ты думал, для чего у Мэтрикса вечно такой однотипный густой свет? Выпадаю из времени, а когда возвращаюсь- не без радости осознаю: идёт проигрыш. Оглядываюсь на Валеру, пытаясь понять, не пропустил ли чего. Нет. А вообще- мне все равно. Становишься на колени, полубоком к фанатам. Привычный жест. Будто бы покаяться пришёл или извиниться. Нет конечно. Извечная игра. Твоя ладонь ложится мне на низ живота, медленно ползёт косточке на бедре. Она ледяная..Размеренно гладишь спину через чуть намокшую чёрную рубашку, а на проигрыше как всегда вовремя вступаешь, осторожно выйдя из зоны досягаемости. Повезло, что стойка руки занимала. Раздражаешь, но в эти моменты я обычно слишком пьяный, чтобы что-то ответить. Да и правильно ляпнул как-то Хакимов: " Пока толпе нравится, пускай творит, что хочет" Вот мы и сидим у меня в комнате на съемной ровно через две недели. Не выходил из квартиры с того момента, как ввалился сюда хламиной после последнего концерта. Перерыв в графике позволял. Мне было жутко, и одновременно никак - нить полного осознания была давным давно потеряна, разбросана частями на улицах Асбеста, в подворотнях Свердловска и клубах Москвы. В зеркале видел слишком обычное, слишком смазанное усталостью и парами почти что зеленое лицо, от того не реалистичное, потому что уже приросло к интерьеру прихожей. Отвратительно А руками ощущал горячие отпечатки на лице и коже шеи. На ключицах и животе, по которому прошлись твои пальцы. Они жгли, я вырывался и кровоточил. И внутри по мне текла закипевшая субстанция, которая в миг застывала, когда, я понимал, что хочу и боюсь. Хочу и боюсь тебя. Тебя раскрошить и уничтожить. Порезать и замотать в пакеты для мусора. Но до этого дотронуться так же. Узнав, чем я всё закончу, ты уже не будешь рад тому, что я с тобой ласков. Но в том и смысл, в честности. - Глеб, а с чем был этот чай?. -С ромашкой и ...предвкушением моей любви.