Thirsty

Чимин не любил все эти современные истории о вампирах: они то блестят на солнце, то просто какие-то тряпки, которым приходится отключать свои чувства. Но вместе с тем, его это дико веселит — людишки такие забавные, всячески пытаются себя убедить, что даже самый страшный хищник может влюбиться в свою жертву, пощадить ее ради их любви. Такие забавные, не правда ли? Только вот все всегда забывают про основной закон природы — съешь или съедят тебя. Заманивать в свои лапы жертв в этом веке стало значительно проще — люди, всегда бывшие падкими до красоты, совсем свихнулись на модельной внешности, а корейская индустрия развлечений, завоевавшая достаточно огромное количество сердец, оказала огромную услугу Чимину и ему подобным. Потусторонняя, темная красота, которой наделены все дети ночи, особенно полюбилась всеми — даже самый натуральный натурал сгибается под сладкими речами и смертельной хищной привлекательностью. Неправда ли очаровательно, как овечка добровольно подходит ближе к своему убийце-льву, безропотно подставляет свою шею, не сопротивляется, когда клыки сжимаются вокруг и пьют до последней капли кровь. Вот и сейчас, выбравшись на охоту в очередной клуб своим кланом, найти еду оказалось не так уж сложно. Буквально пять минут на танцполе под оглушающие басы танцевальной музыки подарили каждому полуночнику. Парни и девушки призывно танцевали перед хищниками, пытаясь привлечь их внимание, обвивая руками, разгорячено дыша на мертвый холод кожи. Выбрав себе по одной жертве, семеро хищников расползались по углам, в тень, дурманя податливое сознание, опьяняя ядом красивых слов и распаляя холодом прикосновений. Продолжая лениво двигаться, жертва всегда прижимается ближе, шепча извечную фразу: "Почему ты такой холодный? Неважно. Я тебя согрею". Чимин не знает, как реагируют его братья, но у него эти беспечные слова всегда вызывают только хищную улыбку. Это так мило. Но пусть будет так, приятные мысли, адреналин и страсть в венах - лучший коктейль, который только можно придумать, лучший дурман, кружащий голову. А страх и ужас отдают горечью и не оставляют никакого удовольствия после. Мучительно медленно спускаясь поцелуями к шее и пульсирующей артерии под дикие басы и грохот сердца, проникая ладонями под одежду, успокаивает жертву. Нам ведь не нужна паника, правда? Шея - излюбленное место, если жертву приходится зажимать в углу клуба. Хотя Чимину больше нравится внутренняя сторона бедра. Но после потери сознания из-за покинувшей каналы тела крови не особо хочется получить тяжелым телом по голове. Выцеловывая и засасывая кожу, Чимин слышит абсолютно наивное: "Только без засосов". Ох, дорогуша, поверь на слово, это должно беспокоить тебя в последнюю очередь. Пальцы сжимают крепче талию жертву (дитя ночи даже не помнит, кого в море беспорядке света, музыки, призывных движений бедер на уровне его члена он схватил, да и не особо это его волнует), в голове начинается медленный отсчет. Раз. Язык в очередной раз проскальзывает по шее, вырывая очередной глухой стон на выдохе и ускоряя биение сердца до критического количества ударов. Два. Губы грубо смыкаются и оттягивают чувствительную кожу, движение крови под ней вибрацией проходится по телу вампира. Три... Никакой жалости. Ничего личного. Только голод. Безмолвный крик боли, на секунду остановившееся сердце, мгновенно вновь пустившееся в тарантеллу, и основной персонаж этого вечера, насыщенной струей брызнувший в глотку хищника. Кровь, покидающая тело, наполняла хищника, прогоняя электрический заряд по телу. Пальцы бедолаги пытаются отодрать от себя свою гибель, сжимаясь и разжимаясь на плечах, но, разумеется, уже поздно что-то делать. Ногти пытаются впиться в кожу живого мертвеца, чем больше раззадоривают кровососа, чьи клыки сильнее сжимаются на шее. Чимин не любитель отрывать куски плоти от своих жертв. Но что уж тут поделаешь. Как говориться, непредвиденная ситуация. Когда напор крови уменьшается, приходиться немного включиться в процесс, вытягивая с последними каплями крови и остатки жизни из уже ничего непонимающей жертвы. Нельзя же оставлять свою овечку вот так - никаких свидетелей. Тело безвольно повисает в крепкой хватке лап хищника. Прекрасно. В зубах остается плоть с шеи, тело валиться на пол, стеклянные глаза безжизненно смотрят на человека за спиной охотника. Чимин оборачивается, проглатывая вырванное мясо и облизав губы. Человек напротив хитро улыбается, поаплодировав. Чимин отвесил шутливый поклон, стукнул кулаком по протянутому ему, оставляя чуть живую жертву другу-гул. Дети ночи должны помогать друг другу. Никакой жалости. Ничего личного. Только голод.