Махаон

Опустошена. Водоворот событий и стычек с Тэхёном истощили меня настолько, что из головы выветриваются и паника, и желание узнать чужие секреты. Мыслительный процесс полностью останавливается, поглощая в пучину пустоты и тяжелой тишины. Но вот саднящее ощущение между рёбер никуда не исчезает, наоборот — усиливается после обрушившегося на мои плечи мужского гнева. Хочется скрыться от глаз всего мира: зарыться под одеялом или спрятать голову в песок. Ссора с Кимом в очередной раз доказала, что моя позиция ничтожна и никому не интересна. То, чего я добиваюсь — чтобы «мы» звучало не только, как безразличное местоимение — его совсем не волнует. У Тэхёна есть своё неизменное правило, и мне его точно не по силам расколоть. Что же для него тогда значит быть парой? Неужели ворох непреодолимых секретов и частичная отчуждённость будет преследовать нас всегда? Если я с этим не согласна, есть ли у меня шанс донести до него эти мысли? Отчего-то вера почти иссякла. Пусть я больше не сопротивляюсь, Тэхён всё равно прикладывает силу, ведя меня к брошенному во дворе автомобилю. Он так злился и спешил выяснить отношения, что оставил транспорт заведённым и с распахнутой дверцей с пассажирской стороны. Хоть меня и подмывает демонстративно хмыкнуть, я всё же сдерживаюсь и послушно усаживаюсь в салон. Каждое движение мужчины нервное и резкое — точно треснула и разлетелась его маска холодной сдержанности. Всё это время подстрекающая меня к действиям обида куда-то предательски испарилась, оставив после себя едва различимый стыд. Стыд за свою наивность и надежду пробиться сквозь каменную стену. Я всегда действовала отчаянно, когда меня что-то действительно волновало. И, как правило, после очень сожалела и презирала себя, что не смогла вовремя остановить своё навязчивое желание довести до заветного идеала взаимоотношения. Так я упустила свою первую подругу, пытаясь влезть в её семейные неурядицы с перспективой вселить в неё жажду к борьбе за мечты. И первую серьёзную любовь, выпотрошив ему всю душу своими сопливыми взглядами на крепкую пару. После таких вот ошибок я и сформировалась в замкнутую и неуверенную личность. Самое отвратительное, что я снова ушла с головой в больные фантазии, изредка отдёргивая себя здравомыслием, и очнулась только сейчас, когда путь назад едва ли виднеется. Я всё ещё без памяти влюблена в Тэхёна, но теперь я не уверена, что жажду с той же силой знать истину, которая всё это время ловко ускользала сквозь пальцы. Возможно, мне стоило оставить за закрытой дверью секреты Кима и погрузиться исключительно в чувства, пусть и осталось бы в итоге горькое послевкусие, но, тем не менее, я не балансировала бы над обрывом. Я громко и тяжело выдыхаю, будто желаю изгнать из себя всю сковывающую тело тяжесть. Каждая новая мысль превращается в массивный камень и давит на солнечное сплетение, всё больше наращивая потребность в избавлении от всех окружающих неприятностей. Под языком скапливается горечь, которую хочется сплюнуть, но вместо этого я сглатываю. Словно поток негатива протекает обратно в желудок, оседая тяжестью, как после переедания. Уж не знаю от чего меня пыталась предостеречь Чеён, когда сама столь глупо попалась и проиграла. Я не должна была полагаться на неё, ведь результат не принес желаемое. Теперь из-за неё мои неокрепшие узы с Тэхёном вовсе имеют риск расщепиться на невидимые глазу атомы. Хотя почему я виню в происходящем её? Разве обратиться к матери Джису был не мой выбор? Что мне мешало рассказать возлюбленному о кознях его бывшей? Его тайны? Молчание и нежелание рассказывать обо всем мне? Точно. Мы оба бились лбами друг об друга, выпустив наружу один сплошной эгоизм. Ни один из нас не попытался поговорить и решить проблему. Я — ослеплённая своими доводами — жаждала правды, а он — живущий непоколебимыми принципами — не хотел уступать. К чему мы в итоге придём? Наверное, всё встанет на свои места после разговора с Чеён, к которой мы направляемся. Настолько глубоко ушла в размышления, что упустила момент, когда Тэхён сел за руль. Возвращаюсь в реальность после того, как слышу музыку из колонок. Невольно мой взгляд цепляется за длинные красивые пальцы Кима: указательный и большой настраивают звук на магнитоле, а остальные аристократично вытянуты. Совсем скоро эти пальцы окончательно сомкнутся вокруг моей шеи. Раздастся ли хруст сломанных костей? Перестанет ли воздух поступать в легкие? Вместе со звуками в нос ударяет запах ветра, заскочившего с улицы в салон, и мужского одеколона, из-за которого у меня каждый раз тянет в животе. Моё тело охватывает жар, отпуская холод и немоту после принятия ситуации. Спина покрывается испариной, как в сорокоградусную жару, а в горле становится сухо. Осталось дождаться головной боли и можно смело сравнивать своё состояние с похмельем. После стрессовых вспышек всегда так. Неосознанно я продолжаю следить за руками Тэхёна: вот он переключает скорость на четвёртую, вот сжимает руль, вот снова тянется к коробке передач и ставит на нейтральную, когда притормаживает у светофора. Что же будет, когда мы приедем в нужное место? У меня совсем нет никаких мыслей и предположений о том, в каком русле продвинется диалог. Устроят ли меня его ответы? Даст ли он мне их вообще? К чему я готова точно — так это к разочарованию. — Ты притихла из-за раскаяния или обиды? — вдруг прерывает молчание Тэхён, из-за чего я по инерции поднимаю взгляд на его лицо. Мужчина на меня в ответ не смотрит — равнодушно наблюдает за дорогой, пока маневрирует между автомобилями. Кажется, он заговорил со мной только, чтобы отвлечь от собственных мыслей, нежели ему действительно интересна моя реакция на его обвинения в разнюхивании. — А есть разница? — язвительно уточняю я, не пытаясь скрыть своё настроение. — Я спросил не для галочки, — терпеливо поясняет Ким. Тихо фыркнув, я демонстративно отворачиваюсь к окну, скрещиваю руки под грудью и всем видом требую прекращение диалога. Тэхён не настаивает.

***

В отличие от моего пасмурного самочувствия, на улице ярко светит солнце и настырными лучами скользит по чёрной макушке волос, припекая. Духота застревает в носу и тяжестью оседает в легких, пригвоздив отвратительное самочувствие к разбередившим эмоциям. Понимание того, что я в шаге от правды — оказывается ношей, тяжесть которой я ещё не смогла в полной мере оценить. Страх, что я не смогу смириться с демонами Тэхёна ощущается слишком отчётливо — самой смешно, ведь я была той, кто стремительно пытался ухватиться за эту самую нить откровения и раскрыть запечатанную книгу. И что теперь? Ступая по горячему асфальту, я украдкой смотрю на мужчину и хочу отыскать в нём поддержку, но он выглядит таким отстранённым, что всё стремление улетучивается. Я уже даже не задаюсь вопросом, где это мы, смиряясь со всем. Руки Тэхён держит в карманах брюк, лишая меня возможности подхватить его пальцы и сжать. Уверенной поступью вышагивает вперед, стремительно приближаясь к кирпичному зданию, едва ли напоминающему жилой дом. Да и что это за база такая в глуши? Загородный дом посреди леса, теперь и это. Когда мне было семь лет, я часто гуляла с двумя буйными мальчишками. Они постоянно задирали послушных детей и периодически устраивали драки друг с другом, чтобы выяснить, кто из них круче. Я же таскалась за ними только по той причине, что мои ровесницы любили играть в дочки-матери, а мне хотелось бегать, исследовать и испытывать более яркие эмоции. И периодически, в особые дни, как я их называла, эти мальчишки приводили меня на свою базу, где посвящали в свои бунтарские планы. Базой являлся заброшенный некогда жилой участок одной пожилой пары, чьи отпрыски, не заинтересовавшись наследством, оставили гнёздышко родителей без присмотра. Конечно, этот дом в таком состоянии долго не простоял, и вскоре его снесли, но пока у нас была возможность, мы там тусовались. То, куда мы приехали, мне очень напоминает ту нашу секретную базу, только постройка выглядит более внушительной и стабильной. Любой нормальный человек сюда вряд ли сунется. Я останавливаюсь, чувствуя, как деревенею. Мы войдём внутрь, и тогда всё перевернётся с ног на голову. У меня очень плохое предчувствие. Да, я сама всё хотела знать и шла на неоправданные риски, пытаясь выяснить всё сама, но сейчас я не ощущаю долгожданной победы. Наоборот, меня не покидает чувство, что я буду сожалеть обо всём. Может быть, слепо растворяться в чувствах и ни о чём не ведать — это своего рода утопия? Отстранённое выражение лица Тэхёна мне совсем не помогает определиться. Не двигаясь вперед, я неотрывно смотрю в спину мужчины и колеблюсь. Он же, словно ощутив нестабильную вибрацию от меня, замирает перед дверью в дом и оборачивается вполоборота. Его пронизывающий чёрный взгляд врезается в меня, как стрела в мишень. Тэхён молчит и цепко ухватывается за все мои душевные терзания. Если бы он разглядывал меня чуть мягче, я бы набралась уверенности и сделала шаг навстречу. — Я… — выдыхаю едва слышно и сжимаю губы, совершенно не зная, что сказать. — Поздно уже идти на попятную, ты так не думаешь? — красноречиво выгнув бровь, произносит Тэхён, прекрасно считав мои страхи. Непроизвольно хмурюсь. Мне отвратительно, что он так легко лавирует внутри моих эмоций и чувств, распознавая каждую по щелчку пальцев, когда я только и могу упираться лбом в стену и не понимать, почему так холодно. — Знаю я, — раздражённо фыркаю, не сыскав необходимой поддержки, и с волевым упрямством сдвигаюсь вперед. Мог бы хоть немножко показать участие. Понимаю я, что очень сильно разозлила его своими поступками за спиной, но раз уж такая песня, то можно же протянуть руку? Тэхён впускает меня в дом, ждёт, когда я пройду вглубь, и входит следом, заперев дверь на замок. Бежать можно было бы через окно, но я замечаю прибитые поперёк к оконным рамам деревянные плашки. Внутри помещение выглядит ещё хуже, чем снаружи. Необжитый, холодный и серый дом. Бетонные стены, покосившийся шкаф, обшарпанный диван и приглушенное освещение. От жуткой атмосферы мурашки по коже. Без излишнего интереса обвожу взглядом кухню, открывающуюся через проём справа: коричневый гарнитур, металлическая посуда, маленький стол и один единственный стул с торчащим из ножки гвоздем. Поворачиваю голову влево и первым делом вижу одинокий диванчик, на котором сидит с унылым выражением лица Чеён, — она пристально смотрит на нас и молчит. Чуть поодаль замечаю того парня, который забрал из торгового центра бывшую жену Кима и увёз в неизвестном направлении, — он сидит за низким столом и преспокойно протирает детали разобранного пистолета. От вида оружия у меня сводит мышцы живота и перестаёт поступать кислород в легкие. Незнакомец, словно почуяв мой затравленный взгляд, поднимает безучастный взгляд, не прерывая своего занятия. Секунда, две, он кивает, будто приветствуя, и разрывает зрительный контакт. — Ты уже показал ей, Юнги? — игнорируя женскую половину, спрашивает у незнакомца Тэхён и проходит мимо меня, остановившись где-то посередине комнаты. — Она была в восторге, — монотонным образом отвечает Юнги, покосившись на притихшую Чеён. Девушка продолжает пристально пилить меня мрачным взглядом. От той милой и напуганной кокетки уже ничего нет. Сейчас я вижу перед собой только разбитую и явно злую Пак, готовую начать оборону. Меня съедает любопытство. Снова. Я чего-то не понимаю, и это угнетает. Видимо, подручный Тэхёна показал Чеён что-то неприятное и, наверное, очень огорчающее, раз все маски разом слетели. Но я не успеваю об этом поразмышлять, ибо мужчина внезапно поворачивается ко мне и одаривает пронизывающим до костей взглядом. От таких режущих воздух глаз сосёт под ложечкой. Хочется скрыться, но ноги прирастают к полу. — Покажи и ей, — глядя на меня в упор, произносит Тэхён. Живот сводит сильнее. Ещё неизвестно, что такого мне хотят явить, но какое-то шестое чувство просыпается и под вопль, предостерегающий об опасности, подсыпает в кровь адреналина. Губы сами по себе сжимаются в тоненькую линию, а тело напрягается. Мужчина, которого Ким называл ранее Юнги, с усталым вздохом, словно его просят о чём-то энергозатратном, чуть приподнимается и юрко достаёт из заднего кармана какую-то карточку. С настороженностью улавливаю взглядом каждое ленивое движение брюнета: непринуждённо скользит кончиком языка по уголкам губ; прокручивает между пальцев карточку, которую я тут же распознаю, как фотографию; наклоняет голову вбок и протягивает мне предмет. В ответ я продолжаю неподвижно стоять, как изваяние, не желая шокировать себя тем, что там изображено. То, что на фото нечто обескураживание — я уверена. Обдумать дальнейшие действия мне не даёт Тэхён, перехватывая карточку и практически тыча её мне в нос. — Чт… — вылетает непроизвольно, но продолжение застревает поперёк горла. На фотографии изображен некий мужчина в смутно знакомом пальто с перерезанным горлом. Тошнота подступает к горлу, а голова идёт кругом. Жар опаляет кожу изнутри, а рассудок мутнеет. В ушах резкими импульсами звенит, опустошая голову от всех мыслей. Перед глазами появляются красные пятна, а в носу свербит от вымышленного запаха железа. Туманно я понимаю, что моё воображение переносит меня в то место, где находится окровавленное бездыханное тело человека, которого некоторое время назад я видела собственным глазами живым и бодрым. Только сейчас мне приходит истинное осознание ничтожности человеческой жизни. Настолько слабые существа, состоящие из обыкновенной плоти. Ничего не стоит лишить кого-то самого ценного и, казалось бы, самого естественного, что есть у нас. Расщепляясь изнутри от недоумения и ужаса одновременно, я перевожу взгляд на Тэхёна, глубоко внутри надеясь, что он рассмеётся и окрестит всё глупой шуткой, но его лицо — камень. Никаких эмоций. Непроницаемый чёрный взгляд на идеальном полотне лица. Пытаясь защититься от его холода, я стискиваю свои плечи руками и выдыхаю горячий клубок воздуха. — Узнаешь? — уточняет мужчина, настырно цепляясь пронзительным взглядом за мои глаза, а я и не смею отвернуться. Болезненные покалывания скользят по позвонкам, вынуждая крупно дрожать, что, несомненно, не скрывается от внимания Тэхёна. Его вопрос — угроза. Нет нужды осведомлять его об этом мертвеце — он и без того знает, кто и за что покинул этот мир. Всё из-за меня. — Почему? — срывается хриплый шепот с губ прежде, чем я полностью осознаю смысл происходящего. Испугавшись собственной «дерзости», я опускаю взгляд и кусаю нижнюю губу. — Потому что Тэхён иначе не умеет, — внезапно вступает в разговор Чеён, подпрыгивая на свои тонкие ноги и упирая воинственный взгляд в Кима. — Именно такие наказания ждут окружающих за неповиновение, да, любимый бывший муж? Скривившись из-за ласкового обращения, произнесённого ядовитым тоном, мужчина недовольно швыряет фотографию на стол. Я, вздрагивая каждые пару секунд, пустым взглядом наблюдаю, как карточка скользит по поверхности. Её забирает Юнги и обратно прячет в задний карман, а после достаёт из-под стола коробку и вынимает оттуда какой-то наполовину собранный конструктор. Если бы во мне осталось хоть чуть-чуть смелости, то я определенно бы посмеялась над абсурдностью происходящего. — Твоя участь никак Наби не коснется, — парирует Тэхён. Я точно схожу с ума. Ведь иначе никак не объяснить, почему в данной ситуации я чувствую, как в груди разливается обжигающее тепло. Я должна судорожно соображать, как сбежать, как бросить всё и спрятаться от хладнокровного и ужасного Ким Тэхёна, но всё моё нутро сосредоточенно на хриплом голосе и на подтексте сказанного. Мне снова сойдёт всё с рук. — То есть она исключение из правил? Я поворачиваю голову и вижу, как хмурится миниатюрная девушка. — Может быть, она и делает всё наперекор моим указаниям, но её цели отличаются от твоих, Чеён, — твёрдо проговаривает мужчина, будто ставя очередную точку между ним и бывшей женой. И снова это удушающее и одновременно с тем прекраснейшее чувство превосходства и самодовольства вспыхивает под кожей. — Я ничего не понимаю, — почти неслышно вклиниваюсь я, осмелившись коснуться пальцами крупного мужского запястья. Он моментально поворачивается ко мне. Хоть его выражение лица не меняется, я ощущаю, как бережно Тэхён перехватывает мою ладонь, чуть сжимая. — Ты ведь хотела узнать правду, так давай начнём. Я киваю. Такое ощущение, что мне самой неизвестно, чего я хочу и как далеко готова зайти. Те чувства, что успели зародиться к этому мужчине, не обосновано быстро выросли и затмили весь здравый смысл. И даже в таких ситуациях, когда мне становится настолько страшно, происходит что-то незначительное, намекающее, что я для него особенная, и всё уходит на второй план. Чья-то смерть должна была стать не просто сигналом к бегству, ведь это куда значительнее, чем то похищение, но даже это событие довольно быстро выветрилось из головы. Сколько бы я себе не повторяла, что не должна ему доверять, сердцу плевать. — Постой, что насчёт меня? — повышает голос Чеён, явно возмущенная тем, что её так быстро вытеснили из разговора. — Я теперь своё наказание буду отбывать под надзором твоего пса? Девушка не подбирает выражения, а судя по отрешённому выражению лица того самого «пса», всем плевать на её попытки плюнуть кислотным ядом. Уж не знаю, чего больше во мне: желания продемонстрировать ей, что Тэхёну я нужнее или жалости к её загнанному в угол положению. — Я дважды не наступаю на те же грабли, — отрезал Ким. — Но она же здесь. — Это уже тебя не касается. — Или ты ей столько позволяешь из-за её брата? Вся эйфория чувств расщепляется в ту же секунду. В душе холодеет, а сознание возвращается на место. — Из-за Чонгука? Объясни немедленно! — требую я, нервно и смело дёргая руку Тэхёна. Мои пальцы из-за волнения непроизвольно сжимаются, выдавая моё нестабильное состояние. Мужчина кидает последний презрительный взгляд в сторону своей бывшей, тем самым затыкая ей рот, а после освобождает руку из моей хватки, тут же пряча её в карман. — Помнишь, я говорил про мужчину с фамилией Манобан? — заходит, как мне кажется, издалека Тэхён. — Посол, помню. Я думала дело в его дочери, — перестаю ходить вокруг да около и раскрываюсь перед собеседником в своей осведомлённости. Он едва заметно хмыкает, улавливая посыл моих слов. — Думаю, что ты ошибочно считаешь, будто мне нужна Лиса. Ты когда-нибудь задумывалась, откуда Чонгук приносит деньги? Моё тело деревенеет. Старые сомнения втыкаются в сердце острыми клинками. — Он подрабатывает, — несмотря на ком в горле, непоколебимо отвечаю я. Тэхён поджимает губы и несколько секунд вглядывается в моё лицо. Похоже, он прекрасно понимает, что я осознаю, куда идёт разговор, но отторгаю его всей душой. И всё же Ким принимает решение идти до конца. — Курьерам не платят такие суммы, которыми можно заплатить за целый семестр обучения на юриста в хорошем университете. — На что ты намекаешь? — мой голос дрожит. — Ты не задумывалась, почему отец Лалисы одобряет такой сомнительный союз с бедным мальчишкой без имени и связей? Нет. Заткнись. — Как у своего отца я делаю всю грязную работу, так у Монабана — твой брат. Рука, ведомая резко вспыхнувшим гневом, сама по себе взметнулась и ударила по лицу Тэхёна. Я вижу обескураженную моей выходкой Чеён: её глаза округлены до невозможных размеров, а рот прикрыт обеими ладошками. Даже невозмутимый коротышка, который до этого увлечённо и отстранённо от общей обстановки собирал из конструктора вроде бы корабль, замирает и поднимает на меня внимательный взгляд. Где-то на затворках сознания я понимаю, как в кожу вгрызается всеобщее напряжение, но бьющий ключом из-за ярости адреналин заглушает всё вообще вокруг. Осознание поступка подступает слишком медленно, уничтожая все предоставленные секунды для побега гнетущим молчанием Тэхёна. Ладошка пульсирует, дыхание сбивается ещё сильнее, когда мужчина возвращает зрительный контакт. Его лицо выражает уверенность, будто бы всем видом он хочет донести до меня честность своей истории. Но мне она невыносима! Это просто не может быть правдой! И если он захочет вновь произнести эти ублюдские слова, то я не поскуплюсь на ещё одну пощечину. — Ты лжёшь! — плюю презрение ему в лицо, но Ким никак не реагирует, продолжая смотреть в глаза так пронзительно, что невольно начинает просыпаться желание скрыться от него. — Сама хотела знать, что я скрываю, а теперь, когда эта правда тебе в тягость, отторгаешь её. Мне понятно твоё нежелание принять действительность, — начинает противоречиво самому себе отвечать Тэхён, после недолгой паузы. — Именно поэтому я не хотел рассказывать тебе об этом. Но скажи, какой мне резон наговаривать на твоего брата? Какая мне польза? Он говорит так, будто издевается. Будто знает человека, с которым я выросла, с которым делила в своей жизни всё радостное и всё самое ужасное, лучше меня. Он смеет приравнивать моего брата к кому-то вроде себя. — Чонгук не совершает преступлений! Чонгук не причиняет никому вред! Он… Он… — задыхаясь воздухом, выдавливаю из себя я. Нет. Тэхён не прав! Он ничего не знает о Чонгуке. Мой брат очень добрый человек с широкой душой. Я всё ещё помню, как он плакал в детстве, когда увидел сбитую автомобилем птицу. Чонгук из тех, кто готов протянуть руку помощи каждому, поэтому он никак не может быть таким же душегубом… По вискам ударяет воспоминание, когда Чонгук утверждал, что отец Лисы бизнесмен, но как оказалось — это не правда. Зачем он соврал? Живот болезненно крутит, а сердце ускоряет свой ритм. Чонгук не мог так поступить по отношению ко мне. Голова идёт кругом. — Ты лжешь! — упрямо повторяю я, но мне самой слышно, как жалко и сломлено звучит голос. В глазах застывают колючие слёзы, а под языком скапливается горечь. Чёрт возьми, эта запрещённая территория! Чон Чонгук слишком важен и дорог мне! Я не должна верить во весь этот абсурдный спектакль, поставленный Тэхёном! Как мой маленький, наивный и добрейший братишка может быть… другим? Нет! Но силы почему-то покидают моё тело, отчего я, пошатнувшись, делаю неуверенный шаг назад. Не успеваю осесть, как оказываюсь подхваченной под локти Тэхёном. Мужчина аккуратно возвращает мне равновесие и с сожалением заглядывает в мои глаза. Впервые за сегодня меня душит не его лёд, а какие-то тёплые эмоции. Сердце разбивается на две части: первая жаждет оттолкнуть мужчину из-за гнусной лжи в отношении моего брата, а другая горит от желания прильнуть к крепкому торсу. Шмыгаю носом и хрипло выдыхаю, позволяя Тэхёну подвести меня к дивану и усадить рядом с молчащей Чеён. Когда Ким отпускает меня, Пак суетливо пододвигается ко мне и неуверенно поглаживает изящной ладошкой по плечу. Её ритмичные движения на миг успокаивают. — Он очень проблемный, из-за чего есть сложности, — не давая мне времени, чтобы прийти в себя, продолжает Тэхён. Теперь моё сердце наполняется страхом. Я округляю глаза и, прерывисто вдыхая, торопливо спрашиваю: — Что ты имеешь в виду? — Мне нужно подступиться к Манобану, и ты мой запасной план. Глаза щиплет, а сердце тарабанит где-то в ушах. Слова Тэхёна омерзительно чёрствые, а его глаза отражают лишь холод. Он говорит все эти отвратительные вещи, как само собой разумеющееся, а мне остаётся только задыхаться и сгорать изнутри. Мои мечты и надежды в отношении него рушатся на глазах, как карточный домик. Преданная и использованная — вот как я себя ощущаю. Теперь я убеждена, что влюблена была одна я. Чон Наби, наивная глупышка, оказалась отличным инструментом для хладнокровного хищника Ким Тэхёна. Но он так реалистично играл. — Ты собираешься навредить Чонгуку? — задаю вопрос, возвращая в руки самообладание. Между рёбер щиплет и зудит, отчего хочется разодрать плоть в клочья, чтобы достать гадкое мешающее чувство, но я лишь сильнее стискиваю ладошки и поднимаю чёрный, бездумный взгляд на мужчину. Тэхён явно ощущает изменение в моём настроении, но не спешит предпринять какие-то попытки, чтобы разбить нарастающую в данную секунду стену между нами. И это можно смело считать за ответ и подтверждение. Как же чертовски чешется. — Честно сказать, изначально так и было, но сейчас проще будет избегать с ним прямых стычек, поэтому я хотел повлиять на него с твоей помощью, — раскрывает карты Ким, видимо, считая, что отныне у меня нет выбора, кроме как принять все его условия. И, на самом деле, он абсолютно прав. Сейчас моя единственная задача — защитить Чонгука. Плевать на жертвы и методы. Я не могу потерять ещё и его. — Я всё ещё тебе не верю, — высказываю своё сомнение, но не даю возможность Тэхёну оправдаться: — К тому же, он знает, что я с тобой в отношениях, так что преимущество внезапности у тебя отсутствует. Ким вдруг веселеет и начинает самодовольно улыбаться, отчего я недоумённо хмурюсь. Он склоняет голову, благодаря чему челка скатывается вбок, придавая ему очаровательный вид. Так и хочется раздражённо плюнуть в его сторону, но его красота в очередной раз берет над моими чувствами верх, вынуждая вспыхнуть и задрожать от желания коснуться его лица. Ненавижу себя за эти мысли. — У меня не было таких намерений, — говорит он, не отнимая от губ изумительную улыбку. — Твоему брату нужна Лиса и деньги, а ещё твоя безопасность. Если рычаг давления сработает, то я смогу предоставить ему всё, чего он желает и тогда победа за мной. Весь его вид кричит о том, как он доволен собой. Ведь этот раунд полностью выигран им. И благодаря мне победа практически в его руках. — Ничего не меняется, каким был чёрствым и холодным — таким и остался, — шипит Чеён, явно разделяя мои чувства, ведь сама была точно так же ранена в сердце этим человеком. Я так гордилась тем, что я какая-то особенная для него, а на деле оказалось, что самая обыкновенная дура. И что мне теперь делать с этими чувствами?