Глаза глубиной с Байкал

–Опять гремит. О, точно, я же не налил ему молока, –вспомнил Россия, оторвавшись от телефона. Экран гаджета погас, и устройство было аккуратно уложено на пыльную подушку, ожидая, когда вновь понадобится своему владельцу. Нехотя поднявшись, он за кратчайшее время преодолел расстояние от комнаты до кухни и, не зажигая свет, прошёл к холодильнику, открыв его. Вытащив оттуда пластиковую бутылку молока, он перелил содержимое в небольшое блюдце и, добавив туда столовую ложку мёда, поставил в микроволновку разогреваться. Под громкие гудки он достал из пачки "Парламент" белую сигарету и закурил. Из-за света фонарного столба, чьи лучи были направлены прямо в его окно, в освещении его кухня не нуждалась, ведь видимость и так была вполне неплохая. Дождавшись звонкого оповещения о том, что содержимое блюдца разогрелось, он отложил сигарету в пепельницу и вытащив посудину с белой субстанцией, наскоро положил её на пол, немного разлив. Помахав руками в воздухе, он взял в рот указательный палец, на который попало горячее молоко с медом. Положив рядом с угощением пару шоколадных печенек, он забрал сигарету и, докурив до половины, прижал горячую головку к дну стеклянного изделия, потушив его. Выйдя из кухни, он вернулся в комнату, слыша как кто-то с упоением лакает молоко, жуя печенье. Устало выдохнув, Россия включил компьютер и, вытащив из сумки пару тетрадей с металлической спиралью и текст конституции, принялся за выполнение работы на дом. Россия давно задумывался над тем, что неплохо было бы приобрести домашнее животное, но как оказалось, оно тут давно было. Поначалу это его немного напугало, но привыкнув, он вполне сжился с ещё одним жильцом. Подкармливал его вкусненьким, ведь зверюшка его приличная, по шкафам и столу лазить не станет, а сядет и будет ждать, пока ему дадут отдельную посудину с угощением. Федерация почему-то решил, что у него живёт кошка, ведь повадки были очень схожи: он любил все молочное и мясное, ластился о руки и портил в одном месте обои. Сдирал их. А когда к нему приходил Финляндия с ночевкой, зверюшка его обязательно кусался из-за ревности. Но после того, как фин принёс ему кусок мяса, он перестал трогать возлюбленного своего хозяина. Со временем, они с горе-суицидником даже сдружились. Иногда наблюдая за ними, зверюшка становился свидетелем странной картины. Россия вжимал Финляндию лицом в подушку, двигая бедрами, ударяясь пахом о его ягодицы, пока фин задыхался, пытаясь оторвать голову от мягкой поверхности, чтобы вдохнуть глоток свежего, как ему казалось, воздуха. Гражданское право в двух частях в одной книжке, горячий чай с ягодами и пустая тетрадь. После борьбы с конституцией делать что-либо дальше не хотелось. С одной стороны, если знаешь всё, что написано в основном тексте, называющим себя "законом для всех", то с УКРФ или ГПРФ не будет проблем. Ну а чего он не знает? За убийство столько-то, за воровство столько-то. Детей насиловать нельзя, алкоголь только после наступления восемнадцати, в общественных местах не курить, по углам общественных мест (например в лифте) не гадить. О своих правах он знает. Подумав об этом, он захлопнул книжку и, встав из-за стола, упал на кровать, словно мешок мусора мимо бака. Утром следующего дня, после лёгкого завтрака, он отправился в муниципальное учреждение для таких же "отсталых", как он их и себя называл, дебилов. Он пошёл туда, потому что знал обществознание и историю с литературой лучше любого из его однокурсников, а они непонятно нахрена пришли. У них что не статья, то не знают. Номер, конечно, запоминать не обязательно, но когда упрекаешь кого-то, то указать, под каким именно номером находится нужная тебе информация будет по крайней мере красиво. После такого бодрящего и продуктивного от занятий утра, он обычно не возвращался домой сразу же, а захаживал к отцу, чтобы стащить лишнюю банку тушёнки, которую Совок делал сам. Конечно, можно было купить себе баночку, раз уж так нравится, но давиться жижей, на 75% состоящей из воды и жира, он не собирался. Отцовская тушёнка вкусная, мягкая, тот ведь делает с душой, как в армии учили. Знал Союз, что дети втихомолку его запасы с подвалов таскают, закрутки там, консервы, но говорить об этом не стал. Ну что ему, жалко что ли? Всё равно это девать некуда, в огороде всё плодит и плодит, а так хоть дети едят, у него-то есть кому продукты давать. Да и привычнее его еда, ведь любящему отцу, в отличии от магазина, нужно чтобы дети сытые были, а деньги его уже давно не волнуют. По приходу домой он заметил некоторые особенности: его кнопки, которые он использует для закрепления материала на стене, разбросаны по всей квартире, паспорт не на своём месте, а в комнату и вовсе войти страшно. Недовольный такой выходкой своего существа, он вытащил из тумбочки пару икон, которые до этого были накрыты темным платком и черными перьями. Поставив их на свой рабочий стол, кровать и тумбочку в ванной, он стал наводить порядок, грозясь вызвать богослужителя, чтобы тот освятил квартиру. После этого зверюшка притихла, и боле не высовывалась. Такая вот "сущность" есть у каждого дома. Своеобразный домовой. Только немного иного происхождения. Подобная нечисть сама себе дом выбирает, и чаще всего приносит вместе с собой горе, печаль и ненависть. Страх, чувство тревоги, лишняя пара ушей, глаз и рук. Это именно они смотрят на нас, когда мы спим, сидят на нашей груди, мешая спать, мелькают тенями в и без того непроглядной комнате. Такая вот бяка порой проявляет себя и немного иначе. Такие шалости уже нельзя оценить как "детские". Бьют посуду, тупят ножи, портят мебель и технику, сложнее конструкции мясорубки. Тут уж Бога помощь. В Советском Союзе не надеются на Бога. Люди там привыкли всё делать сами. России досталась глуповатая и боязливая сущность, которая себя проявила. Да, обычно они прячутся и активны только тогда, когда нас нет или мы спим, но это, названное россиянином "Вася", показался в не самый подходящий момент. Мучаясь от бессонницы, Федерация пролежал без движений пару часов. Сущность подумало, что он спит, ведь не способности ощущать сон у него, как у других, не было. Поднявшись, русский, мучаясь от боли, взял в губы сигарету, и уже было хотел закурить прямо в постели, как видит: на ковре облачко странное плавает. Мохнатое, как кот, но вот только... Испугались тогда оба. Россия спать напрочь отказался и, наскоро собравшись, ушёл к бате, обосновывая свой нежданный приход тем, что мол соседи гремят, не выспаться. Вернувшись в дом, он ничего и никого не обнаружил. Лишь кинутое им на пол одеяло, пустая банка из-под кофе, которая служила ему пепельницей, и оставленный со вчера бардак в шкафу. Вспоминать страшно, а рассказывать о таком смешно. Недетский ужас тогда охватил Россию, но как оказалось, с этим можно жить. –Я награжу тебя жёсткими санкциями, если ты не пойдешь мыть посуду, –фыркнул Россия, глядя, как Финляндия в его одежде нехотя встаёт и тащится к раковине с горой посуды, мыть которую он не хотел. У русского было своё определение слову "санкции" и это отнюдь не связано с запретом чего-либо. Наоборот, перед фином открываются большие возможности. Например, он может пойти на все четыре стороны, и никто ему ничего не скажет. Ну, на самом деле Федерация его никуда не отпустит, ведь тот ещё не отработал свою дневную норму. –Как закончишь, пойдем на исправительные работы. –А мытьё посуды не считается исправительной работой? –Нет. Это твоя обязанность, пока ты находишься на территории Российской Федерации. –Говоришь прям как твой отец. –Красиво? –Себе обязано, –фыркает фин, но послушно моет посуду. На такое Россия лишь жмёт плечами. Да, он всегда хотел походить на отца, даже манерой общения, но это было не всегда хорошо, как показала практика, ведь из-за его серьёзности в голосе всё портится. Однако, он как и дед: поддерживает интеллигенцию. Не "мудак", а "товарищ", какой бы гнидой не был этот товарищ, надо быть толерантнее. Со всеми он стал обращаться на "вы", в империалистической манере, уважая собеседника, говоря с ним на "ты" только тогда, когда его об этом попросят, ну или если это Америка. Тут ему разрешение не требуется. После мытья фин такой мокрый и недовольный. Вытирает белоснежные ладони о футболку России с надписью "Ленин жив!", желая показать тем самым своё презрение к такой Федерации. У себя дома он становится больно чсвшным, и иногда его самомнение о себе переплёвывает Америку. Но это бывает только в стенах этой тесной, но вполне уютной квартиры.

***

"Я хочу секса, секса лишь с тобой. Заняться этим в ванной, вне квартиры, Хочу любить тебя и телом и душой, И не нужны нам никакие презервативы." Фин без предохранителей не давал, а Россия ненавидел их надевать. Они давят, в них член чувствует себя не комфортно, ведь в нутре и без дополнительной защиты жарко. Из-за этого выступают вены и кожа розовеет. Если Финляндия не даст добровольно, то возьмет силой. Ну а что он ему сделает? Самому же без презервативов классно, но скорее Навальный станет президентом, чем пассив в этом признается. Пачка "Дюрекс" оказалась пуста. В голове русского заиграла всем знакомая песня: "Ой не судьба, видно не судьба" и мысль о том, что надо бы найти тот моток скотча. Верёвкой больно, фин кожу ей стирает на запястьях. Дурачок, думает так просто умереть, ага, конечно. –Презерватив я не нашёл, солнышко. Придётся без них. Ну, хотя бы смазка ещё не кончилась. Кстати твоя любимая! Жвачкой пахнет, –сказал Россия, надавливая на тюбик перед своим носом, пуская себе в лицо приятный запах. Привязанный к кровати фин нервно дернулся, пытаясь высказать своё недовольство. Признаться, это бы у него получилось, если бы не тряпка во рту. Слабый язык не мог вытолкать засунутую по самые гланды грубую ткань, потому приходилось невнятно мычать. Иногда, сквозь эту азбуку Морзе ему удавалось распознать родное ругательство. Настоящее, душевное, но бесполезное. Перевернув бутылёк верх дном, он с упоением смотрел на то, как густая капля падает на спокойно лежащий член и растекается по всему телу; маленький ручеёк набирал силу, стоило надавить пальцами на брюхо тюбика. Выдавив за раз четверть сосуда, он вернул его в исходное положение и поставил на тумбочку. Сняв стягивающие домашние джинсы, он сел на свои ноги, слегка разведя их в стороны и, подняв бедро фина, стал размазывать прозрачную жижу, обхватывая руками член и висящий внизу мешочек. Финляндия глухо простонал, поджав колени. Холодно, как на глубине Байкала; может даже холоднее погоды в Сибири. Гениталии пассива красиво блестели, переливаясь оранжевым светом уличного фонаря. Так красиво, но любоваться этим актив не настроен. Однако, небольших размеров член привлекал к себе природное внимание, словно что-то яркое в сумерках. Невозможно отвести взгляд, глаза так и застывают без движения. Придвинувшись ближе, Россия достал уже готовый агрегат, погружаясь в самое пекло. Жарко, туго, но невероятно классно. Финляндия начинает дергаться, ощущая его в себе полностью, но кроме парочки движений ничего больше делать не может. А вот у России движения не ограничены, потому он может свободно трахать фина куда угодно и как угодно. Руки пассива были закреплены таким образом, чтобы его можно было ставить и на колени, и класть на спину. Узкое колечко охватил жар; от резких движений оно начинало ныть и краснеть, но это мелочь по сравнению с тем, чтобы сейчас испытывали они оба. Резкие, отрывистые вздохи, громкие стоны, стук кровати о стену и прочие звуки самой сладкой и сочной страсти. Их любовь пахнет сыростью и первой весенней травой. Иногда его легко спутать с запахом мокрого асфальта, но любящее сердце не обманешь. Именно в начале весны, когда сошёл снег и из земли показались головки небольшой полевой травы, зацвела их любовь. Именно так пахло; стоит только хоть на мгновение уловить подобный запах, как в сознании просыпаются воспоминания, и сердце снова наполняется теми же чувствами что и тогда, в первые дни весны. Горячая сперма запачкала стенки прямой кишки фина, и по всему телу пробежали мурашки, а за ними и легкая вибрация в половых зонах. –Ты всегда будешь в моем сердце. Оно делится на Европу и Азию, и ты занимаешь там промежуточное место. Моя Евразия, –сказал Россия, покрывая шею фина поцелуями, –Переплёт твоих вен напоминают мне реки на карте Урала и Восточной Сибири, ближе к Байкалу. Твои глаза глубже любого озера, больше любого океана. –Приятно слышать от тебя такие природные комплименты, источник сырья, –огрызнулся фин, отвязывая вторую руку.