Stadium

      — Ребенок, ты точно не хочешь ко мне на трибуну?       Девушка на мгновение оборачивается, отвлекаясь от монитора старенького потрепанного ноутбука, пробегает взглядом по фигуре друга, оттененной светом из окна, улыбается широко и тут же вскидывает примирительно руки.       — Нет-нет-нет, Ней. Свежо предание, но ты меня не переубедишь. Извини, но на этой «твоей трибуне» я буду сидеть, как уборщица на банкете у короля, — чуть щурится, пожимает плечами и отворачивается обратно, возвращаясь к своей работе. — Да и на фанатских секторах мне комфортнее… Не парься, там же с твоего места меня видно: при желании сможешь проверить, что со мной все в порядке, и меня на «Парк де Прэнс» не убили. И писать сможешь, я всегда на связи. Мы там, кстати, не опаздываем? Я закончить успею?       Футболист смотрит на наручные часы и хмыкает, возвращаясь к еде. Он приехал не то что пораньше, а очень рано даже с учетом, что быть на стадионе ему желательно до начала самого матча. Можно сказать, что рванул к ней сразу, как проснулся. И, естественно, напугал своим неожиданным приездом девушку, заставив ее подумать, что она со своей работой снова все пропустила. Впрочем, опомнилась она довольно быстро, поэтому сейчас он сидит с ней рядом с тарелкой сварганенного на скорую руку салата и стаканом сока — ничего лучше такой еды в ее доме просто не нашлось.       — Все класс пока, заканчивай и не торопись — успеешь все, — он смотрит на полусогнутую спину девушки (сколько раз он пытался отучить ее от этой «работы в три погибели») внимательно, прогоняя воспоминания в голове, следит за ее движениями, за тем, как она быстро печатает текст на ноутбуке. И медленно тянет: — А на матчах Барсы ты всегда со мной была… И на тренировки ходила.       — Неймар, — девушка не оборачивается, даже печатать не прекращает; лишь выдыхает и негромко, но так отчетливо продолжает: — ты перешел в ПСЖ в начале прошлого сезона, я окончательно переехала в Париж и того позже. Кроме того, ты прекрасно помнишь, какая ситуация была у меня в Каталонии. Не жди, что я начну корешиться с твоими одноклубниками и комфортно себя чувствовать среди них. Даже рядом с тобой. Ничего личного, что называется, но все равно прости, если тебя это задевает. Плюс, когда ты перешел в Барселону, я была совсем юной, — ехидный смешок с ее стороны, который тут же сменяется серьезным голосом, — и не знала, как лучше построить свою жизнь в чужой стране так, чтобы все не рухнуло при… первом удобном случае.       Она выглядит спокойной, когда говорит это, но Неймар лучше всех знает, с каким трудом она добивалась этого спокойствия при каждом упоминании той злополучной истории, сделавшей ее такой осторожной. Девушка вздрагивает, когда на ее плечо ложится рука. Неймар слишком незаметно перемещается ближе, чуть приобнимая и кладя подбородок на ее плечо.       — Прости, — и сталкивается с непонимающим взглядом подруги, чуть повернувшей в его сторону голову. — Я знаю, что тебе не нравится мой переход в ПСЖ и ты бы с радостью осталась в Каталонии. А я тебя постоянно из устоявшегося ритма жизни вырываю с этими перелетами, новыми клубами, травмами и всей вот этой вот мурой.       Девушка усмехается, закатывая глаза. Отводит назад руку так, чтобы мочь потрепать его по голове под нечленораздельные, но явно недовольные звуки. Неймар явственно видит в ее глазах это серьезно-ответственное выражение, так свойственное ей из-за необходимости постоянно за него переживать, но на словах…       — Не неси чушь, Боже. Будь у меня желание, мне ничего бы не мешало остаться сначала в Бразилии, потом — в Испании. Но его просто не было. У меня не было, я специально акцентирую на этом внимание. Ты здесь вообще не при чем. Не будешь же ты на меня оглядываться при каждом решении, — она склоняет к нему голову, так успокаивающе улыбаясь. И отстраняется со смешком. — Так, а теперь дай мне закончить уже это наконец. Ты доел?       Бразилец кивает, примирительно вскидывает руки, чуть отодвигаясь, но все еще оставаясь на кровати. Рядом. Долго смотрит задумчивым взглядом в монитор.       — Я вроде не говорил тебе, но я связывался с представителями Барселоны. Сам. Без ведома отца. Просто интересовался шансами и, — он пожимает плечами, делает какое-то абстрактное движение руками, ловя на себе ее заинтересованность, — вообще. Но мне деликатно намекнули, что все, лавочка прикрыта, напомнили о всех нарушениях пресловутого фейр-плея в процессе. И про все эти слова отца о деньгах, компенсациях и прочем не забыли упомянуть. Да и Иван, когда мы встречались в последний раз, прямо сказал, что в Каталонии меня видеть не хотят. Надо было тебя слушать, короче, а не бежать из клуба… А так и тебе доучиться не дал, снова сорвав с места, и сам не подумал нормально.       Она не дослушивает. Морщится чуть заметно. И перебивает, что так не характерно для нее, так уважительно относящейся к чужой речи.       — Солнышко, пожалуйста, не надо так говорить, окей? Ничего из того, что происходит в твоей жизни, не случается просто так. Если ушел — значит, оно и к лучшему, и не стоит себя за что-то корить. Просто работай в другой среде максимально, как сможешь. И уж тем более не думай о том, что ты мне, как ты выразился, «доучиться не дал», и все такое. Все в порядке. В любом случае, что бы не произошло, что бы ты не выбирал в течение своей жизни, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, — Неймар чуть улыбается, но его настроение не сильно улучшается, и девушка это видит. Громко хлопает крышкой ноутбука, закрывая его, чем заставляет футболиста вздрогнуть и наконец посмотреть на нее. Вскакивает и за руку тянет его следом. Улыбается. — Так, все, погнали. К черту работу, я потом закончу.       — Подожди, у тебя же дедлайн сегодня, — но улыбка его все-таки становится шире, когда девушка утягивает его к приставке, которую в свое время притарабанил на какой-то праздник сам Неймар, аргументируя это тем, что он все равно чаще играет, будучи у девушки, и которую она потом перевезла — с огромными усилиями — из Барселоны в Париж, и усаживает на пол. Дает в руки один из джойстиков и поднимается на ноги, успевая обнять друга и уткнуться в его волосы. Футболист хмыкает, но все же начинает выбирать игру. — И вот что это за вечный способ занять меня играми, ну?       — Игрой, — раздается ему в ответ уже из другой комнаты. Девушка смеется, но на его замечание о работе ничего не отвечает. — Недолго. Только пока я собираюсь. Можешь там, не знаю, каточку в «Apex Legends» сыгрануть быструю или еще во что-нибудь такое: я уже не помню, что там у меня есть. Сейчас переоденусь хотя бы в нормальную одежду, чтобы не выглядеть уж совсем, как бомж, и погоним на стадион.       — Ты прекрасна в любом виде! — кричит Неймар так, чтобы она услышала, но не отвлекается от выбора персонажа и изучения его характеристик. Играет он, разумеется, с ее учетной записи, даже не пытаясь перейти на свою. Так было всегда, и, видимо, всегда будет. Девушка на его реплику весьма громко цокает, точно закатывая глаза, и бубнит что-то нечленораздельное. — Ты там только не торопись, окей? У нас времени о-очень много еще.       — Значит, приедем пораньше.       Каким бы банально-распространенным не был ее способ отвлечения, он работает и весьма успешно. По крайней мере, в качестве временного варианта, потому что потом она буквально выдворяет его из своего дома под его же смех и недоумевающе разведенные в стороны руки. Останавливается на входе, смотрит на припаркованную ядовито-красную Ferrari 458 Spider и выдыхает.       — Ну да, конечно, выбрать менее кричащую машину из всего твоего автопарка было, конечно, невозможно.       — Ой, вот, знаешь, если тебе не нравится, можешь пройтись пешочком, — футболист наигранно дуется, скрещивая руки на груди, и смотрит на подругу таким псевдонедовольным взглядом, заставляя ее прыснуть. Но последние его слова заставляют ее посерьезнеть. — Я тут вообще-то подрабатываю твоим личным водителем за просто так, а ты тут еще и претензии к транспорту предъявляешь. Ну что за неуважение.       Он уже начинает было идти к дверце у руля, но девушка тут же опережает его и придерживает дверь, не давая сесть. Смотрит внимательно и, хоть она и улыбается, но в глазах сквозит беспокойство, смешанное с каким-то раздражением:       — Ну да, твои водительские навыки — просто десять из десяти, ты знаешь. У твоей разбитой напрочь пятой плюсневой тоже водительская квалификация? — девушку передергивает от воспоминаний, и она непроизвольно чуть морщится. — Как ты вообще за руль сел и доехал с этим?       — Я просто тормозил постоянно, — улыбка широкая-широкая, успокаивающая.       — Да ты по жизни тормозишь постоянно, чтоб тебя, — выдыхает девушка. Ему смешно. Ей — нет. Ей страшно. Она боится за каждую самую мало-мальскую травму, каждое игровое повреждение отдается в ее голове тем самым позапрошлым чемпионатом мира и игрой с Колумбией. А еще — видом инвалидного кресла. Поэтому девушка рывком открывает машину и сама садится за руль. Сталкивается с выразительным взглядом друга, но выдерживает его, кивком указывая на сиденье рядом с собой. — Либо ты едешь так, либо мы вызываем водителя, и ты едешь с ним. Один, естественно, потому что, как видишь, места здесь только на двоих, а ехать на крыше мне не улыбается.       Она меняется в мгновение ока, превращаясь в твердую железную леди, почти воительницу. Этому девушке пришлось научиться после той истории в Каталонии. И после осознания того факта, что ее друг и самый близкий человек уж очень легко относится к каждой травме. Неймар вздыхает почти устало, но все же усаживается рядом.       — Я на днях вернусь к тренировкам, уж машину-то мне вести точно можно, Господи.       — Дело твое, — подруга пожимает плечами, тут же успокаиваясь и заводя авто, хоть ей и непривычно находить за рулем настолько дорогой машины. Да ей в принципе за рулем непривычно находится, хотя экзамен по вождению после курсов она в свое время сдала блестяще, — но пока ты рядом со мной, я буду делать все, что угодно, для максимальной целостности твоих костей в будущем. Пристегнись, пожалуйста, солнце.       — Как же ты меня выводишь иногда, — тянет Неймар, но все же щелкает ремнем безопасности, застегивая его под бдительным взором подруги, которая только после этого действия выезжает на дорогу. Футболист смотрит по сторонам и чему-то посмеивается. — А не боишься, что тебя остановят и права потребуют, а я тебя выручать не буду?       — Солнышко, максимум, зачем нас могут остановить — это взять у тебя автограф. Тебе даже защищать меня не надо, просто сиди на соседнем сиденье — этого более чем достаточно. Я знаю эту систему ещё с поздних времён «Сантоса», — она на мгновение оглядывается на него, хитро прищуриваясь.       Едет девушка тихо, позволяя другим транспортным средствам себя обгонять: спешить некуда. Напротив, они рискуют приехать на пустой стадион (образно выражаясь, разумеется), потому что времени много, а маленький домик девушки находится весьма и весьма близко к Парк де Прэнс. К тому же, ей сейчас важно привыкнуть к управлению и умудриться поддерживать разговор, желательно, не вляпавшись в неприятности. Шутки шутками, но, разумеется, всерьез девушка на влияние друга не рассчитывала.       — Или избить, — внезапно выдает футболист, откидываясь-таки расслабленно на сиденье и усмехаясь. Его подруга вскидывает бровь, чуть поворачивая к нему голову, но при этом взгляда от дороги не отводит. — Остановят. Либо взять автограф, либо избить. Жестоко и безжалостно.       — Ой, не драматизируй, пожалуйста. Тебя, скорее, я изобью, чем какие-то левые люди прямо на улице, — Неймар, опомнившись, подсовывает девушке в специальную подставку навигатор с выверенным коротким курсом, за что она тут же благодарит его молчаливым кивком. — У тебя есть какие-то тусовки, встречи, свидания и прочее после матча? Мне тебя ждать или взять такси?       Неймар смотрит на нее внимательно, пользуется возможностью. Девушка спрашивает тихо. Спокойно. Как-то буднично говорит о той его жизни, куда ей пути нет. Впрочем, это отсутствие пути она выбрала сама, держась рядом, но поодаль, готовая всегда рвануться на помощь, в больницу — да куда угодно — с нервами, слезами и почти обмороками в беспокойстве за его жизнь, и при этом так отдалившаяся от этой самой жизни. Вернее, от ее публичной части. Он все также приезжает к ней на выходных, если не обременен матчами, тренировками и личными делами; она все также смеётся, любит, холит и лелеет его, играет с ним в приставку и ездит на каждый матч, включая гостевые. Вот только теперь девушка почти не ездит в его особняк, не общается с его семьей, как и со своей (Кроме Дави, с которым у нее сложились весьма теплые обоюдно взаимоотношения); она не ходит на тренировки и больше не сидит с ним (или болея за него) на вип-трибуне, как она это делала ещё в Каталонии. Она отстранена от окружающего мира, старательно отгораживается от общества и собственной публичности, хоть и не особо яро выражает свое недовольство, когда он снимает ее в сторис. Наверное, потому, что аккаунт, который отмечает в этих сторис Неймар, все равно закрыт и доступен только буквально для пары людей.       — Ней, — голос обеспокоенный. Девушка все чаще оглядывается на друга, который так непривычно затих, почти пробуравливая в ней дыру. Это пугает ее, заставляя напрячься и ещё больше сбавить скорость. — Неймар, алло? Ты там где?       Он моргает. Возвращается в салон собственной машины.       — Не, я сегодня, к тебе, если ты не против, — и усмехается, так привычно и обыденно для себя. Успокаивает ее неосознанно этой своей усмешкой. — Буду подрабатывать твоим личным рабочим помощником, раз водителем — не получилось. А потом, ребенок, уже ночью, чтобы тебя ничего не напрягало, мы идем гулять. Happy end. Но тебе придется меня немного подождать после матча, потому что мне надо с Тухелем переговорить, он просил.       — Воу, ничего себе повороты, солнышко. Я, конечно, ничего против не имею, но ты, мой дорогой, опять забыл, во-первых, о травме, — и, предупреждая нарастающее у друга желание ворваться в спор на эту тему, тут же, не оглядываясь, вскидывает в останавливающем жесте руку. — Да, я прекрасно помню, что у тебя уже все круто: ты мне это после каждой травмы говоришь… А во-вторых, о сне — своем собственном, прежде всего. У тебя, между прочим, всё-таки начинаются пресловутые трудовые будни, на которых ты так настаиваешь: опять спать не будешь с этой своей рабочей бессонницей.       Мимолётный взгляд на «пассажира» — и девушка тут же понимает, что отступать от этой внезапной идеи он не собирается. Ей и самой, уже долгое время не выходившей нормально на улицу, нужно проветриться и размять ноги какой-нибудь спокойной прогулкой. Но она боится. За здоровье Неймара, за его стопу, за последствия. Гораздо больше она боится этого, чем той самой публичности, о которой сейчас даже не думает. Если сейчас все и хорошо, то кто знает, как это может отозваться. Как каждая из пережитых им травм может отозваться в дальнейшем.       — Ребенок, не занудствуй хоть раз в жизни, — естественно он закатывает глаза, поворачивая голову в сторону окна. Морщится недовольно под усталый вздох девушки. — Я прекрасно понимаю, что ты боишься, как бы я раньше времени не скопытился. Я это осознаю, можешь не сомневаться. Но. Поверь мне, я знаю свое состояние, и уж пройти пешком — спокойным шагом, медленно — пару-тройку километров я вполне в состоянии. Окей? Насчет сна тоже не беспокойся. Я тебе клятвенно обещаю выспаться перед началом тренировок.       — Давай обсудим это после матча, — девушка мешкается, почти разрывается, потому что, что ни говори, но ей сложно отказывать Неймару в этой так желаемой им активности. Пожимает плечами, бросает короткий взгляд на друга, сталкиваясь с уверенным победоносным светом его глаз. — Я еще не согласилась.       Бразилец широко улыбается, на что она лишь цокает и возвращает свое внимание к дороге.       Они подъезжают к стадиону через пару минут. Девушка привычно заруливает на приоритетную парковку, которую всегда с усмешкой называет «золотой», куда ее пропускает охрана, даже не требуя пропуска, потому что видит хитро усмехающегося Неймара на сиденье рядом. Их провожают взглядом, пока бразилец едва сдерживает смех от плохо скрываемого удивления на лицах секьюрити. Девушка хмыкает и окончательно паркуется. Глушит двигатель и облегченно выдыхает, откидываясь на спинку сиденья.       — Как же я все-таки ненавижу себестоимость твоих машин, боже мой, — в ответ ее чуть приобнимают со смехом, взлохмачивая волосы, перед тем как выйти из машины. Неймар захлопывает дверь, мгновенно перелетает на другую сторону, успевая открыть девушке дверь, пока она чуть приглаживает растрепанную прическу. — Мне уже можно на места или как? Я просто не знаю, что там по времени.       Неймар бросает взгляд на наручные часы под этой своей черной «шубой» (она не могла называть это по-другому) и только ведет плечом.       — Можно. Да и в любом случае, я тебя проведу и усажу, проблем никаких. Но может ты все-таки хоть в подтрибунке со мной побудешь. К тебе же нормально все относятся.       Девушка пожимает плечами, оглядывается чуть опасливо. Знает, что в подтрибунном — журналисты, не так много, как на играх сборной, но и Бразилия ей куда ближе Франции, и воспринимается это легче. Впрочем, не зная ее хорошо, сложно было бы догадаться, насколько она напугана сейчас.       — Ладно, мне все равно через подтрибунку заходить придется — мы приехали ещё рано. Я просто буду стараться не отсвечивает и надеяться, что не получу неприятностей, — Неймар тормозит, перетягивается в салон машины, доставая, кажется, из ниоткуда, солнечные очки, похожие на свои собственные, с той же, чуть золотистой оправой, но с более темными стеклами. Протягивает ей аккуратно под благодарный взгляд и тихую улыбку. — А ты подготовился, я смотрю.       — Все лучшее детям, — сверкает глазами футболист, заставляя подругу прыснуть, надевая очки. Как результат, она чуть не попадает дужкой в глаз. Она смеётся тихо над своей же глупостью, закрывая рот рукой. — Аккуратно, ребенок, боже ты мой. Ещё глаза себе здесь выколи. Одни проблемы у меня с тобой.       Он расслабляет ее, даже неосознанно в большой степени. Успокаивает вот этими вот шутками, словечками и прочим перед тем, как столкнуться с «публичностью». Они проходят «золотое» помещение парковки, куда, за время их короткого диалога, заезжает ещё пара машин. Это явно транспорт работников клуба или самих спортсменов, но Неймар даже не останавливается поздороваться, ведя за собой подругу, не оставляя ее ни физически, ни психологически. Вместе они проходят по коридору, через тоннель, при этом девушка неосознанно держится невероятно близко к другу, но остаётся чуть позади, в тени.       В подтрибунном уже шумно. Там важные люди в костюмах и вип-персоны в одежде, стоящей больше, чем все жилище девушки. Но это смущает ее, уже привыкшую к подобной роскоши у других за время пребывания Неймара в Каталонии, где она была ближе к клубу, куда меньше, чем камеры вокруг. Слишком много камер. Обычно она не пребывает здесь с другом. Обычно он поручает ее охране, или она и вовсе приезжает отдельно и заходит, как обычный болельщик, билетом, о котором, чтобы ни было, заботилась всегда. Неймар, чувствуя ее нервозность, поворачивается к ней, закрывает рот ладонью и шепчет почти на ухо:       — Все нормально. Все, кому нужно, знают, как обстоят дела в реальности, и даже если желтушники что-то напишут, им не поверят. А если поверят, значит, те ещё больные на голову — верить прессе в XXI веке, то ещё безумство, — последние фразы отзываются у девушки смешком и заставляют ее немного расслабиться. Ее друг отвечает ей той же улыбкой. — Насчёт «пиджачков» не переживай. Мы, конечно, им люди подневольные, но сейчас они вряд ли заинтересуются больше, чем необходимо для дежурного приветствия. Им тупо лень       С другой стороны, Неймар с довольной усмешкой видит, как хорошо девушка себя держит в таком обществе. Думает, что свою роль все же сыграли ее постоянные пребывания на Камп Ноу в Барселоне, а ещё раньше — на Вила Белмиро, в Сантосе. А потом голову разрезает поздняя ситуация в Каталонии и осознание, что куда большая роль в этом отведена именно ей.       — Я в норме, — девушка кивает, и вежливо улыбается, обводя взглядом все видимое помещение и подходящих к Неймару людей из представителей ПСЖ и игроков, которые оказались не в заявке. Футболист обменивается репликами с теми, кто заинтересован в диалоге, к кому-то подходит сам, ненарочито, мягко втягивает девушку в разговор. Команда знакома с ней весьма заочно, но всё-таки о ее существовании ближайшие к Неймару в клубе люди знали.       На трибунах девушка в итоге оказывается уже перед игровым выходом команд на поле, когда ее друг сам уже направляется на вип-ложу. Их места достаточно далеко друг от друга, но размещены таким образом, чтобы сохранить возможность визуального контакта — так было спокойнее самому Неймару, почему-то слишком переживающему за жизнь и здоровье девушки на обычных трибунах. Эта рабочая схема с хитрым размещением мест используется каждый раз и в домашних, и выездных матчах ПСЖ, когда футболист не включен в заявку на матч, но при этом присутствует на стадионе.

Sol, 20:39: «Только не убейся там, ребенок. Иначе я буду страдать и плакать».

Kid, 20:39: «Долго?»

Sol, 20:41: «Не-а.:Р»

      Переписки во время матчей — их маленькая традиция. И, собственно, ещё один способ убедиться, что у другого все в порядке. Короткие сообщения ни о чем. Инициатива Неймара, вызванная этим «переездом» девушки с вип-трибуны на фанатскую со сменой клуба. Впрочем, сам он это будет отрицать до самого смертного одра. И продолжать писать. Как и его подруга, у которой этот обряд вызвал определенную зависимость. Kid, 20:56: «Удачного матча тебе, Солнце. Буду поддерживать всеми силами, физическими и моральными».       Он смотрит на нее, находя взглядом среди других фанатов, и понимает, что она действительно будет переживать. Даже учитывая, что его нет в заявке. И не будет еще ближайшие несколько матчей точно. Будет переживать за него в любом случае. В какой бы клуб он ни перешел, что бы ни случилось как в его, так и в ее жизни — она все равно будет переживать, будет поддерживать его в своей футболке с его именем, которую она так изящно спрятала под своей серой толстовкой с боковой молнией и широким, завышенным горлом, находясь среди «пиджачков», и открыла только на трибунах.

Sol, 21:05: «Но тогда я больше не смогу сыграть в этом le championnat de France de football.:с»

Kid, 21:06: «Интересно, а ты знаешь, что во французском есть еще и другие слова».

Sol, 21:08: «На самом деле их нет. Ты жила в обмане!»

Kid, 21:10: «Я тебя люблю! <3»       Она редко пишет эти три слова всерьез, не после очередной его глупой шутки, ещё реже она их говорит. Боится, что кто-нибудь может как-нибудь не так ее понять (а вдруг услышат, прочитают). Иногда это доходит до паранойи, но Неймар слишком хорошо понимает причину, поэтому ничего против не говорит. К тому же, он знает это и так. Из действий и косвенных фраз, банально из последней же ситуации с его машиной. Из того, что она, черт побери, катается с ним, пытаясь подстроить свою жизнь под его график.       Девушка вертит в руках телефон, держит его крепко из природной осторожности и так же цепко держит в поле зрения то, что происходит на поле. Кричит недовольно в сторону одноклубников Неймара при неудачных обводках и переходе мяча игрокам Страсбура, хоть и знает, что ее одну уж точно не услышат. Зато они прекрасно услышат настроение трибун даже под адреналином, накатывающем в любом матче. Она просто поддается общей энергии, вскакивает вместе со всеми, когда ПСЖ упускает прекрасный момент забить, хлопает с восклицанием ладонями по коленям недовольно.       И наконец радостно вскрикивает, почти аплодируя с детской непосредственностью, которую так старательно вычищает из своей жизни, но которая все равно остаётся ее верным спутником, когда камерунец Чупо-Мотинг всё-таки отправляет мяч в ворота Страсбура. Сталкивается взглядом с улыбающимся Неймаром, смотрит на него гордо, искренне счастливая успехом команды.

Sol, 21:14: «Ты светишься, как тот твой классический начищенный чайник, который ты все обновить не хочешь, ребенок».

Kid, 21:14: «Потому что это твоя команда. Потому что в каждом забитом голе есть и твоя, пусть даже косвенная, заслуга».       Он не спорит. Только улыбается ещё шире, забывает ненадолго о камерах и этом возможном «вездесущем глазе».       Но радость девушки длится недолго. Ее обрывают жестоко и резко — точным броском мяча и его последующим ударом о внутреннюю часть сетки ворот. Парижских ворот. Страсбурцы забивают ровно через тот же промежуток времени, который потребовался парижанам для первого гола, и это выглядит в глазах девушки чудовищной насмешкой. Она вскакивает с воскликом неожиданности, закрывая рот и нос руками. Бросает мимолётный взгляд на такого же растерянного, хоть и в меньшей степени проявляющего это Неймара. Ее потерянность видна даже через все то расстояние, и если бы бразилец смотрел бы на нее в тот момент, первым его порывом было бы рвануться к ней. Не успокаивать — поддержать, просто быть рядом. Но он не смотрит. В этот момент его взгляд устремлён на поле или куда-то на экран, где перематывают повтор во время возникшей, обычной после любого года паузы.       Все становится ещё хуже, когда чуть больше, чем через десять минут после первого гола в ворота Парижа залетает второй. Десять минут. Это, конечно, не две, но для столичных болельщиков это время пролетает неуловимым мгновением. Останавливаясь вместе со штрафным ударом и последовавшим за ним пролётом мяча от Гонсалвеса через пять игроков ПСЖ (и не только защиту). Чудовищная промашка Парижа выливается в результат для их соперников. Закономерность футбола и футбольной жизни.       И вот тут Неймар уже, прежде всего, смотрит на девушку. Он едва находит подругу взглядом: болельщики вокруг нее вскакивают, крича что-то, и закрывают ее, оставшуюся сидеть. Беспомощно. Обессиленно. Почти дрожа. Она смотрит на ворота в том месте, где мяч ударился о сетку: старсбурцы не оставили Буффону даже возможности его перехватить. Неймар чертыхается одними губами; на бразильском португальском с наречием — все равно телевизионщики не поймут, даже если и заснимут. И тут же достает телефон.

O Sol, 21:37: «Ребенок»

O Sol, 21:37: «Пожалуйста, не переживай. Все в порядке».

Kid, 21:38: «Я в норме. Ничего страшного не произошло. Порядок».

O Sol, 21:39: «В перерыве я буду ждать тебя в подтрибунном»

O Sol, 21:39: «И не спорь, ради Бога».

      Она не спорит. Набирает короткое «ok» и откладывает телефон. Досматривает конец тайма, в котором — слава всем богам — обошлось без голов. Молча. Не приподнимаясь. Напряжённая до невозможности, подавшись вперёд и сложив кисти рук в замок у лица, она следит за каждым движением. Вздрагивает при ударах Страсбура и, кажется, почти молится, чтобы добавленная одна минута побыстрее истекла.       После свистка она встаёт медленно. Спускается вниз, ближе к полю, откуда выходит в подтрибунку. Секьюрити, видимо, уже предупрежденные, пропускают ее без заминки, лишь провожая взглядом. Сам Неймар стоит в глубине, и когда девушка подходит ближе, останавливаясь чуть поодаль, он заканчивает короткий обмен репликами с одним из представителей обслуживающего персонала клуба. Вежливо улыбается ему, хлопает по плечу, вроде как благодаря, и тут же, избегая журналистов, кивает подруге, побуждая ее идти за собой. Они отходят в глубь коридоров, находящихся под трибунами: там нет камер — все столпились у входа — и лишнего шума, сбивающего и давящего на девушку, которая и так, кажется, горбится, выдыхая, стоит им «уйти в тень». Роняет маску, которую так старательно (и убедительно) удерживала все это время. Здесь же Неймар наконец-то может спокойно приобнять ее за плечи, а она сама — положить голову на его плечо.       Его подруга всегда тяжело переносила неудачи клуба, в котором состоял Неймар, даже если они имели место в не самых важных матчах. Это свойственно ей с самого раннего возраста: она глубоко переживала уже начальный период Неймара в основе «Сантоса», после сорвавшегося перехода в мадридский «Реал», когда новый, хоть и весьма относительно, тренер Лушембурго перестал выпускать на поле. Самой девушке, тогда было около четырнадцати, а история с «Реалом» — перерыв в их общении, начавшемся по инициативе родителей, — так и вовсе пришлась на ее одиннадцатилетие, что не уменьшало ее переживаний.       — Ты же прекрасно понимаешь, что это все не стоит таких переживаний, — негромко замечает Неймар, проводя ладонью вверх-вниз по ее предплечью в своеобразном успокаивающем жесте. — Не сегодня, так в следующий раз. У нас сейчас многих ключевых нет — ошибки неудивительны. И ты понимаешь это точно не хуже меня. Так ведь?       Они останавливаются у какого-то помещения, куда можно, в случае чего, заскочить: осторожность и нежелание Неймара причинять ей беспокойство. Девушка кивает. Заторможенно, но соглашается.       — Понимаю, солнышко. Я все прекрасно понимаю. Разумом. Но… — она обрывается лихорадочным вздохом. Абстрактно ведёт руками, давая понять, что договаривать она не будет. Впрочем, это и необязательно. Неймар все прекрасно осознает и без этого последнего предложения. — Прости, мне действительно не хотелось тебя этим нагружать.       — Поверь мне, я сейчас безумно раздражен и растерян не меньше твоего, — он тихо улыбается. И, внезапно сверкнув глазами, продолжает: — Но. Это значит, что у меня ещё есть все шансы выйти всё-таки в этом сезоне на поле в рамках матча.       — Для этого мне надо прежде пережить ещё, как минимум, два поражения или ничьи, — девушка хмыкает, немного успокаиваясь. Вытирает подушечками пальцев кожу под глазами, боясь проявившихся слез, но их нет, хоть глаза ее и выглядят несколько влажными. — Боюсь, такого мое сердце не выдержит.       Он улыбается чуть шире, обнимает чуть крепче. Проводит рукой по волосам, поправляя ее прическу. Молчит, но девушке сейчас и не слова нужны. Он рядом — молча отдает ей свою уверенность в прекрасном будущем. Этого достаточно. Вот она наконец встряхивается, расслабленно выдыхает — и улыбается в ответ.       — Господи, мне ж ещё за Барселону в Лиге Чемпионов болеть. Как же я ненавижу этот ваш футбол, вы бы знали, — она почти смеётся и легко толкает друга в плечо. — Ты мне жизнь сломал вообще-то, чтоб тебя. Смеётся он тут.       — Упс.       Неймар примирительно вскидывает руки, но все ещё внимательно следит за ее мимикой. Он сам едва удерживается от замечания, что вообще-то начала их общение ее мать. Благо, вовремя понимает, что это не лучшая реплика сейчас. Воспоминания о родителях всегда действуют на нее угнетающе. В любом контексте. Потому он просто снова приобнимает ее за плечо, разворачивая. Легко касается губами виска на мгновение. И улыбается.       — Мне гораздо спокойнее, когда ты смеешься, ребенок. Это помогает мне не забыть, для чего я вообще все это делаю, — он щелкает ее по носу, усмешкой отвечая на то, как девушка автоматически жмурится. Девушке не нравятся подобные фразы, но не сказать этого он не может. — Точно порядок? Если вдруг что, мы можем уехать и не досматривать.       — Чтобы желтушники раздули из этого что-нибудь вроде «Неймар Жуниор бросил команду на произвол судьбы посреди матча! Что же это значит? Скандалы, интриги, расследования»? — вопросительно вскидывает бровь подруга, мягко делая пару первых шагов к выходу на поле и неосознанно уводя за собой футболиста. Бразилец смеется: комически изображать все эти фразочки у нее всегда получалось отменно при всей ей ненависти к медиа. — Нет уж, Солнце, пойдем досматривать. Ты и так ушел непонятно куда с непонятно кем.       — Если бы я каждый раз уходил с таким «непонятно кем», я был бы под самой надежной защитой в мире, — девушка тут же закатывает глаза, но улыбку не скрывает. — А вообще, может быть я тебя специально тут удерживаю, чтобы ты конец матча со мной просидела. Может, я такой коварный.       — Ага, о твоем коварстве только легенды складывать. Пошли уже, если опоздаем, то, так и быть, сяду рядом — в тени где-нибудь, чтобы не перелазить на трибуны и не привлекать ненужное внимание.       К началу тайма они успевают, а потому и конец матча она отсиживает одна. Нет, разумеется, в окружении многочисленных болельщиков, объединенных общей страстью, но психологически она все равно в одиночестве. И это было первейшей причиной, почему Неймар так хочет, чтобы подруга была рядом. Так же, как она сама переживает за каждую его травму, полученную на поле и вне его, так и он неудержимо боится за состояние девушки, потому что знает, прекрасно знает, что дороже него у нее нет никого. Это подтверждалось миллионы раз. Действиями.       Благо, что в конце следующих сорок пяти минут, после более чем получаса безрезультативной беготни, ПСЖ все-таки сравнивают счет неплохим голом с углового, чему предшествовал прекрасный забег Килиана. Неймар видит, как его подруга облегченно выдыхает, подводя черту. Победного гола она уже не ждет, чтобы не расстраиваться, — так ее всегда в подобных ситуациях настраивает бразилец, — потому что при такой игре вероятность этого самого гола, даже чисто техническая, очень мала.

O Sol, 21:39: «Я рад этому забитому голу только потому, что ты у нас не будешь убитая в ничто поражением. Обещаю, как только выйду на поле, привезем чемпионство на Парк де Прэнс».

      После матча она терпеливо ждет его в стороне, пока сам футболист разговаривает с главным тренером парижан, уйдя из-под объективов камер в глубь, ближе к раздевалкам игроков. Разговор недолгий, но что-то в нем напрягает девушку. Она не может это для себя объяснить, но все же решает не спрашивать о сути диалога, когда Неймар подходит к ней: он спокоен и улыбается, значит все в порядке. Вместе они проделывают все тот же путь по коридорам подтрибунных помещений, вместе, почти синхронно садятся в машину — девушка, как и в прошлый раз, за рулем — и выезжают с парковки. И уже, едя по начинающему жить ночной жизнью Парижу, девушка на мгновение оборачивается, чтобы внимательно посмотреть на друга:       — Ладно, твоя взяла: выйдем мы ненадолго на улицу после того, как я закончу наконец эту работу… Но учти, твое сообщение про чемпионство я заскринила и поймала на слове, — и улыбается, оборачиваясь обратно.       Неймар запрокидывает голову, смеясь, и легко кивает, отдавая честь. Он не знает, забьет ли он в первом же матче после трех месяцев незапланированного отдыха. Но чемпионство ПСЖ они точно подтвердят.