Долг дороже достоинства

***

      Комната, что освещалась лишь несколькими свечами, тонула в тихих стонах и всхлипываниях. На кровати подрагивало стройное юное тело. Кисти рук, которые были закреплены наручниками к бортику кровати, непроизвольно сгибались и разгибались. На диванчике напротив ложе сидел молодой мужчина и закинув ногу на ногу переключал режимы на небольшом пульте, заставляя своего ночного гостя дёргаться сильнее и кричать громче. Член мальчика стоял колом на протяжении часа, изводя своего хозяина и с каждой минутой застилая его разум пеленой желания всё больше и больше. А палач и по совместительству зритель сего представления мог наслаждаться мучениями своей игрушки. Так или иначе, он преследовал лишь одно желание - заставить гордого графа просить, умолять до срыва голоса, сбивчиво шепча имя своего единственного Господина, единственного Хозяина.       Спустя время Сиэль был готов на всё, лишь бы сладкая пытка кончилась скорее. Он уже давно бесстыдно раздвигал в стороны худые ноги, желая хоть немного уменьшить давление на свой член. Его тело было влажным и липким от пота, который тонкими струйками стекал по вискам, шее и спине. Предмет внутри него вибрировал, хоть и совершенно не заполнял, даже не давил на стенки. От этого становилось ещё мучительнее. Парню уже хотелось ощутить в себе не бесполезную игрушку, а большой член мужчины, что сидел на диване и ухмылялся. Нервы сдавали, сбруя, так заботливо надетая на достоинство графа, не давала получить разрядку, а голос сорвался на хрип.       — Господин, прощу вас, — голос мальчика утонул в протяжном стоне.       — Что именно ты хочешь?       — Вас, ощущать Вас в себе, прошу...       — Недостаточно.       — Хозяин, возьмите меня, как последнюю шлюху придорожного трактира, заполните меня своим семенем до краев, порвите меня...       — Кто ты мой милый слуга?       — Я... Ах... Ваша шлюха...       — Так-то лучше, но твой рот нужно занять чем-то более стоящим.       Мужчина легко поднялся на ноги и подошёл к кровати, на ходу расстёгивая брюки. Нависая над мальчиком, он с силой сжал его щеки, вынуждая широко открыть рот. Себастьян медлил, позволяя юному графу взять инициативу на себя. парень сначала недоверчиво посмотрел в глаза своему Господину, но увидев промелькнувший в них огонёк, не стал терять ни секунды. Взяв член за щеку, Сиэль почувствовал, как он увеличился в размере, а с уголка рта стекла вязкая капля естественной смазки вперемешку с его слюной. Выпустив достоинство мужчины изо рта, парень провел языком по всей длине. Остановившись на головке, он толкнулся кончиком языка в дырочку уретры, выбивая из демона приглушённый стон. Он замер и поднял глаза. На него смотрели два горящих костра, пламя которых так и угрожало растечься по комнате, погребая всё под своим убийственным жаром. Мальчик сам невольно застонал и облизал губы.       Это было последней каплей. Преданный взгляд, припухшие губы, румянец на щеках - всё это вызывало в мистере Михаэлисе калейдоскоп чувств, заставляя окунуться в появившуюся атмосферу с головой. Он меньше всего на свете хотел сейчас сдерживать себя, поэтому, задрав ноги Сиэля к его груди, мужчина быстро вырвал из мальчика так мешающую сейчас игрушку и вошёл резко, без подготовки, в какой раз заставляя струйки крови течь по молочно-белым бёдрам. Но ведь Сиэль так просил, да и как он мог отказать этому ангелу. Грязному, опороченому и смешанному с грязью ангелу. Нет, это было выше его сил.       Движения были размашисты и накрывали волной удовольствия после каждого погружения в столь волнующую и бурлящую кровь тесноту. Тело под ним металось, содрогалось и издавало самые непристойные звуки. Как из этих розовых нежных губ может вырываться столько грязи? Хотелось наказать его за это, научить его хорошим манерам, выбить собственным членом всякое желание повторять такое. Но сильнее хотелось, чтобы мальчик не прекращал. Никто не мог стонать, как он. Никто не мог просить, как он. Никто не был настолько покладист, как он. Стоит наградить слугу. Щелчок пальцев и сбруя испарилась, как будто её и не было.       Мальчик пытался выдернуть руки из сковывающих его наручников, тем самым стирая запястья в кровь. Он желал лишь прикоснуться к себе, получить заслуженную разрядку. Вместо этого, его одарили звонкой пощечиной, что заставила расцвести на щеке алый цветок. Но Себастьян сегодня был в хорошем расположении духа, поэтому сам коснулся парня, проведя пару раз вверх-вниз и заставляя того, прогнувшись дугой и с его именем на устах, кончить. Стенки судорожно начали сжиматься и мужчина с рыком пришел к финалу.       Комната тонула в красном мареве. Оно давило со всех сторон, заставляя находящихся в помещении захлёбываться в нем, наслаждаться им, задыхаться. Сейчас оно было здесь хозяином, но только до того момента, как Себастьян отойдет от послеоргазменной неги и впервые оставит невесомый поцелуй на виске уснувшего парня.