Fading Light

На веранде стояла приятная тишина. Тренировка была окончена, поэтому они оба наслаждались долгожданным спокойствием в компании друг друга. Но всё же при этом Орочимару ощущал что-то потаённое, спрятанное даже от его восприятия. Даже сидя в тёплой воде он чувствовал это напряжение, невидимое, но при этом ощущаемое в воздухе как что-то обыденное. В дальнем углу он боковым зрением видел Саске, сидящего прямо на полу; его голова была наклонена к плечу, выглядывая из-за дверей. Ветер трепал короткие патлы молодого ниндзя. Орочимару до сих пор искренне не мог поверить в то, что Учиха был на его стороне. Он позиционировал это как своё личное достижение и действительно гордился этим. Невольно он заметил, что Саске тише чем обычно. Парень и без того был необщительным, и это выводило Орочимару из себя. Это продолжалось на протяжении всего времени пребывания в убежище Саске и он уже начинал питать отвращение к когда-то любимой тишине. Орочимару хотел знать больше. Он хотел, чтобы Учиха говорил. Как он приспосабливался к окружению? О чём он думал? Он мог слышать то же самое, что и Саске. Он видел то же, что и Саске. Они дышали одним воздухом и позволяли друг другу находится поблизости, этого, наверное, должно было хватать. Чувствовал ли Саске стыд? И было ли это причиной его отчуждения? Орочимару мог быть уверен только в том, что Саске здесь именно по его собственной воле. Он неимоверно быстро развивал свои навыки под попечительством Орочимару, с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. В любом случае, Орочимару наслаждался удовлетворением от чувства, что у него было что-то, до смерти нужное другому шиноби. Он исподтишка разглядывал Саске как это делают с искусно написанными картинами. А для этого требуется определённое мастерство. Саске находился в таком переломном моменте, словно на распутье, когда из него легче всего слепить нужный материал. Бледная кожа, волосы цвета вороньего крыла, решительное и сосредоточенное выражение лица. Чакра наливала своей силой мышцы, обманчиво расслабленные сейчас. Но не важно каким непробиваемым он бы выглядел, Орочимару знал, что внутри у Саске горело жаркое пламя. В сравнении с осенней листвой, что находилась в постоянном движении, или с небом, сначала освещаемым колючими лучами солнца, а затем вдруг заволокшим чёрными тучами, настроение Саске было намного интереснее созерцать и пытаться предсказать. С некой неохотой, но Орочимару увел свой взгляд в сторону. В тишине проходили долгие минуты, но Саске всё оставался таким же неизменно-недвижимым. Очевидно, он и не заметил даже, что за ним наблюдали. Не обременённый никакими особыми обстоятельствами и чувствуя себя свободным от ответного взгляда, Орочимару продолжал свои раздумья. Змеиный саннин был искренне рад, что Саске стал действительно на порядок сильнее. Чем сильнее он становился, тем больше было шанса, что он похоронит в своей душе это всепоглощающее желание мес… — О чём ты думаешь? — внезапно спросил Саске. Это чудо света посмотрело прямо в глаза Орочимару, заставив ход мыслей последнего немного застопорится. — Ни о чём. — голос саннина не выдал ни единой эмоции. — Врёшь. Орочимару ощутил на себе настойчивый взгляд, но, в конце концов, он не обязан отчитываться. Он сглотнул перед тем как облизать свои губы. Испытывал ли Саске его? Орочимару ухмыльнулся. Хорошо, хорошо. Что-то новое. Он задумался, является ли это проявлением нахального щегольства со стороны не менее нахального юноши. Змей осторожно следил за тем, как Учиха размашистыми шагами приблизился к нему вплотную. Орочимару был уверен, что возьмёт ситуацию под контроль, затей этот взрывной парень что-то нехорошее. Саске был предсказуемым с этой точки зрения, единственное, о чём стоило догадываться, это то, как он сам приходит к необычным мыслям. — Ты думаешь обо мне, — прошептал Саске, подойдя поближе. Что ж, предсказуемо. У Саске была именно та самодовольная реакция, которую ожидал змей. Неожиданная улыбка прорезала губы Учихи и на какое-то мгновение Орочимару нечего было ответить. Был ли он удовлетворён собственным наблюдением? Почему? И что именно заставило его испытывать это удовлетворение? Или… добыча решила превратиться в хищника? Тайны Учихи Саске были по настоящему непостижимы. Орочимару мог только предполагать, что творится в этой голове. Он мог быть уверен, что никогда точно не узнает, какие механизмы работают внутри Учиховой черепушки. Но также он осознавал, что будет отрицать это осознание до конца своих дней. Впервые Орочимару понял, что насторожен больше обычного, когда Саске неспешно, с такой же осторожностью, приближался к нему. Некоторый румянец выступал на щеках Саске в противовес черноте обрамляющих лицо волос, а также не смотря на расслабляющую прохладу ночи. Если бы он был пьян, его ноги точно заплетались бы, как и язык, но этого не происходило. Он лениво подумал, что Саске вполне мог перебрать сакэ в попытке абстрагироваться от мира сего. Может, он был болен? В какой-то момент Орочимару внезапно осознал, что Саске подошёл слишком близко. Он был намного ближе, чем должен был. Нахмурившись, саннин поднял взгляд и видимо напрягся, выпрямляя спину и расправив плечи, показывая, кто здесь главный. Он не был доволен своим открытием и стоял на той грани, когда готов был показать это своему ученику. Не прошло и секунды, а Саске стал перед ним на колени и чуть ли не подполз ближе, заставив Орочимару беззвучно охнуть, но, что удивительно, змей не предпринял ничего, чтобы оттолкнуть Учиху. Что ж, теперь он ощущал себя потерянным. Во всей этой абсурдной ситуации явно потерялась хоть какая-то пристойная составляющая. В любом случае, не имеет значения, чем мотивировался Саске, Орочимару был уверен, что можно в очередной раз поглумится над странным эмоциональным проявлением привязанности Учихи. Орочимару игриво взъерошил волосы Саске под странную, но особо ничего не означающую, улыбку последнего. Единственными одинокими свидетелями этой сцены были сверчки в высокой зеленой траве. Эти ученики иногда были такими невероятно милыми в своих странностях.