Любимый тренер

Ты не грусти, если я исчезну, Смело ступая на Млечный Путь, Благословляет невинных бездна, Грешных поглотит когда-нибудь.

Нелли Русинко.

После пробуждения Элизабет ещё пару дней находилась в больничной палате. Письмо ввело её в некий астрал. Разговоры с медсестрой были короткими. Фразы, сказанные ей посетителям, пускай и сопровождались лёгкой улыбкой, но казались холодными и безразличными. Честно говоря, только слишком идиотские, оттого и смешные шутки Артёма спасали обстановку. — Что сказал слон, когда наступил на колобка? — вновь саркастично начал друг, про себя начиная хихикать. — Ой, блин! — Откуда ты вообще берёшь эти шуточки? — смеясь с выражения лица Артёма, спрашивает Элизабет. — У меня особый поставщик, — подмигнул тот. — Кто именно – не скажу. Кстати, ты в последнее время слишком грустная. Что-то случилось? Может обидел кто? — Те, кто обидели... Один умер, второй лежит в соседней палате... Просто... Не знаю, — девушка виновато почесала затылок, думая продолжить, но у Артёма зазвенел телефон. Он ответил на звонок, вскоре встал и, обняв подругу, быстро пошёл к выходу. — Прости, начальник позвонил... — Я понимаю, удачи... — кивнула Элизабет, поудобнее расположившись в кровати. Оставшись наедине с самой собой девушка достала письмо и в очередной раз перечитала его. В палату вошла достаточно молодая, пухленькая медсестра, но стоило отметить, что эта полнота лишь прибавляло той особого шарма. Видимо годы практики научили её как встать, чтобы лишний вес не казался лишним. — Как себя чувствуешь? — улыбнулась та, садясь на край койки. — Лучше, чем вчера. Когда меня выпишут? — К вечеру. Твой папа сказал, что заедет, — кивнула медсестра и, что-то проверив по таблице висевшей у двери, покинула палату. Элизабет встала с кровати и, пошатнувшись, прошлась по помещению. Письмо до сих пор было в её руках. С каждым разом становилось всё больнее от одного только взгляда на него. Если бы девушка знала, чем может обернуться обычная влюблённость в тренера... Предпочла бы остаться дома, записаться не на волейбол, а на, допустим, фехтование. Ещё было совсем светло. Чем бы заняться до вечера... В голову забрела самая обычная идея. Никто же не отменял ответного письма, правда? Попросила ручку и листочек у медсестёр, ходящих по коридорам и принялась писать, изредка судорожно пряча всё, потому что в палату кто-то входил. Хотелось бы сказать, что было написано около тысячи одной страницы, пока не появилась одна-единственная, самая прекрасная. Но это будет слишком приукрашенная действительность. К вечеру приехал отец. Вместе с ним была Тина и Эвелина. На удивление, первая оказалась пугающе тихой в сей час, а вторая волновалась обо всём и всех. Как Элизабет узнала позже – свадьба на следующей неделе. Единственное, что оставалось, это радоваться за них, смириться с тем, что некогда враг станет сводной сестрой. Эта ночь оказалась немного особеннее. Они такой семьёй заехали по дороге домой в «Кристину» и посидели там, наслаждаясь сладостями, а потом всю ночь ездили по городу. В позднее время он красив, но для полного удовлетворение от подобной поездки не хватало одного – Аманды. Когда речь в машине заходила о тайных романах дочерей, Элизабет краснела и направляла взгляд в тонированное окно, делала вид, будто бы не слышит, а Тина с удовольствием строила догадки насчёт личной жизни будущей сестры. Получалось, кстати, неплохо. Отдыхали в одном доме. Кто-то даже в одной комнате. На следующий день Элизабет осталась одна в своём доме. Переступив через себя она собралась, сложила письмо, написанное ещё в больнице и вышла из обиталища, закрыв за собой все двери на замок. Дальше предстояла дорога к спортивному центру, но, как оказалось, Аманда уволилась, переехала. Никто из тех, кто был знаком с ней, не захотел ничего говорить Элизабет. Даже о самой незначительной детали. Письмо, которое Бет думала передать, было скомкано и помещено в карман штанов. Вернувшись домой Элизабет застала дома Эвелину и Джошуа. Они целовались на кухне. Стоило только увидеть, как два взрослых человека засмущались, а Элизабет, увидев их, развернулась и ушла в комнату. Видимо, они не ожидали, что дома окажутся не одни. — Лиззи, до экзаменов осталось совсем немного... — неуверенно заглянул в комнату отец девушки. — Если хочешь, я найму репетиторов, а Эвелина поможет подобрать платье на выпускной.. — Ну... Не стоит, я готова к тестам на все сто, — прокрутилась Элизабет в кресле и зажала конец ручки между зубами. — А вот насчёт платья идея хорошая. Когда я могу подойти? — Ладно. Эвелина сейчас сама подойдет. Спустя какое-то время в комнату вошла женщина, которую ей предстоит видеть регулярно. — Привет, — достаточно мило улыбнулась та. — Здравствуйте, — кивнула Элизабет, включая компьютер. Они вдвоём сели выбирать наряд к выпускному и, кажется, выбрали несколько более менее подходящих. — Мне Тина рассказала пару... секретов о тебе... — неуверенно начала Эвелина. — Мы можем о них поговорить? Элизабет дрогнула, но держалась стойко, делая вид, что её интересует нечто на экране, кивнула. — Правда, что ты влюблена в одну женщину? — Нет, — отказала Лиззи, но слегка покрасневшие уши и щеки выдали её полностью, пускай сама ещё не понимала этого. — Просто слухи. — Не врёшь? — поинтересовалась Эвелина, про себя улыбнувшись. — Тина просто кое-что упоминала. Не помню имени... Кто-то переехал в дом... Не знаешь, кто бы мог там жить? — Повторите адрес, — кивнула девушка, а получив ответ пожала плечами, мол, "не знаю", при этом запоминая. Папина невеста скоро ушла из комнаты, оставляя Элизабет наедине с собой. Не удивительно, что на следующий день девушка поехала по адресу, на который ей указала женщина. Чудом оказалось то, что в том доме именно та, кто сводит Лиззи с ума. Поговорить не удалось. Когда первая уходила, вторая возвращалась домой. Они прошли мимо друг друга, но Элизабет обернулась. Обернулась посмотреть, не обернулась ли та, чтобы посмотреть не обернулась ли она...

***

Саманте было достаточно сложно. После ссоры с подругой, с лучшей подругой, после того, как её маленький мешочек с деньгами попал в больницу из-за неудачного покушения на жизнь одной девушки. На той работе, которую удалось найти, стали платить намного меньше, задерживать зарплату и впервые за долгое время девушка была готова кричать о том, насколько плохое у неё начальство. Саманта пришла к Ричарду в палату. Тот до сих пор спал. Врачи говорят, что вероятность выжить гораздо меньше и единственное, что они могут делать сейчас – поддерживать мужчину в этом состоянии, пичкать очищающимися препаратами и ждать пока они подействуют. Девушка сидела в кресле около койки и держала Ричарда за руку. — Ричи, что мне сейчас делать? — спросила Саманта. Несколько раз она повторяла этот вопрос, сжимая руку больного, почти переходя на завывание. Ответа не было. Одна лишь тишина. Не считая пиканья приборов, которое в какой-то момент стало громче, навязчивее.. В палату спустя секунды ворвались медсёстры, врачи. Толком не понять. Саманта была выведена в коридор, такой себе зал ожидания. В тот же день сообщили, что Ричард Коллинз скончался. Сердце не выдержало таких нагрузок. Жизнь очень хрупкая вещь.

***

После неожиданной встречи с Элизабет по пути к своему дому, Аманда была озадачена. Как она её нашла и зачем? Ответ на второй вопрос получила практически сразу: из кармана штанов Лиззи выпало то письмо и, конечно, Аманда подобрала. «Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки. Больше всего я хочу прийти к Вам и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра. Сейчас пишу не для того, чтобы попросить Вас прийти, а для того, чтобы предупредить: я всегда буду ждать». Аманда не могла не улыбаться, читая эти строчки. Пускай оно было коротким, но оказалось слишком глубоким для женщины. Она спрятала бумагу под подушку. Единственное место, которому можно доверять. — Глупышка, — выдохнула Аманда. — Я же сказала не волноваться... Жди меня.

***

Удивительная вещь – экзамен... Начинаешь готовиться, и понимаешь, что ты совершенно ничего не помнишь и не знаешь. Немедленно окружаешь себя баррикадами из книг, конспектов. Мучаешься, зубришь сутки, двое, трое. В конце концов понимаешь, что выучить это невозможно. Все бросаешь, в совершенно отчаянном настроении идешь на экзамен... И вот тут-то вдруг в самый критический момент вспоминаешь даже то, чего, казалось бы, никогда в своей жизни не знал...