Помнить

Ты стоишь у последнего края, Но не бойся последней черты, В двух шагах от кошачьего рая Я уверен, находишься ты. Терпелива, умна и безгрешна, Ты достойно прожила свой срок И тебя заприметил, конечно, Ваш кошачий всевидящий бог. Потерпи, моя бедная кошка, Всё ужасное скоро пройдёт И пойдёшь ты небесной дорожкой До сияющих райских ворот. (с)

Она была особенной. Кошка, покрытая гладкой шелковистой шерстью, с первого взгляда казавшаяся угольно-черной, но при ярком свете солнца становившаяся темно-коричневой. Немного нескладная, смешная, чересчур длинноногая, из-за чего мы все в шутку называли ее нашей кошачьей моделью, со временем она превратилась в настоящую изящную красавицу с гордым и непокорным нравом. Помню, как позвонила мама и сообщила, что у них на работе приютили дикую кошку, и она родила целый выводок котят, которым на время отвели уголок и не хочу ли я прийти посмотреть. К слову, всю жизнь, сколько себя помню, у нас были то собаки, то коты, то попугайчики, даже крыски и морские свинки… у меня и у родителей всегда кто-то жил, редко бывало так, что в нашем доме не было хоть какой животинки, но конечно дольше всех задерживались кошки и собаки, которых потом было терять довольно тяжело. Но я, оказывается, не знала, насколько тяжело может быть, пока не встретила ее. Как только я увидела котят, которым было от роду не больше месяца, то тут же обратила внимание на черный комочек. Точнее, этот комочек заставил обратить мое внимание на себя. Котенок тут же бросился ко мне, нагло расталкивая всех остальных, совершенно меня не боясь. Самого первого и единственного из всех, я взяла его на руки, на других уже особо не обращая внимания. Клянусь, в моей душе тогда что-то екнуло. Щелкнуло, словно выключатель. Котенок, родившейся от совершенно дикой кошки, покорил меня с первого взгляда. Я выбрала удобную большую коробку и посадила премилое пушистое чудо туда. Котенок тут же успокоился, притих и стал с мольбой смотреть на меня своими голубыми, слезящимися глазками. Вскоре они сменили цвет на медовый, а тогда, в первые два месяца жизни, глазки были серо-голубого цвета и в них стояли слезы. Буквально на второй день я понесла ее к ветеринару, ее осмотрели, прописали нужные лекарства, ведь, как оказалось, она была от целого месяца жизни на улице не совсем здорова и совсем вскоре я ее полностью вылечила. Алиса. Все справедливо называли ее моей кошкой, потому что она выбрала меня с самого начала и этот выбор она сохранила вплоть до своей смерти. Алиса, выросшая у меня на коленях, подпускавшая к себе только меня, позволяющая гладить, брать на руки и обнимать сколько угодно раз, Алиса, спавшая в моей постели, со мной рядом или у меня на груди, урчащая от удовольствия. Алиса, просящаяся ко мне на руки, встречающая меня, когда я приходила домой. Никому другому она не позволяла подобного за всю свою девятилетнюю жизнь, разрешая гладить себя считанные секунды, а я ни к какому животному до нее не относилась так, как к ней. Ни к кому. Никогда. Нетерпеливая, холодная, а подчас злая ко всем остальным, меня она искренне любила и выделяла из всех, а я безумно любила ее. Суровая дама (так ее прозвали), с недоверчивым взглядом холодных медовых глаз, к которой я испытывала желание прикасаться как можно чаще, никогда не испытывая такое же желание ни к одной своей собаке или кошке, как бы не любила их. Прекрасные слова мне были сказаны однажды: — Потому что это именно твоя кошка, она как родственная душа, она выбрала тебя раз и навсегда и только тебе позволяет касаться себя так часто и долго, как того хочешь ты, покусывая лишь играючи. Она тебе больше, чем просто кошка, а ты для нее больше, чем хозяйка. Это как родство душ, пусть она и не человек. Такое бывает. Да, такое бывает, но у меня такое было впервые. Она со мной разговаривала, да, она со мной разговаривала на своем кошачьем языке, заглядывая живыми умными глазами в мое лицо… У этих глаз могло быть такое разное выражение! И я совершенно не согласна была с теми, кто уверял, что «у твоей любимицы всегда такая свирепая морда, она всех словно ненавидит, кроме тебя». Да, возможно, эмоции кроме недосягаемости, нетерпимости и суровости по отношению к другим, она проявляла только ко мне, когда смотрела на меня, разговаривала со мной, играла со мной… Моя звезда. Моя несравненная Алиса. А потом ты заболела, и оперировать было уже поздно. Как я корила себя за то, что не спасла тебя, что вовремя не обнаружила злосчастную опухоль, обращая внимания на твое изменившееся состояние - ты стала более грустной и притихшей, но не понимая причин. Я думала - это возраст, ты располнела и стала меньше двигаться, но я и подумать не могла, что так все серьезно. Ты все сносила молча и стоически, не издавая ни звука, ни плача, даже тогда, когда стала гнить изнутри и плохо пахнуть, а я все оттягивала твой последний, самый последний визит к врачу, чтобы прекратить твои страдания. И вот, когда стало уже совсем невыносимо, когда ты превратилась в ходячий скелет, обтянутый кожей и тусклой, поредевшей шерстью, перестала есть и вставать с постели, я приняла решение попрощаться. Я больше не могла видеть твои страдания и до этого все не решаясь, все желая оттянуть этот час, который нас навсегда разлучит, я решилась. Ты сопротивлялась из последних сил, не желая заходить в переноску, словно чувствуя. У меня до сих пор сжимается сердце при воспоминаниях, как ты заглядывала мне в лицо через сетку по пути в клинику, а я все разговаривала с тобой, глотая слезы, а ты тихо и жалобно мяукала и все смотрела мне в глаза... смотрела... Я помню эти взгляды. Я все помню. Когда тебя, уже бездыханную, вынесли в картонной коробке, словно в маленьком гробике, я не выдержала и разрыдалась. Я плакала сильнее, чем тогда, когда услышала смертельный диагноз. Мы похоронили тебя на даче, за домом, под деревцем, рядом с котом, который ушел от нас еще до твоего появления на свет. Я приоткрыла махровое полотенце, в которое ты была укутана, и увидела тебя, недвижимую, лежащую на боку с лапками, сложенными у мордочки. Что-то до боли трогательное было в этой твоей последней позе, в которую положил тебя врач, и укутал, как ребенка, а мягкое апрельское солнце в последний раз мазнуло тебя своими лучами. Ты дождалась весну, Алиса, я думала, ты не дождешься, но ты дождалась. Оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, такого друга у меня больше никогда не будет, преданного только мне и никому другому, и поэтому спустя недели я так же плачу, как и в тот день, когда тебя не стало. Боль не утихает, кажется, я скучаю по тебе еще сильнее и не прекращаю испытывать чувство вины, что опоздала. А когда смотрю на твои фотографии, где ты молодая, бодрая, с горящим огнем в глазах я понимаю, что мне хотелось бы встретить тебя снова. Другую кошку, не обязательно копию тебя, но с твоей душой, сердцем и твоими повадками, которая прожила бы со мной намного дольше, чем прожила ты. Возможно, ты когда-нибудь ко мне вернешься вот так, однажды весной я встречу маленького котенка, взгляну в его глаза и пойму, что это ты. Что это ты ко мне вернулась и попрошу у тебя прощения.