в этом мире только мы одни

8 : 38 Двери в домиках не запирались, но парни нашли какую-то ветку в лесу, достаточно толстую, чтобы ей можно было надежно заблокировать вход. Вожатая безуспешно стучалась, пыталась дергать на себя дверь. Но она скорее бы сломала саму дверь, чем импровизированный засов. На тумбочке лежали куски хлеба от недоеденных вчера бутербродов. От шума, создаваемого вожатой, Лука проснулся, и некоторое время сидел на кровати, молча пялясь в одну точку. Остальные парни спали. Вожатая ушла будить ребят в следующем домике. — Ты чего? — сонно спросил парня Ян, с трудом открыв один глаз. — Ничего, — ответил Лука и сполз по кровати в горизонтальное положение. 15 : 30 — Вы тоже не пришли на зарядку? — спросил Лука. Лагерный физрук, мужчина лет за сорок, не мог не заметить отсутствие почти половины старшего отряда на зарядке. Это был старший вожатый, который ежедневно проводил разминку и заставлял детей бегать кругами вокруг столовки с пустыми желудками. Одним словом — изверг. Обычно в лагерях на пропуск зарядки никто не обращал внимание, но когда пропажу почти половины отряда заметил мужчина, единственной работой которого является издеваться над детьми каждое утро, наказания было не избежать. По не писанному закону, наказание получали только за самые тяжкие проступки — хулиганство, драки, бросание едой друг в друга. Обычно это была какая-то несложная социальная работа — дежурство в столовой, уборка территории (подметание пыли и песка с асфальта), работа в небольшом саду или присмотр за младшими отрядами на тихом часу. Поскольку на зарядку не пришли только парни, живущие в двух соседних домиках у леса — именно они и подлежали немедленному наказанию, и их распределили отбывать наказание в обеденное время в различные места. Лука был отправлен на дежурство в столовую. Он должен был помочь повару разнести тарелки с супом, не пролив ни капли, а после обеда собрать посуду, остатки хлеба и протереть столики, если там были крошки еды. В общем, работа тяжелая, не воздух на улице мести, учитывая масштабы столовой — накрывать нужно было как минимум на сто человек. К счастью, Лука отбывал наказание в столовой не один, и тяжелая работа по сбору и разносу тарелок делилась на двоих. Хотя к счастью ли? Лука не знал точно. Он был общительным парнем, поэтому за первые три дня успел познакомиться со всеми парнями своего отряда, с большинством девчонок, которые были достаточно общительны. Был только один парень, которого Лука как-то… остерегался, что ли? Элиотт. Элиотт казался ему очень замкнутым и хмурым, но его загадочность только сильнее будила интерес. Несмотря на то, что Лука иногда видел парня в компании его соседей и других подростков, большую часть времени Элиотт все равно был один. По крайней мере, он выглядел как человек, который стремится к одиночеству. И сегодня напарником Луки в столовой был Элиотт. Луке было некомфортно от мысли, что ему нужно будет провести следующие два часа в молчании, поэтому решил первым начать диалог. Была ни была. Фразу для начала разговора он выбрал самую глупую (потому что ответ на нее был очевиден), не долго думая. — Вы тоже не пришли на зарядку? — Да, — пожал плечами Элиотт, — заперли дверь стулом. — О, серьезно? У нас нет в комнате стульев. — У нас их тоже не было… раньше, — парень хитро улыбнулся. — Да вы серьезные ребята, я смотрю. — А ты как думал? — усмехнулся Элиотт. Они стояли возле продолговатого окна на кухню, на которое повара ставили порции. Их нужно было разносить по столикам. Сейчас парни должны дождаться кого-то из персонала, чтобы сообщить, что они присланы помогать на кухне в течение всего обеденного времени. — Я Лука, кстати. — Я знаю, — мягко улыбнулся Элиотт, и после возникшей неловкой паузы продолжил, — слышал, как тебя громко звала та девочка, когда мы играли в волейбол вчера. — Ах, да… — Лука, в общем-то, даже не думал, что Элиотт догадывается о его существовании. А он знает даже имя, и это заставило Луку смутиться, но он быстро подавил в себе это чувство. — А я — Элиотт. Когда пришла женщина в высокой поварской шапке (поваром на самом деле она не была, но шапку все равно носила), она сказала, что через три минуты персонал начнет наливать суп и накладывать пищу, и их помощь будет как нельзя кстати. Парни начали разносить постоянно появляющиеся на окне тарелки по столам, брали по шесть граненых стаканов за раз, чтобы не возвращаться лишний раз. Луке очень хотелось закончить раньше, чем настанет время обеда, чтобы можно было еще немного поговорить с этим загадочным парнем перед тем, как столовая заполнится детьми, и они снова разбегутся к разным столам. — Давай помогу? — предложил Элиотт, когда увидел, что Лука взял последние шесть тарелок с нарезанным хлебом, чтобы быстренько заполнить последние столы, и шел явно в неустойчивой позиции. Это выглядело нелепо. — Да все норм. Я сам. Лука крайне неуклюже донес тарелки к столикам, чуть не выронив последнюю тарелку, но вовремя успел поймать ее. Большое преимущество такой работы в столовке — ты можешь есть еду горячей, потому как когда ты приходишь по расписанию, с момента расстановки еды проходит не меньше десяти минут. Лука специально поставил себе на стол тарелку с порцией побольше. У них было еще восемь минут до официального часа обеда, когда в столовую запускают самых младших. Парни сели за стол, за котором обычно сидела компания Луки. Лука начал элегантно хлебать компот из стакана, пристально наблюдая за своим напарником, словно за неведомым зверьком. Элиотт сидел в расслабленной позе, опершись головой о свою руку, и смотрел куда-то сквозь Луку, сквозь окно, на пустую улицу. — Странно здесь как-то, да? — сказал Лука, принявшись за луковый суп. — Почему? — спросил Элиотт, переведя взгляд с окна на сидевшего напротив парня. — Ну… не знаю. Я привык, что здесь всегда очень-очень много людей, детский визг, смех, а сейчас, — Лука взял хлеб и, продолжая жевать, закончил свою речь, — когда на такой большой территории ни души, все кажется таким одиноким… — Знаешь, — начал возражать Элиотт, — иногда я чувствую себя чертовски одиноким здесь, когда вокруг меня так много таких же подростков, как и я сам. А иногда бывает наоборот, — ты сидишь с кем-то, вокруг — ни души кроме вас, только белые стены. Но этого оказывается более чем достаточно для того, чтобы ты не испытывал одиночество. — Думаешь, одиночество — это плохо? — спросил Лука, продолжая есть суп. — Не знаю… — Элиотт глубоко вздохнул, отведя глаза куда-то в сторону, — на такие темы не философствуют с полным ртом еды, — он широко улыбнулся, и оба парня засмеялись. Звуки детских криков нарастали с каждой секундой, и вот — первые голодные животы ворвались в столовую. Элиотту нужно было освободить место и вернуться к своему столу. — Можем поговорить об этом как-нибудь потом, — Элиотт улыбнулся и встал из-за стола, направившись к своему месту. Через несколько минут, когда вся столовая уже заполнилась детьми, подростками и их непосредственными звуками, к столу подошли и соседи Луки, весь обед служившие на благо лагеря, оттого очень голодные. — И как тебе профессия поварешки, бро? — весело спросил Базиль, жадно глотая луковый суп. — Блять, Базиль, — прервал его Артур, — у тебя половина рожи в земле. Стой, не двигайся, — парень взял со стола салфетку и, зафиксировав его лицо, вытер грязную полоску. — Я думал, что нас просто отправят на площадку, и мы полдня проваляемся на песке, — начал возмущенно рассказывать Базиль, пока Артур, словно заботливая мамочка, стирал с его щеки полоску грязи, — но хрен там плавал! Над нами стоял этот дебил и заставлял мести асфальт! Что там мести? Там, бля, даже луж нет! — Чувак, я полдня рисовал коровок с младшим отрядом, — устало сказал Ян, — не тебе жаловаться.