Кем бы я ни был, я твой

Я люблю тебя. Одно только воспоминание не дает Джиену заснуть. Его сердце переполняется теплом каждый раз как он прокручивает услышанное в голове. Я люблю тебя. И он тоже полюбит однажды. Это последнее, о чем он думает, перед тем как заснуть, и первое сразу после пробуждения. И это единственное, о чем он думает, когда видит младшего Сынхена этим днем. Его хен улыбается ему во время завтрака, и сердце Джиена пропускает пару ударов, заставляя его задуматься. Действительно ли то, что сказал его Сынхен — правда? Могут ли воображаемые друзья вообще любить? Или это еще один плод его воображения? Но подождите. Является ли Сынхен его воображаемым другом? Верит ли ему Джиен? Это то, что ему сказали, но Сынхену не впервой утаивать от него важную информацию. В конце концов, он заставил Джиена выяснять причины, по которым он и другой Сынхен так похожи, самому. Чем больше Джиен думает об этом, тем меньше смысла остается во всей сложившейся ситуации. Что бы Сынхен не говорил ему, Джиен — не медиум. Во всяком случае, он знает вещи, о которых он должен знать только в том случае, если он их пережил. Джиен смотрит на своего младшего мучителя, игнорируя свою тарелку с рисом. — У тебя когда-нибудь были воображаемые друзья? Сынхен останавливается с палочками на полпути ко рту. — По-моему у меня когда-то была слониха. Ее не видел никто, кроме меня. — Ты до сих пор ее видишь? — Нет? — Сынхен странно на него смотрит. — А что? У тебя галлюцинации? Джиен закусывает губу и собирается уже все рассказать, как оно есть, но, как только он открывает рот, он осознает, как бредово все позвучит, так что он перекрывает свою заминку смешком. — Да нет, — говорит он. — Я просто прикалываюсь над тобой.

***

Джиен не может переключить свое внимание ни на что другое до тех пор, пока не появляется старший Сынхен. Это случается через несколько дней, и за это время у Джиена есть возможность обо всем подумать, рассмотреть с разных точек зрения. Сынхен всегда был опорой в его жизни, защищал его, поддерживал, и у Джиена очень давно уже не возникало вопросов на его счет. Но все равно оставались недопонимания и тайны, на которые ему необходимо было получить ответы. Он оглядывает свою пустую комнату и надеется, что Сынхен услышит его с первого раза. — Ты не воображаемый друг, не так ли? Спустя несколько секунд Сынхен появляется, как будто кто-то нажал на переключатель и призвал его. Ну или он был рядом все это время, прятался в тени и ждал нужного момента. — Да нет, — отвечает он, — кем мне еще быть? Неприятное чувство внутри Джиена начало расти. — Если ты не он, то кто тогда? Ангел-хранитель? Сынхен усмехается. — Никакой я не ангел. — Тогда кто? Ты появляешься и исчезаешь, когда тебе вздумается. Никто, кроме меня, тебя не видит, только если ты не решишь иначе. И ты не стареешь. Ты выглядишь точно также, как и в тот день, когда я тебя встретил. — Ботокс творит чудеса в будущем, — шутит Сынхен. — Я не шучу. Ты какой-то супер-герой? Инопланетянин? Сынхен не смог сдержать смех. — Ты вообще слышишь, что несешь? — Не надо делать вид, что это я сумасшедший, — огрызается Джиен. — Просто скажи, что происходит. Как-то ты сказал мне, что я тебя придумал, потому что я медиум, но это ты постоянно говоришь про будущее. Ты сказал, что однажды Сынхен меня полюбит. Откуда ты знаешь это? С чего ты это взял? Почему ты выглядишь как он? — Я и не знал, что меня сегодня будут опрашивать. Надо было перекусить перед этим. — Ты вообще ешь? — Джиен никогда не видел, чтобы тот ел. Или пил, или спал. Куда Сынхен уходит, когда он не с Джиеном? Чем он занимается? Почему он всегда носит одну и ту же чертову белую рубашку? — Ты мне сказал, что мне нужно представить больше рубашек для тебя, но это совсем не от меня зависит, не так ли? Сынхен смотрит вниз на свою рубашку, такую же белоснежную и чистую, какой она была в день их встречи. В его глазах появляется что-то необъяснимое. — Да, думаю не от тебя. Джиен видит, как Сынхен начинает замыкаться в себе, прогибаясь под напором вопросов. Он никогда не получит желаемые ответы, если тот откажется разговаривать с ним сейчас. — Пожалуйста, — говорит он, — просто скажи мне, кто ты. Сынхен молчит так долго, что Джиен теряет всякую надежду на объяснение, но потом он переминается с ноги на ногу и опускает плечи. Он одаривает Джиена беспомощным взглядом. — Я уже сказал тебе. Я — это он. Мы один и тот же человек. Я — это он через десять лет. Или уже девять? Я не знаю, тяжело уследить за временем. — Так значит ты путешественник во времени? — Джиен сказал бы, что это невозможно, но все, что связано с Сынхеном, кажется невозможным. Сынхен невесело ухмыляется. — Типа того. Магический Марти МакФлай, отправленный в прошлое, чтобы все исправить. — Исправить что? Что тебе нужно исправить? Сынхен прикусывает язык мрачнея, и у Джиена появляется нехорошее чувство в животе. Он думает о том, как Сынхен трясется над ним, как он всегда появляется, когда Джиен плачет или ему больно, будто это является смыслом его существования. Его нижняя губа начинает немного трястись. — Со мной что-то случится? Что-то снова мелькает в глазах Сынхена, что-то, что исчезает прежде, чем Джиен успевает разглядеть, и потом он протягивает руку, чтобы провести большим пальцем по мягкой щеке Джиена. — Я бы никогда не позволил ничему с тобой случится. Джиен видит обещание в глазах напротив, но он не может разглядеть там опровержения своим словам. — Если ты путешественник во времени, то почему ты невидимый? Для всех кроме меня, я имею в виду. — Ты удивишься тому, как сильно разовьются технологии в последующие годы. Я не шутил по поводу ботокса. Джиен одаривает его скептическим взглядом. Почему Сынхен такой скрытный? Он задал довольно простой вопрос. Когда Сынхен видит, что Джиен не удовлетворен его словами, он тяжко вздыхает, а потом любяще усмехается. Его взгляд становится теплым, и он заключает напряженного Джиена в своих объятьях. — Слушай, я рассказал тебе все, что мог. Я даже этого не должен был говорить. Мне нельзя сильно вмешиваться в прошлое. Можешь мне просто поверить? Поверить ему? Как Джиен может ему верить, если все, что он делает, — это искажает реальность и недоговаривает? Как он может верить хотя бы одному его слову, если Сынхен постоянно ему врет? Вот только, какой бы ни была правда, то, что Сынхен всегда рядом, — это факт. Он всегда был рядом, наблюдая за Джиеном, будучи надежной опорой. Его ложь не стирает все те случаи, когда Сынхен делал жизнь Джиена лучше одним своим существованием. Джиен прислоняет лицо к мягкой сынхеновой рубашке. — Да, думаю могу, — его ноздри заполняет его любимый запах одеколона и табака. — Мы правда оказываемся вместе в будущем? Сынхен смеется. — Что в фразе «я рассказал все, что мог» тебе непонятно? — Скажи мне еще только это и все, — клянчит Джиен, снова получает в ответ смех, и наслаждается звуком. — Да, — сдается Сынхен. — Мы будем вместе.

***

После этого Джиен пристальнее присматривается к своему другу в поиске знаков — каких-нибудь намеков, что его чувства превращаются в то, что ему обещали. Рука Сынхена касается его, когда они передают друг другу сигарету, и Джиен приводит весь последующий день, размышляя, было ли это намеренно или нет. Если старший Сынхен думал, что его небольшое предсказание уймет нужду внутри Джиена, он сильно ошибался. Это наоборот заставляет его хотеть еще сильнее, будто его привели к реке во время жажды и запретили пить из нее. Одним днем он и молодой Сынхен сидят вместе на его кровати, в то время как альбом В2К играет на фоне. Сынхен качается вверх-вниз на своем месте, проверяя упругость матраса. — Почему твоя кровать настолько удобнее моей? Теперь я тут сплю. — Да конечно, — говорит Джиен. — Я тебе не отдам свою кровать. — А я и не просил. Мы можем поделить ее. Джиен смеется, внезапно чувствуя, как полыхают щеки. — Ты хочешь делить со мной кровать? Ты уверен, что это хорошая идея? — Почему нет? Хочешь сказать, что не сможешь удержаться и облапаешь меня? Сердце Джиена пропускает удар при виде ухмылки Сынхена. С ним флиртуют? Сынхен с ним флиртует? — А что если да? Ты в последнее время особенно привлекателен. Я могу не справиться с собой. Сынхен проводит рукой по ляжке Джиена. Глаза последнего мечутся между его лицом и его рукой. Он пытается понять, что происходит. — Только будь аккуратен, — говорит Сынхен. — Я очень нежный. Джиен игриво бьет его по плечу, оставляя там руку дольше, чем нужно. — Итак, — чуть позже начинает Сынхен, — у меня дилемма. - Что за дилемма? — Есть кое-кто, кого я хочу позвать на свидание, но я не знаю, как это сделать. Я не очень хорош в этом. Джиен осторожно подбирает свои дальнейшие слова, чувствуя тепло сынхеновой руки и собственный пульс в висках. — Просто сделай это. Не то чтобы тебе откажут. — Ты так думаешь? — Сынхен смотрит ему прямо в глаза, и Джиен надеется, что он никогда не отвернется. — Конечно. Сынхен одаривает его небольшой улыбкой, кивает, и поднимается с постели. Джиен не поспевает за внезапной сменой обстановки. — Ты куда? — Следую твоему совету — позову ее на свидание. Спасибо, Джиен, ты отличный друг. Сердце Джиена падает ему куда-то в желудок, пока Сынхен направляется к двери.

***

Следующие недели становятся для Джиена самыми невыносимыми за всю его жизнь, и это если учитывать изнуряющие годы, когда он был трейни. Ему приходится наблюдать, как Сынхен уходит из общежития, чтобы встретиться со своей новой девушкой, и, что еще хуже, ему приходится выслушивать болтовню о ней. У него постоянно спрашивают совета, что ей может понравится, заставляют примерять на себе браслет за браслетом в торговом центре, чтобы выяснить, какой будет лучше всего на ней сидеть. Запястье Джиена достаточно тонкое, чтобы сойти за девчячье. Он выносит это все с опущенными плечами и болью в груди. Это временно, говорит он себе. Если смотреть глобально, это ничто. Будущий Сынхен не заявился к этой даме, признаваясь ей в любви. Но приходит день, когда и терпение Джиена кончается. У Сынхена и его девушки свидание этой ночью, и прежде чем уйти, он заглядывает в комнату Джиена. Джиен отрывает глаза от текста песни, который он составляет, и видит неловко мнущегося в дверном проеме Сынхена. — Эй, ну, у тебя есть презики? Я забыл попросить менеджера купить мне пачку. Джиен пытается продолжить дышать, несмотря на неожиданную тесноту в груди. — Нет, -врет он, — у меня кончились. Он не собирается помогать Сынхену заняться сексом с кем-то другим. — Оу, ладно. Все равно спасибо. Как только дверь за Сынхеном закрывается, Джиен вырывает страницу блокнота и сминает ее в руке. Он кидает смятый текст глупой любовной песенки в мусорку и закрывает дверь, будто это спасет его и его сердце от Сынхена. Он прислоняется лбом к двери и чувствует, что теснота все не уходит. — Джиен? Он закрывает глаза, когда слышит свое имя. Закрытая дверь остановит младшего, но бесполезна против старшего. — Уйди. — Джиен, пожалуйста, посмотри на меня. Джиен упрямо остается повернутым к двери, не давая горячим слезам скатиться по щекам. — Просто уйди. Я не хочу тебя сейчас видеть. — Прости, — беспомощно говорит Сынхен, — я говорил, что он еще не готов. Джиен разворачивается и обвиняюще тыкает в Сынхена пальцем. — Но ты не сказал мне что у него появится ебучая подружка! Мог бы предупредить! Сынхен смотрит на него с симпатией. — Мне нельзя рассказывать тебе о будущем, ты же знаешь. Подбородок Джиена дрожит. — Ты должен был быть другим. Ты сказал, что я встречу кого-то лучше. Кого-то, кто сделает меня счастливым. Хуйня это все. Ты только больно мне и делаешь, как и все остальные. Его слова хотя бы оказывают должный эффект на Сынхена, которого будто ударили. — Не говори так. — С чего вдруг? Это правда. Ты только и делаешь, что подначиваешь меня, на самом деле тебе на меня плевать. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Он попросил у меня презерватив, — огрызается Джиен. — Чтобы он мог пойти и трахнуть ее. А завтра он придет домой и начнет мне все в подробностях рассказывать. Как ему было хорошо. Какая это была особенная ночь. И мне придется сидеть и слушать, каждую сраную деталь, — Джиен отворачивается, когда Сынхен протягивает к нему руку. — Это нечестно. Он должен быть моим. — И он будет, — пытается успокоить его Сынхен. — Я же сказал, что нужно просто набраться терпения. — Да меня задолбало терпеть! — взрывается Джиен. — Я хочу тебя сейчас. Он тяжело дышал от накатившей злобы, и с каждым вдохом его ноздри заполнял запах одеколона Сынхена, тягучий как наркотик. Его взгляд переместился с глаз Сынхена к его губам, его красивым, идеальным губам, и он приподнимается на носочках, чтобы прильнуть к ним. Сынхен позволяет целовать себя несколько секунд, прежде чем отстраняется. — Что ты делаешь? — Ты сказал, что любишь меня. — Я люблю. — Так докажи. Резким движением Джиен стягивает с себя футболку, подталкиваемый истеричным желанием увидеть, как далеко они зайдут в этой игре с огнем. Другой Сынхен вне его досягаемости, но этот стоит прям перед ним — так близко, что Джиен чувствует жар его тела. Он никогда не задумывался об этом, не с этим Сынхеном; он слишком красивый, слишком взрослый, слишком недоступный. Но после того, как его столько раз отвергли, он решает надавить. Он бросает футболку на пол, и Сынхен наблюдает за ее падением. — Это плохая идея, — говорит Сынхен, но его взгляд практически ощутимо ложится на кожу Джиена, впитывая в себя открывшийся вид. Джиен чувствует подступающее торжество от мысли, что Сынхена можно уломать. — Разве ты не хочешь меня? Сынхен болезненно морщится. — Ты так молод. Это не тот ответ, который нужен Джиену. Он не хочет, чтобы за маской храбрости Сынхен разглядел мальчишку, нетерпеливого и неуверенного, не хочет, чтобы он заметил, как у него трясутся колени, что он откусывает больше, чем может прожевать. Поэтому он давит в себе нервозность и всем телом прислоняется к Сынхену, чувствуя, как от трения об полиэстровую рубашку твердеют соски. — Я достаточно взрослый для этого. Глаза Сынхена темнеют, когда Джиен притирается еще ближе. — Джиен, — предупреждает он. — Не отказывай, — говорит Джиен. Его пальцы сжимают рубашку Сынхена, планируя держаться за нее, пока его хен не заставит отпустить. Сынхен под его руками ощущается как камень: каждый мускул напряжен. Джиен видит, что в том сейчас идет борьба, и он наслаждается происходящим, сходя с ума от понимания, что мужчина перед ним мечется из-за него. Мужчина. Не мальчишка, как другой Сынхен, который все еще не разобрался в себе. А взрослый мужчина, с морщинами возле глаз, уверенностью в прикосновениях и взглядом, который будто пожирал Джиена изнутри. — Хен, — просит Джиен, и ноздри Сынхена раздуваются. Джиен повторяет просьбу, шепча это прям возле чужих губ, и невидимая нить натягивается между ними все сильнее с каждым ударом их сердец. Что-то проносится в глазах Сынхена на секунду, какая-то печаль, от которой в животе Джиена все завязывается в узел, а потом нить внезапно лопается. — Да пошло оно, — бубнит Сынхен и впивается в его губы. Джиену приходится отклониться назад под внезапной тяжестью Сынхена, кряхтя, пытаясь одновременно расстегнуть пуговицы на белоснежной рубашке, прежде чем его хен передумает. Только на третьей попытке ему удалось расстегнуть первую пуговицу, и дрожащими пальцами он расправляется с остальными, распахивая рубашку. Он ожидает, что этот Сынхен будет таким же стеснительным, как и другой, будет закрывать свое тело от чужого взгляда, но он спокойно сбрасывает свою рубашку, и как только Джиен прикасается к нему, он понимает почему. Он отстраняется от губ Сынхена, чтобы рассмотреть твердые мускулы под своими руками, грудные мышцы, с трудом заработанный пресс, четко очерченные мышцы на бедрах. Чертовски идеально. — И ты вот это вот прятал все время? Сынхен смеется, довольный. — Не все. Пришлось приложить сначала немного усилий, — он шире, чем другой Сынхен, выше, уже достигший своего максимального роста в отличие от своей младшей копии. Сильно отличается от всех парней, с которыми Джиен развлекался — это уж точно. Глаза сынхена опускаются еще ниже, и он думает, вырос ли Сынхен и там тоже. Сынхен смягчается, думая, что он замер из-за неуверенности. — Мы не обязаны это делать. Ты всегда можешь сказать нет. Джиен быстро трясет головой, испуганный, что Сынхен сейчас все решит за них обоих. — Нет. Я хочу этого. — Я тебя трахну, — прямо и без прелюдий заявляет Сынхен. — Ты же это понимаешь? Джиен понимает, что Сынхен пытается сделать. Он пытается надавить на него, чтобы он испугался и отступил, но любые отголоски страха теряются в пробежавшейся от слов Сынхена дрожи. Он уверенно поднимает подбородок. — Отлично. Этого я и хочу. Когда Сынхен сразу не подчиняется, Джиен закатывает глаза. — Ты так себя ведешь, будто я никогда раньше этого не делал. Это не более чем блеф. Хоть Джиен и правда раньше это делал, но всего раз и ничего в этом особенного не было, просто пьяный перепихон с его ровесником, который вошел слишком быстро, кончил слишком рано и оставил Джиена в замешательстве, почему всем это так нравится. Взгляд Сынхена говорит ему о том, что тот в курсе всего этого, но он не акцентирует на этом внимание. — Значит, мы делаем это, — уточняет Сынхен, и Джиен успевает кивнуть, прежде чем тот кидается на него, целуя его грубо и глубоко. Джиен тает, полностью подставляя себя чужим рукам. Целовать Сынхена — это все равно что пытаться проглотить кусок солнца, обжигая язык, прежде чем сгореть полностью. Джиен мычит в целующий его рот, и Сынхен наслаждается звуком. Он и не понимает, как сильно он извивается, пока Сынхен не притягивает его ближе к себе, чтобы угомонить его, но это срабатывает всего на секунду, потому что как только он чувствует твердую эрекцию, он тут же начинает тереться об нее, хныча. — Такой нетерпеливый, — шепчет Сынхен. Его рука соскальзывает вниз к шортам Джиена, чтобы он мог провести средним пальцем между его ягодиц. — Ты и правда этого так хочешь? Джиен не может сформировать разборчивого ответа, он просто притягивает Сынхена обратно и целует. Сынхен трется об него сильнее, и Джиен практически вскрикивает, чувствуя, как его колени подгибаются. Сынхен считает это знаком, что пора переместиться на постель. Джиена толкают на матрас, тут же хватая его за лодыжки. — Мило, — комментирует Сынхен, когда видит, что его носки в розовую полосочку. Джиен еще сильнее краснеет, когда его хен снимает их. Он слышит мягкий звук того, как они падают на ковер, а потом Сынхен принимается за его шорты. Джиен закусывает губу, когда чужие пальцы поддевают резинку, в голове проносятся всякого рода тревожные мысли — вдруг он слишком толстый, слишком неуклюжий, понравится ли Сынхену то, что он увидит? — потому что скорее всего не только Сынхен преобразится в будущем. Но Сынхен будто слышит эти неозвученные вопросы, и отвечает на них обжигающим взглядом. — Ты прекрасен, — шепчет он, и Джиен зажмуривает глаза в ответ. Прекрасен. Не просто красивый, а прекрасный. Это именно то, что он хотел услышать. Он приподнимает бедра, чтобы с него можно было снять оставшуюся одежду. После он начинает переворачиваться на живот, но Сынхен останавливает его, придерживая за бедро. — Не так быстро, — говорит он. — Твой первый раз, видимо, и правда был плохим. Джиен краснеет до конца. — Не так уж и плохо все было. — Как скажешь. Сынхен толкает его обратно на спину и тянется к прикроватной тумбочке, чтобы достать смазку. Джиен даже не спрашивает его, как он знает, что она там. Он наблюдает за тем, как Сынхен выдавливает немного себе на ладонь, позволяя ей немного согреться, пока другой рукой он подхватывает ногу Джиена под коленом и прижимает к его груди. На Джиена внезапно накатывает стеснение от такой открытой позы. — Хен. Наклоняясь и опираясь на локти, Сынхен трется щекой об эрекцию Джиена, легко целуя. — Помнишь, когда ты предложит называть меня «оппой»? — он делает засос на внутренней стороне бедра Джиена. — Сейчас было бы самое время. Рот Джиена открывается в беззвучной «о», когда Сынхен берет его в рот. — Блять, — выдыхает он, мотая головой, комкая руками простынь. Его сердце бьется так же быстро, как у колибри крылья, пока Сынхен заглатывает его полностью, глаза смыкаются только чтобы открыться снова через момент, когда его хен проникает в него одним пальцем. Он моргает, глядя в потолок, в то время как палец в нем двигается все глубже. Это странное ощущение, незнакомое и навязчивое и каким-то образом одновременно и заполняющее до краев, и заставляющее его чувствовать себя как никогда пустым. Сынхен не дает ему достаточно времени, чтобы привыкнуть к ощущениям, и сразу находит сладкую точку внутри него. Джиен ловит воздух ртом и выгибается, толкаясь Сынхену в рот. Сынхен отвечает ему удовлетворенным мычанием, посылая вибрации по члену Джиена, заставляя того затрястись от ощущений. Сынхен отстраняется усмехаясь. — Хорошо? — он выглядит довольным, будто он и так уже знает ответ. Джиену все равно. Он просто кивает головой, не в состоянии сделать ничего больше. Сынхен наклоняется обратно к его члену, проводя языком по нижней части и выступающей там вене. Джиен наблюдает за тем, как голова его хена качается между его ног. Чужие пальцы снова сгибаются внутри, и бедра Джиена снова дергаются. — Пожалуйста, — хнычет он, и Сынхен добавляет еще один палец. Этот входит уже туже, и Джиен чувствует это, чувствует это будто в своей глотке, но рот Сынхена на его члене отвлекает его от дискомфорта, а потом он снова находит ту самую точку, и это отвлекает Джиена вообще от всего. Он чувствует, как чужие пальцы гладят его изнутри, растягивая его, и эти ощущения доходят до него словно через туман, и единственная его мысль это то, что это совсем не похоже на его другой раз. Сынхен отстраняется, прежде чем Джиен успевает кончить. — Да, — бормочет он себе под нос, — так сойдет. Его пальцы исчезают так же, как и его рот, и Джиен недовольно вздыхает из-за потери. Он чувствует пустоту внутри, невероятную пустоту, сжимает внутренние мышцы вокруг этой пустоты. Когда Сынхен отодвигается еще дальше, Джиен практически начинает протестовать, но потом он видит, как тот начинает расстегивать ремень на своих брюках. Джиен сглатывает, пока Сынхен снимает брюки, и почти распадается на молекулы, когда он снимает и белье. Член Сынхена покачивается под собственной тяжестью между его ног, и Джиен не представляет, как он должен поместиться в нем. — Все еще хочешь продолжить? — спрашивает Сынхен, и взгляд Джиена тут же взлетает к его глазам. Он кивает. Он не ожидает того, что Сынхен начинет укладывать его как ему надо на кровати, засовывая ему под бедра подушку. — Что ты… Сынхен перебивает его. — Хочу видеть твое лицо. В его животе поднялось настоящее пламя. Он дрожит под темным взглядом глаз напротив, и когда Сынхен нависает над ним, его сердце будто останавливается. — Нам не нужен презерватив? — спрашивает он, только чтобы потянуть время. Ему нужна минута, чтобы снова взять себя под контроль, успокоить нервы. Все происходит слишком быстро для него. Сынхен останавливается, будто он и не задумывался об этом. — Как захочешь, — говорит он. — Я ни с кем другим не спал уже много лет. Пламя внутри тут же превращается в удовлетворенный огонек, собственнический и довольный. Сынхен был верен ему годами. Он раздвигает ноги до конца и притягивает хена к себе. Его пульс стучит в висках и мешает думать, когда Сынхен принимает его приглашение, приближаясь к его поднятым бедрам и устраиваясь там поудобнее. Джиен ощущает себя крошечным под ним и таким молодым и неопытным — будто мальчишка, примеривший на себя пиджак своего отца. — Расслабься, — говорит Сынхен. — Тебе это понравится. Джиен верит ему, и, какой бы сильной не была его нервозность, предвкушение все же оказывается сильнее. Он проводит голыми ногами по бокам Сынхена, готовый притянуть его к себе. Сынхен целует его, открывая рот, чтобы переплести их горячие языки. Джиен ощущает движение возле себя, чувствует движение бедер Сынхена, и потом тот начинает проталкиваться в него, постепенно входя все дальше и дальше. Джиен стонет Сынхену в рот из-за безумного давления между его ног. У него перехватывает дыхание, когда Сынхен продолжает начатое, наваливаясь на него, пока он не входит полностью, прислоняясь тазом к его заднице. Джиен отстраняется от сынхенового рта, заглядывая тому в глаза в изумлении. Они правда делают это. Сынхен внутри него, горячий, пульсирующий и большой. Сынхен опускает голову на плечо Джиена, потираясь об приглянувшееся место. — Я люблю тебя, — шепчет он, и Джиену кажется, что он сейчас заплачет. — Я постараюсь помедленнее, хорошо? Джиен опускает руки Сынхену на спину, одобрительно приобнимая его, подмахивая бедрами, когда Сынхен начинает толкаться в него, медленно и аккуратно, как и обещал. Он ощущается так же хорошо, как и выглядит, с его широкими плечами и твердыми мускулами на спине под руками Джиена. Джиен закрывает глаза под плавные толчки, слыша, как скрипит им в такт кровать. Дыхание Сынхена обжигает ему шею. — Так пойдет? — Да, — выдыхает Джиен и сильнее хватается за чужую спину, оставляя следы ногтями. Он поднимает свои ноги выше и обхватывает ими Сынхена за талию, пока они двигаются вместе со все больше нарастающим между ними напряжением, которое ощущается как что-то сладкое, что-то, что он надеется вынести как можно дольше и растянуть момент. Все тело Джиена приподнимается на одном особенно точном толчке, и Сынхен награждает его за это поцелуем. — Хен, — со стоном мямлит Джиен, а потом осторожно поправляет себя. — Оппа, — он краснеет, как только слова покидают его рот, огонь внизу начинает быстро разрастаться от возбуждения, и Сынхен ловит все звуки прям около его губ, будто слизывая их остатки. — А ведь я должен был не вмешиваться, — говорит Сынхен, но мысли Джиена улетучиваются прежде чем успевают сформироваться, так что он совершенно не придает словам никакого значения. Толчки Сынхена практически ленивы. Он почти полностью выходит, прежде чем медленно войти обратно, прижимая ходящие ходуном бедра Джиена к подушке, чтобы контролировать темп. — Я плохой человек, — бормочет он, целуя Джиена в щеку. Джиен пытается бесполезно выгнуться над матрасом. Такое ощущение, что это длится вечно: мучительный прилив удовольствия и отлив. Джиен оживает и умирает с каждым толчком. Он жаждет, когда Сынхен выходит из него и жаждет, когда тот входит обратно. И Сынхен наблюдает за всеми его реакциями, их лица так близко, что они могли бы целоваться, так близко, что это они и делают. Сынхен целует его с таким же напором, с каким делает все остальное, и Джиен вздыхает. Внезапное осознание приходит из ниоткуда. Он влюблен в Сынхена. В этого Сынхена. Мысль врезается в него как молния, неизбежная и пробирающая до костей. Он полностью и безвозвратно влюблен в него. Наверно даже не первый год. — Хен, — шепчет он, но его затыкают поцелуем. Вскоре, ноги Джиена начинают дрожать возле боков Сынхена, мышцы гудеть, но движения между ними все такие же плавные и нерасторопные, без какого-либо намека на ускорение. Внезапно Джиен начинает нервничать. Он извивается под руками Сынхена, умоляя его двигаться быстрее, жестче, как угодно, он просто хочет больше. Нежные толчки нравились ему раньше, но сейчас они невыносимы, будто они не могут удовлетворить какой-то непонятный зуд. — Пожалуйста, — снова просит Джиен. — Мне нужно… Вот только он не знает, что ему нужно, не знает как сформировать вопрос, но Сынхен все понимает за него, задавая новый ритм, который чуть не сводит Джиена с ума. — О боже, — он еще сильнее вцепляется в Сынхена, пока тот продолжает его трахать, скрещивает лодыжки у того на спине и утыкается лицом в шею напротив, чтобы не стонать еще громче, чем он уже это делает. Позже он просто крутится во все стороны, открывая свою шею на растерзание чужим губам, шипя, когда чувствует зубы вместо губ. Это все становится для него слишком. Горячее дыхание у его кожи, движения их переплетенных тел, мокрых от пота. Брови, когда-то напугавшие Джиена, сведенные в концентрации. И член Сынхена, его толстый, шикарный член, входящий и выходящий из него с практически животным пылом. И его собственный член, напряженный между ними, требующий внимания. Джиен пытается дотянуться до него своей рукой и облегчить себе жизнь, но его перехватывают на полпути. Сынхен вжимает его руку в матрас и держит ее там. Ерзая в знак протеста, Джиен ноет. — Пожалуйста, мне надо… — желание дотронуться до себя просто невыносимо. — Я знаю, — пыхтит Сынхен, весь в поту от напряжения. — Но не так. Джиен начинает снова возмущаться, но Сынхен снова толкается бедрами и весь его мир взрывается тысячей маленьких звезд. Его рот открывается сам по себе, в то время как Сынхен продолжает, входя в него беспорядочно, но постоянно подстегивая давление у него внутри. Их рты снова соприкасаются, но они уже скорее просто делят дыхание на двоих, чем целуются, их губы просто скользят друг по другу. Джиен зажмуривает глаза, когда всего становится слишком много, поглощенный удовольствием. — Давай, — упрашивает его Сынхен очередным толчком, — ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь. Скрип кровати становится хаотичным. Ноги Джиена все сильнее сжимают талию Сынхена, все его тело напрягается, мышцы натягиваются так сильно, что ему кажется, что они сейчас порвутся. Вес Сынхена полностью находится на нем, вколачивая его в кровать. Когда это случается, это настигает его неожиданно. Удовольствие сильнее, чем любое испытываемое им ранее, прошивает все его тело. Он скребется об спину Сынхена, открывая рот в беззвучном крике, пока оно проходит через него. Сынхен вцепляется в него так же крепко, прижимая его к своей груди, пока он бьется в конвульсиях. Сердце Джиена продолжает колотиться даже после того, как его тело перестает дрожать. Он приходит в себя, слыша нежный шепот где-то около своих волос, слова вроде «прекрасный» и «детка». — Это что было? — спрашивает он, задыхаясь. Сынхен улыбается ему сверху вниз, невероятно довольный собой. — Оргазм простаты. Джиен моргает, раздумывая над услышанным. — Сделай это опять. Его хен смеется и целует его в щеку. Джиен пытается расцепить и опустить ноги, он липкий и уставший и уже начинает чувствовать боль, которая завтра ударит с полной силой, но Сынхен не дает ему далеко уйти. — Подожди, — выдыхает он. Джиен замирает от этой тихой просьбы. Сынхен вглядывается в его глаза, его взгляд открытый и чувственный. Джиен теряется под его напором. Когда Сынхен наклоняется к нему, Джиен приподнимает подбородок, готовясь к поцелую, но Сынхен вместо этого прислоняется лбом к его лбу, и это оказывается самым интимным моментом между ними за всю ночь. — Я хочу украсть тебя, — тоскливо шепчет Сынхен. В голове Джиена тут же проносится мысль что тебе надо исправить в прошлом?, но страх снова сковывает его и не дает задать этот вопрос второй раз. — Так укради, — вместо этого отвечает Джиен. Сынхен выдыхает в пространство между ними. — Ты не мой. Ты его. Если бы настроение было бы менее мрачным, Джиен бы фыркнул. Он так устал гоняться за людьми. Он хочет, чтобы хоть раз кто-то погнался за ним, и кто лучше может подойти на эту роль, как не мужчина в его руках. Тот, который всегда сглаживал все острые углы в жизни Джиена. — Я его больше даже не хочу, — говорит он. — Я хочу тебя. Сынхен отстраняется и телом, и сердцем. — Этого тоже не должно было произойти, — он постепенно начинает исчезать. — Останься, — просит Джиен, пытаясь ухватиться за него. Взгляд Сынхена переполнен печалью. — Если бы я мог. Джиен закрывает глаза, пока Сынхен оставляет последний поцелуй на его виске, и когда он их снова открывает, его хена уже нет с ним в комнате. Он садиться на кровати и видит, что одежда Сынхена исчезла вместе с ним. Джиен откидывается обратно на простыни, чувствуя подступающее одиночество.