Хроники Хогвартса

В доме было холодно, даже несмотря на потуги эльфов, которые подкидывали брёвна и порошок с ароматом цитрусов, любимый запах их госпожи, в камин. И языки пламени пожирали порошок и бревна, меняя цвет на ярко рыжий, желтый, вспыхивая, на время заполняя комнату запахом. Астория вдыхала аромат, сидя в большом, мягком кресле, держа руки на чёрном переплете семейного альбома и время от времени прикусывая нижнюю губу. Глупая детская привычка которую было так трудно контролировать и которая так сильно раздражала ее мать и сестру, оставаясь незамеченной законным мужем. Впрочем мало что из ее привычек удостаивалось внимания мужа, лишь тело и волосы, длинные и чёрные, за которые Драко нравилось тянуть или перебирать их длинными пальцами, если настроение ему позволяло. В их браке было мало моментов, которые девушка вспоминала бы с вожделением, а думать о муже она и вовсе не любила. Как и почти любой брак в Магической Британии их союз был полностью основан на выгоде. Ей повезло стать Малфой в такое страшное время. Малфой значит безопасность, потому что именно Малфои достаточно сильно приближены к Темному Лорду чтобы чувствовать на себе все плюсы жизни победителей, чтобы оставатся в безопасности достаточно долго. Именно этого она ждала от этого союза. Безопасности для девочки из семьи совершенно не пользовающейся у Лорда симпатией. По этой причине Астория вовсе не была огорчена отсутствием в их браке какой-либо романтики. Когда к твоему горлу приставлена волшебная палочка пожирателя, ты вовсе не будешь думать о любви. Астория убрала надоедливую прядь, немного волнистую, за спину, вернув руки к переплету и продолжая смотреть на огонь. Драко уехал в Лондон, до самого вечера он должен был провести время в министерстве, улаживая какие-то дела с Францией и Италией. После войны Драко был очень занят, даже на утро после свадьбы он не мог позволить себе остаётся в кровати с новоявленной Леди Малфой, для галочки целуя ее в висок и покидая комнату с маской пожирателя в руках. Астории никогда не нравились эти маски, но она никогда не смела высказывать это мужу. Даже если Драко не разозлится на неё, он пропустит эти слова мимо ушей. Сестре и матери Астория говорила что тоскует по мужу в дни когда он покидает Мэнор на весь день, в начале брака это даже казалось ей правдой. Правда же заключалась в том, что ей нравилось лежать на большой кровати, сминая шелковые простыни и читая книги, смотря на огонь в камине, наблюдая за грозовыми тучами в большом окне, вдыхая запах апельсинов. Драко раздражал этот запах, но когда его не было дома, Астория могла наслаждаться и этим. Она усмехнулась. На самом деле ей повезло с мужем. Драко почти не обращал на неё внимания, но он и не старался контролировать ее во всех аспектах их жизни, начиная с постели и заканчивая общением с друзьями, с теми кто помогал ей выжить в стенах Хогвартса. Он позволял ей беспрепятственно покидать Мэнор, пару раз она даже отправлялась за границу Британии без его сопровождения, хотя и в компании жены Нотта. Впрочем последняя мало была заинтересована в новоявленной Малфой. Ее брак почти был идеален. Почти. Стройная рука скользнула на плоский живот и ногти, короткие и аккуратные, впились в кожу сквозь ткань зеленого платья. Они пытались завести детей. Долго пытались но все было тщетно. Лишь раз ее живот немного округлился, растягивая нежную кожу, прежде чем она потеряла ребёнка а после и вовсе не могла зачать. Врачи в больнице святого Мунго говорили о проблемах с маткой и с уверенностью заявляли - родить юная леди не сможет, а если даже Мерлин и позволит ей доносить ребёнка до нужного срока, с помощью снадобий и постоянного постельного режима, ребёнок или умрет сам, или убьёт мать. Тогда, от ужаса, у нее подкашивались ноги и стоявший рядом Драко, к счастью вполне был способен удержать ее руками за талию. -Ваш чай, госпожа, - эльф ставит серебристый поднос на столик сбоку от кресла и Астория кивает, молча дожидаясь пока эльф исчезнет. Она не мечтала о детях, не желала обзавестись целым выводком юных волшебников, вовсе не представляла себя в роли матери и всеже была в ужасе от новости, сорвавшейся с тонких губ врача. Рождение наследников была единственной задачей для нее как для жены Лорда Малфоя, единственная взамен на титул и богатство, взамен на близость к Темному Лорду и безопасность гарантированую магией старинного рода. Но у рода должны быть наследники, лучше несколько в такое неспокойное время. Благо магия, особенно темная магия, знает как помочь роду, как подарить ей и Драко детей. Астория была готова на все, она знала что с подобной проблемой ей долго не удержатся за титул, а Темный Лорд не позволит одному из самых древних и чистых родов вот так просто закончится. Он оборвёт брак несмотря на многовековые традиции, найдёт Драко жену получше и тогда Астория будет обречена. Без защиты Драко за столь скудную помощь пожирателям в войне, ее семью в лучшем случае изгонят. Лорд не доверял ее семье. Ее положение без ребёнка было слишком шатким, вгоняющим ее в ужас. Будь у неё выбор она бы отказалась от предложенного ей варианта, но Драко не позволил и рта открыть перед Лордом, не давая жене и шанса на отказ. Ритуал требовал сосуда для плода, для ребёнка Драко и Астории, и из-за новых законов для защиты чистокровных сосуд выбирали из грязнокровок пленённых во время войны. Благо выбор был велик. Жаль только выбор был предоставлен не супругам. Астория бы выбрала самую искалеченную, сломанную из узниц, дабы было меньше забот. Но выбор был в руках Лорда а тот был более чем суеверным человеком. Он считал что для силы ребёнка и сосуд должен быть сильным, волевым, даже если его кровь будет грязной. Ритуал защитит дитя от крови. Она помнит как ее вывели к ним, худую, совсем костлявую,как судорожно Драко сжал ее ладонь, как напрягся недовольно поджимая губы. Гермиона мать ее Грейнджер. Грейнджер сидящая за соседним столом в большом зале, подсаживающаяся рядом в библиотеке, бегающая в Хогсмид с Роном Уизли и Гарри Поттером. Покойными Роном Уизли и Гарри Поттером. Постоянно поучающая, растрепанная и громкая, теперь совершенно не похожая сама на себя. Сломанная. Теперь она не смела смотреть Астории в глаза, не то чтобы поучать. Астория прикрыла веки, на мгновения проваливаясь в темноту и вновь возвращаясь в реальность. Она стояла перед ней, на пороге гостиной, с опущенной головой и бледной кожей. Ее живот, самая большая и заметная часть ее тела, выпирал, натягивая ткань красного платья, а ее волосы, сухие словно солома, они были собраны сзади настолько туго что казалось, что девушка почти лысая. На ее лице были шрамы, ее ноги дрожат, глаза потухшие, но, по крайней мере, она больше не была такой худой. Астория приказала откормить сосуд. Не потому что заботилась или жалела ее, хотя в далеке своего подсознания понимала, не возьми Драко ее в жены, не дай ей своей защиты, была бы она такой же как эта Грейнджер. --Чего тебе? - без тени эмоций отвечает Астория не в силах смотреть на неё, не в силах злиться. Ей противно. До тошноты. Ритуал был совсем не таким как она надеялась. Она думала им нужно будет порезать руки, возможно принести что-то в жертву, или кого-то, но и не предполагала, что ей придётся наблюдать за тем как ее муж трахает, буквально насилует, чёртову грязнокровку. Не просто наблюдать. Ей пришлось сидеть, читая молитвы Мерлину, позволяя плачущей Грейнджер головой утыкаться ей в бёдра, держа ее за холодные, дергающиеся руки и наблюдая как волшебные нити окутывают их тела. Даже если бы она решилась прервать ритуал, эти нити сжали бы ее руки стальной хваткой, не дали бы пошевелится. Магия не терпит нерешимости. Поэтому Астория продолжала молиться, надеясь что с первого раза все сработает и ей не придётся терпеть это униженнее снова, вслушиваясь в жалобные всхлипы, доносящиеся где-то снизу, под внимательным взглядом пожирателей вокруг. Отвратительно. Она приказала эльфами трижды простирать простыни в их с Драко спальне, проветрить комнату от ритуальных масел, но все никак не могла спокойно спать в своей же спальне. Ей казалось что этот запах все еще там. Запах пота Грейнджер, масла лаванды и клещевины, словно Грейнджер все еще хнычет, иногда постанывая и держа Асторию за руки своими костлявыми пальцами. Отвратительно. Это было единственное место в этом чертовом доме где Астория чувствовала себя настолько уютно, разваливаясь на большой кровати, зарываясь в мягкое одеяло, а теперь даже запах апельсинов не давал ей забыть произошедшего. Даже Драко, гладящий ее живот перед сном, прижимающий ее тело ближе, целуя так нежно и жалостно, не мог перебить этот запах и заглушить стоны. Астории иногда казалось, что она вот-вот сойдет с ума. -Я хотела попросить вас разрешения выйти в сад, - Грейнджер сжимается под ее раздражённым, удивленным взглядом и обхватывает руками живот. Асторию раздражает и этот жест. - Ребёнку нужен свежий воздух... -Внутри тебя он не почувствует этот воздух, - шипит Астория но одёргивает себя. Врачи говорят ей нужна забота. Как и ребёнку внутри неё. Грейнджер ест мороженное раза три в неделю, эльфы носят ей фрукты и ягоды, ее комнату на верхнем этаже ежедневно проветривают и... и если она хочет гулять, Австрии нужна везкая причина ее не пускать. Но на улице сентябрь, тёплый и уютный, поэтому Астория кивает. -Эльфы идут с тобой. -Это вовсе... -И будут следить за каждым твоим шагом и приведут обратно, и ты сначала появишься передо мной чтобы я видела что все в порядке. Потом пойдёшь в свою комнату. Грейнджер вздыхает, уходит, а Астория сжимаетесь альбом в руках. Она бы отправила ее в летний особняк во Франции или сняла бы ей дом где-нибудь ещё, только бы не видеть ее в своём доме, не слышать ее голос, не видеть ее взглядов и растущего с каждой неделей живота, но ритуал требовал ее близости, требовал нахождения неподалёку и Астория даже не знала точно почему. Она искренне завидовала Драко которые видел «сосуд» лишь перед ужином и по выходным, а иногда он и вовсе с ней не пересекался, почти забывая о ее существовании. Астория не могла забыть, знала что не забудет. Когда она возьмёт в руки ребёнка, зная что сосуд умерла в агонии, не выдержав темной магии окутывавшей ребёнка, сжигающей кровь Грейнджер, она все ещё будет помнить как был зачат ее сын, как кричала грязнокровка, вопила словно ее раздирала стая собак, на своём смертном огне. И всхлипы, эти чертовы всхлипы. Она прижимала к своей груди ребёнка, с фарфоровой кожей и серыми как у Драко глазами. В нем не было грязной крови, она чувствовала это и аккуратно укутывала малыша в ткань пеленки. Темная магия всегда забирает что-то взамен.