Спящий солдат.

Можно тебя на пару ночей? Можно на пару снов? Тёплыми пальцами на плече, солнцем, что жжёт висок. Тенью, проникшей в дверной проём, правом на поцелуй, Спешно украденный под дождём из острых взглядов-пуль.

***

Северус Снейп после стольких лет перестал верить в судьбу, предназначение или добро. Всё действия, желания и решения не имели никакого отношения к его собственным. Он заключённый собственной жизни, являющаяся совокупностью обстоятельств. Он пообещал Дамблдору, пообещал Лили, пообещал себе. Но от столкновения с реальностью в облике тощего, черноволосого очкарика его убежденность... Пошатнулась, установленные собой же правила пошли по швам. Бесил его Поттер настолько нещадно, что хотелось одновременно набить ему морду, обнять и плакать. С возрастом это желание лишь росло и крепло, все больше склоняясь к мордобою. Да, пожалуй это то были именно его желания. Тролль, камень, василиск, оборотень, беглый преступник, дементоры, ух как у него тогда кулаки чесались, да так сильно что пришлось вместить недовольство на и без того ненавистных остатках марадеров. После выбора недомерка на соревнования с совершеннолетними за кубок трех волшебников, Снейп думал что либо станет алкоголиком, либо зомби от количества успокоительных, так и профукал пожирателя прямо под носом. "Тоже мне зельевар, все признаки на лицо. Это же обычная оборотка"! Лорд возродился, ему пришлось красить волосы, из-за собраний он возвращался в замок с проплешинами седины. Да в основном он плевал на внешность, не перед кем теперь выпендриваться, но смотрелось это откровенно жалко, а слабость Северус призирал сильнее всего. На дверном косяке в собственной спальне красовался список имён убитых им людей, начиная самым любимым. Несмотря на предпринятые меры, именно он убил её. Приходя после очередного убогого дня, нежным касание приветствовал любимую. Убийство Дамблдора стало точкой кипения, он пусть и не сильно, но все-же побил мальчишку. Директором школы он стал по прокатанной дорожке ожидая конца этого бреда. Старался как мог защитить хоть кого-то. Когда было совсем плохо и он даже подумывал... Лили снилась ему прося подождать ещё совсем чуток.

***

В подвале старого, почти разрушенного дома, дрогнуло. Хрупкое, почти костлявое тельце кого-то красивой рыжеволосой женщины. Волосы, обрамляющие почти скелет обтянутый сероватой кожей, единственное что от нее прежней осталось. Тельце дрогнуло ещё раз, пальцы сжались, а затем девушка открыла дрогнувшие веки. Тело бывшее иссушенным словно мумия, налилось сиянием, пульсирующим в такт ее давно остановившемуся сердцу, сплетаясь широким поясом на талии. Пробуждение подарило боль, много заполняющей все тело боли. Было так плохо, что казалось ещё вдох и все, придёт безумие. Неизвестно сколько длилось мракобесие её собственного тела, но сначала удалось пошевелить пальцами ног, боль схлынывала в середину туловища, пока не превратилось сначала в мерзкое покалывание, как будто кто-то отсидел тебе все тело, а затем в не менее мерзкий тянущий отходняк. Открывать глаза было откровенно лень, а после такого бурного пробуждения, вопреки логике захотелось спать. Второе пробуждение отдавало лёгким похмельем, но после первого казалось лишь щелчком по носу. Воспоминания пережитые во сне, казались весьма настоящими, будто и не спала семнадцать лет, а прожила их бестелесным призраком подле своего мальчика. После пришла ярость, она как масло на раскаленной сковороде плавило мозг. - Если это правда Дамблдор, радуйся! Ты сдох слишком милосердно!

***

Хогвартс, единственное место что даст ответ - где ей искать ее мальчика. Боже, каким он стал. Тоненькие пальчики скользнули во все ещё по девичьи яркие рыжие пряди, желая вырвать клок. Все дороги ведут в школу. Когда-то оплот света, место где примут любого, темной громадой нависал, душил темными провалами окон и казалось, словно Азкабан вытягивал последнюю радость. Но единственный огонек в окне директорской башни давал надежду, что эту гостью все таки примут. На дворе стоял промозглый октябрь, тысяча девятьсот девяносто восьмого года мелкие капли падающие с неба неприятно кололи лицо. В визжащей хижине Лили наша не слишком то теплую, старую мантию. Палочки не было. Ну конечно, кто же оставит ей оружие. Если верить тому что она видела пока спала, а она на каком-то интуитивном уровне думала что это так, то в стране полная... Катастрофа.