Manip.

Бывает такое, что тебе настолько сильно нравится человек, что ты сходишь с ума по всему, что с ним связано. По каждой мелочи и незаметной детали. Такое бывает редко. Но если случается, то ты понимаешь, что влюблён по уши. Целиком и полностью. Например, Джек сходил с ума по очаровательным ямочкам на щеках своего парня, когда тот улыбался или смущался. Он часто залипал и думал про себя, что нет человека красивее на свете, чем Эшер. И быть таким красивым — преступление Ему нравился его мелодичный голос, которым тот покорял всех, когда начинал петь. Энджел, и вправду, был хорошим певцом. Дилан просто млел, когда парень звал его по имени своим «особенным» голосом. Или когда шептал всякие нежности на ушко во время секса, понижая голос на тембр ниже. Хитрый засранец, пользующийся своим преимуществом. А ещё... Джек плыл по его подтянутому телосложению, от которого бросало в приятную дрожь. Он мог часами гладить пресс на животе или мускулы спины, кайфуя от их форм. Эшер охотно поддавался ласкам, едва ли не мурча от приятных прикосновений. И тогда он начинал смотреть на Джека своим «особенным» взглядом, от которого... ... начинало сводить низ живота от желания. Дикого, всепоглощающего и необузданного. Дилан готов был часами на него таращиться, забывая обо всём на свете. И воображать, воображать, воображать... Юноша прекрасно понимал, что его чувства абсолютно взаимны. Ведь Эшер обожал его непослушные кудряшки, в которые часто запускал свои пальцы, задумчиво перебирая их после секса. Ему нравилось специфичное чувство юмора Джека, но больше всего он любил россыпь золотистых веснушек на его лице. Называл их небесным созвездием. Это не могло не льстить. А ещё Энджел многое ему позволял и спускал с рук. Ему нужно было поставить памятник при жизни за ангельское терпение. Он всегда реагировал на выходки снисходительно, как на прихоти маленького ребёнка, которого нельзя наказывать. Терпел все капризы и закидоны, которых у Джека было полно. Как и тараканов в его голове. Он любил просить то, что другим казалось странным. Но не Эшеру. Например, Энджел часто носил его на руках, как свою невесту, когда они выходили на красную дорожку. Ему нравилось баловать партнёра, который обожал всеобщее внимание. Он с нежностью смотрел на Джека, чуть слышно шепча на ушко: — Ты доволен? — Ещё как, только глянь на них! Толпа фанатов всегда радостно визжала, папарацци возбуждённо фотографировали, а сами актёры просто наслаждались друг другом. Внешний мир для них, казалось, не существовал. Были только они и их чувства. И больше никого. А ещё на совместных фотосессиях Эшер позволял кататься на своей шее, в прямом смысле этого слова. Конечно же фотографы радостно воспринимали такой креатив, а сам Джек оставался чрезвычайно доволен собой. И своим терпеливым парнем, поэтому весело отмечал: — С рук переходим на шею? — Я бы предпочёл с шеи на бёдра, однако, всё впереди, верно? Джек начинал смеяться от всей ситуаций, которая казалось комичной. Не каждый день доводится оседлать самого Эшера Энджела. Пусть всего лишь шею, однако... Как звучит! Про их совместные интервью и говорить нечего — там Дилан творил то, что ему захочется. Он мог потрепать парня по щеке и схватить за подбородок, тайком ущипнуть за бок, провести ладонью по ноге. Или же... Невзначай коснуться пальцами паховой части, из-за чего у Энджела появлялся жуткий стояк, который приходилось скрывать, садясь в неудобную позу. Джек незаметно хихикал, чувствуя, как коллега прожигает его нечитаемым взглядом, от которого по спине пробегался приятный холодок. Он влезал в разговор с интервьюером, насмешливо бросая: — Всё в порядке, ты как-то странно сидишь? — Просто ногу подвернул... — Нужно быть осторожнее. — Угу. Эшер про себя считал до десяти, чтобы привести чувства в порядок и не придушить мелкого подлеца. И это не всё. Иногда Джек мог с силой стукнуть его по любой части тела, из-за чего Эшер прерывался и терял нить разговора. В общем, проказник любил творить нечто экстраординарное. И Эшер ему всё позволял, потому что... знал, что баловник будет наказан вечером. Дилан провоцировал и доводил парня днём, а Энджел отыгрывался на нём ночью. Его заводило вызывающее поведение паренька, поэтому он с радостью выплёскивал все эмоции во время их занятия любовью. Там Джек уже не был так говорлив и дерзок, как в дневное время, ведя себя податливо и спокойно. И Эшеру нравился такой дикий контраст, от которого полностью сносило крышу. Им было по шестнадцать и гормоны били фонтаном, постоянно хотелось плотских утех. А если у тебя такой чувственный партнёр, как Джек Грейзер, у которого, кстати, охренительная растяжка — секса хотелось ежечасно. Его хотелось брать всегда и везде, где только можно и нельзя. Наказывать за дерзкий язычок, вредный характер и наглое поведение. Что Энджел, собственно, и делал. Он не был искусным любовником, ну судя по прерывистым стонам и довольному виду Дилана — тому всё нравилось. Они занимались любовью уже несчитанное количество раз и каждый раз им было мало. Они влюблялись в друг друга всё больше и больше. Хотя, куда ещё больше? Эшер любил доводить партнёра до пика чувственности, когда тот выгибался под ним, прося жёстко трахнуть. Что он, кстати, с радостью и делал. Дилан никогда не сдерживался в крепких словечках, становясь на редкость похотливым, стоило его слегка раззадорить. Юноша начинал ругаться на португальском с акцентом, смешивая его с английскими вставками. А после требовал выдрать его так, чтобы он не мог ходить целый день. Для своего возраста он был довольно-таки искушен и осведомлён в нюансах секса. Это как и радовало, так и пугало Эшера, который иногда задавался вопросом — где Джек мог всему научиться? И самое главное — с кем? На эти вопросы он не мог найти ответы, поэтому вымещал всё недовольство на Джеке, трахая его так, как в последний раз. Ему нравилось хватать того за шею, вжимая в матрас, чтобы не дёргался, а после жёстко брать сзади. Грейзер приглушённо стонал, послушно подмахивая бёдрами, чем сильнее раззадоривал Эшера. Заниматься сексом с Энджелом — это лучшее, что могло придумать человечество. Дилан обожал в нём всё. И по праву считал себя самым счастливым подростком на земле, который отхватил такой крутой куш. Ведь Эшер был для него «особенным» человеком. И он надеялся, что для него он тоже является таковым.