Смирись с этим...

       — Грх… Я больше не могу, — сказал он вслух и спрыгнул на землю, резко упав и по инерции его отбросило по направлению поезда, но не так далеко. Поднявшись, Хамфри издал стонущий звук от боли, и как назло пошёл дождь, — замечательно, — иронично произнёс Хамфри, закатив глаза, — Просто отлично! — и пошёл вперёд, немного хромая. Шерсть его немного испачкалась после падения на землю. Пройдя пару метров, он остановился на границе с глубоким лесом. «Довольно темно и… » — подумал волк и по нему пробежали мурашки, также размышляя, стоит ли идти туда. От тёмного леса повеяло холодом, отчего у Хамфри на несколько секунд снова поднялась дыбом шерстка.        — Эх… — выдохнув, опустил голову, закрыв глаза — у меня больше нет выбора, — снова вслух, и перешел границу, зайдя в глубь чащи. Оказавшись среди высоких деревьев тёмного леса, он сразу услышал, как по листьям стучит дождь, а запахи животных проявились ещё лучше. Он видел, словно синеватый фильтр и бесконечный лес вдали, будто это всё, что здесь есть: большие ели, темнота и дождь, ну и немного зеленой травы разных размеров от коротких до средних, не более.        — Куда же мне идти? — разговаривая с собой, — Налево? — повернувшись в эту сторону, — Направо? — снова последовал за своими словами, — Прямо? — вернул голову в исходное положение, — А может быть, назад? — обернувшись назад на последнем варианте. Снова тяжко выдохнул, потупив взгляд. Через пару секунд, он просто пошёл вперёд в надежде найти что-нибудь не то, что бы интересное, а самое главное, полезное.        — Ничего… Просто упавшие деревья, мокрый муравейник и… снова упавшее дерево? — посмотрел назад, увидев эту картину: большое, вырванное с корнем дерево, под участок почвы которого можно спрятаться от дождя. Он сел под почву, как под зонтик и посмотрел вперёд.        — Удачное приземление… — жалуясь сказал Хамфри. Но через пару минут, его веки начали самовольно опускаться. Потерпев так минут десять, он лег на сырую землю, смотря в одну точку, наблюдая за тем, как растет трава, капли скатываются по листу вниз. В глубоких размышлениях, уставший самец закрыл глаза и не заметил, как уснул.       День подходил к концу. И вот закончился дождь. Вечер постепенно перетекал в кромешную тьму. Затем и в полночь, и в медленный рассвет, который раз за разом освещал небо, а солнце поднималось всё выше и выше, насыщая это утро тёплыми и приятными лучами. А пейзажи наполнялись красками: трава, листья деревьев, красиво-растущие цветы, лепестки которых всё шире и шире распускались, превращаясь в яркие и необычные формы.       Но волку приснился тот самый кошмар из его юности. Эти голоса, образы и страшная морда отца, которая всё больше напоминало что-то зловещее, что заставляет Хамфри чувствовать себя в ещё более сильном страхе и обиде, а убегая от этого — в беспомощности, как навязал ему отец. И это всё перетекало в одиночество. В одиночество, ибо он один ничего не сможет сделать. От такого, волк резко проснулся с засохшими слезами, которые текли, когда он спал. Но открыв глаза, он прищурился: прямо на него светило яркое солнце, и он отвернулся.        — Мх… — простонав, попытался открыть свои глаза, и после этого вышел из-под «крыши», оглядываясь по сторонам, — По крайне мере, не так темно и страшно, — затем Хамфри продолжил свой путь к поиску, но уже к поиску воды, — это я умею, — пробормотал себе под нос. Страшные мысли его не мучили, так как он думал о другом, но придёт момент, когда ему напомнит скука.       Пройдя пару метров, он уже увидел протекающую реку, — проще простого, — подходя к ней ближе, затем, сделав несколько глотков, настал тот момент. Направив глаза вперёд, после удаления жажды, затем и поднял голову. Перед собой он увидел пустой лес и одного себя.        — Я… один? — сел он на землю, — Я… один… — утвердил себя в этом, — Нет… — резко поднявшись, начал пятиться назад, — Нет… — повторил он. Хамфри оглянулся ещё раз, убедившись в ситуации. Стали появляться образы и голоса: «Да ты взгляни на него! Это же маленькая шкура, которая потеряется в неглубоком лесу, да потом засохнет!», «Мой сын? Разве мой сын будет падать при первом же быстром шаге?», «Ему не место ни в лесу, ни в нашей семье!». Волк видел это всё наяву, как и слышал всё четко и понятно, — Нет… — сказав тонким голосом, прижав подбородок ближе к груди, сдерживая слёзы, — Мх… — простонал он, словно почувствовав боль, — Нет! — постоянно повторяя, но уже рыча. Образы появлялись даже при закрытых глазах. Всё четче и четче, так как чувство беспомощности возрастает всё больше и больше. Хамфри осмелился побежать, не оглядываясь. Он пытался уйти от образов, от голосов в голове, но всё это было бесполезным.       Волк остановился, пытаясь отдышаться, но всё ужасное преследует его снова и снова, словно хочется умереть или сброситься со скалы. Отгрызть лапу и умереть от кровопотери. Но Хамфри держался, продолжая идти вперёд, с навязчивыми мыслями прошлого, голодный и беззащитный, и одинокий.        — Веселый волк-одиночка… — усмехнулся он над этой фразой, — очень весело… ходить и страдать. Прям ну совсем всё офигенно! — начал останавливаться он перед лужей, — А знаешь почему? — посмотрел на себя в луже, — Потому что я самый офигенный волк, — сказал он с сарказмом в отражении себя, которое перетекало в другие образы, отчего продолжил путь, пройдя по луже, — Тоже мне, — сказал вслед, — да я просто потерявшийся в себе волк, который сошёл с ума, — начал он, — обязательно надо было уходить из стаи? — и вот здесь омега схватил рефлексию, — ну вот что я здесь нашёл? Зачем? Что я здесь буду делать? Да просто сдохну, вот и всё, — снова смеялся он над собой.       Пройдя примерно пять километров, пытаясь убежать от своих воспоминаний, волк присел, остановившись у реки, к которой он вышел из леса. На горизонте он заметил закат солнца. Перед собой видел реку с приливом у своих лап. Хамфри оставили в покое плохие мысли и он решил остаться здесь, смотреть на закат солнца, а затем дождаться луны, на которую будет повывать красивым и подавленным тенором. Эти воспоминания исчезли… Но ведь можно заметить, что всё плохое пропадает из головы, когда чем-то занят. Когда просто наблюдаешь за красивыми пейзажами, просто слушаешь звуки природы. Всё будто, забывается что ли… Но Хамфри остается лишь только понять и смириться с прошлым. Доказать самому себе, чего он может на самом деле. Ведь… Всё это чужое мнение, не так ли? Лишь навязывание чужого бреда в твою же голову. А может, пора иметь свой бред в своих же мыслях, которые не будут мучить тебя, а наоборот, веселить или помогать тебе жить. Жить настоящим, а не прошлым…       Дождавшись этой ночной красоты, он всё же показал свой голос природе — завыл красивым тенором, построенным на минорной гамме, которая отражала всю его тоску внутри. Через некоторое время, Хамфри сидел у реки, где отражалась белая и большая луна. Прилив успокаивал его, а звуки природы дополняли всё это, что заставляло просто закрыть глаза. Мысли пропали, а из яростных криков остались лишь пения птиц. И расположившись на нагретом днём песке, с мелкими камушками, ветками и их же высушенных шкурок, он уснул, чувствуя приятный ветерок, мягкий и тёплый песочек…