wiosna

Весна придет с рассветом. И расцветет в груди. Руслан еще не стал человеком, да и Юлик еще в пути. Им до этого еще далеко. Снег еще остался грязными комьями на обочинах дороги, но сухой асфальт и серое, но теплое небо дают стимул существовать дальше. Весна вливает в грудь ощущение того, что жизнь еще не так безнадежна, как кажется. Руслан курит какую-то дурь у Юлика на кухне. За окном приятная серость, скоро совсем стемнеет. Но этот период сумерек прекрасен. Это то время, когда жизнь ощущается лучше всего. Юлик не курит. Он вдыхает дым, который выпускает из своих легких Тушенцов. А потом целует его в сухие губы, ощущая на губах привкус ромашек. Внутри все цветет. Гнилыми желтыми цветами. Но это уже хоть какой-то прогресс. Руслан смотрит в зеркало. Оно треснуло в углу, все в разводах. Он всматривается в свое лицо, замечает, что под глазами залегли тени, а скулы начинают выпирать. Отвратительно. Надо жрать побольше и поменьше употреблять. Юлик заходит следом. Руслану кажется, что тому жизненно необходимо быть рядом с ним. Он для него как воздух. Да и Юлик для него тоже. Кажется если его рядом не будет, то он просто умрет. Просто примет чуть больше чем нужно любимых таблеток, и все закончится. А Юлик... он просто есть, он просто рядом, и это делает его немного счастливее. Все что было раньше, осталось за спиной. Тушенцов пытается жить настоящим. Жить этой весной, жить Юликом. У него получается отвратительно. Он все меньше ощущает себя человеком. Человек должен испытывать чувства. А он не может. Боль за чувство он не признает давно. Она с ним настолько давно, что уже стала чем-то обыденным. Вроде бьющегося сердца. Юлик сидит на диване. За окном — сгущающиеся сумерки. Руслан сидит рядом, привалившись к его плечу. По телеку — русские сериалы. Внутри у обоих — разложение и гнилые цветы. Спустя три дня Руслан идет в клуб. Тут рейв, музыка, долбящая по ушам, которая по идее должна качать, но вызывает лишь отвращение. Но он все равно здесь. Пьет коктейли кислотных цветов, прикрывает глаза от ярких софитов, и чувствует, что внутри все начинает умирать еще быстрее, чем до этого. Ему бы сейчас не здесь быть, а рядом с Юликом. Ему бы не пить этот дрянной алкоголь, а мирно раскуривать с Юликом траву. К нему подходит парень. Рыжий, высокий. На ногах кроссовки дорогого бренда, а в кармане — запрещенка. Он отдает ему пару разноцветных таблеток, подмигивает с веселой улыбкой и говорит, мол, за счет заведения. Руслан без промедления их закидывает в рот. Следующие события смываются в яркие всполохи огней, музыку, которая доносится до него будто сквозь толщу воды, и рыжую шевелюру. У парня милое лицо, крепкие руки, длинные ноги и мягкие губы. Ему кажется, что у него передоз. Его трясет. Сознание уплывает. Ему хочется смеяться и плакать одновременно. Кажется, именно это он и делает. У рыжего парня растерянный и испуганный взгляд. Руслан боится умереть. Он просит вызвать скорую, сделать хоть что-нибудь. Зовет Юлика. И голос у него хриплый и сломленный. Он ведь даже попрощаться не успел. Как Онешко без него будет? Да никак, его уже на следующий день вообще не будет. Позже он понимает, что от передоза его разве что сам господь боженька спас, а то что с ним было — обыкновенный бэд трип. Руслан едет домой, прислонившись горячим лбом к ледяной поверхности окна. Автобус трясет на кочках, отчего мозги, кажется, перемешиваются в кашу. Сердце ноет от тоски, а чувство вины, еще немного, и перегрызет ему хребет. Он стоит на пороге чужой квартиры долго. Мнется, не решаясь нажать на кнопку звонка. Перед глазами все еще мутно, он не до конца отошел, и вероятность того, что его накроет снова, довольно большая. Он не хочет, чтобы Юлик видел что-то подобное происходящее с ним. Но и Онешко тоже не святой. Руслан это знал. Травка, алкоголь. Все это находилось в его квартире на постоянной основе. Он все же звонит. И дверь открывается почти сразу. Юлик смотрит на него несколько секунд, вглядывается в глаза и сводит брови к переносице. Обняв его крепко, он затаскивает его в квартиру. Юлик прижимает его к стене, а Руслан и не думает сопротивляться. Он отвечает на грубый поцелуй и, кажется, его снова кроет. Родное лицо расплывается перед глазами, картинка смазывается. Перед глазами огни ночных домов, почему-то из собственного окна. Темное утро, он идет по улице, сырой асфальт под ногами, яркие звезды на черном небе. Весна пришла, но не с рассветом. Скорее с закатом всех амбиций и желаний. В груди расцвели цветы с мертвыми лепестками. А людьми им так и не удалось стать.