Beats Without Angel

      Время продолжало идти. Один день постепенно сменял другой, и я не успел заметить, как уже наступила зима. Не уверен, чем это было вызвано, однако внезапно в нашем мире стали появляться люди. Это было, в каком-то роде, забавно… Мы пробыли месяц без кого-либо, кто мог бы здесь возникнуть, и сейчас, когда наступила зима, к нам прибывает один-два человека в неделю. Сперва я не обнаружил взаимосвязь. И, тем не менее, она там была. Вполне естественно, что больше людей погибает в зимнее время. Мысли об этом невольно заставляют меня поёжиться, однако этот ужасающий факт всё ещё остаётся фактом. Не имеет значения, насколько он прискорбный.       Теперь, думая об этом, я всё ещё не уверен, как данный мир способен функционировать. Даже сейчас я всё ещё просто строю предположения. Говоря предельно честно, я всё ещё не понимаю, является ли такой наплыв людей зимой объяснимым явлением или же чистейшим совпадением. По правде говоря, мне как-то всё равно.       Единственное, в чём я могу быть абсолютно уверен, — в том, что находится перед моими глазами. Я знаю, что Мабо Тофу начинает нравится мне всё больше и больше; что снег — это сволочь, которая может выпасть без предупреждения; что люди, проходящие через этот мир, всегда очень обеспокоены чем-то; и — что более важно — я безусловно уверен в том, что Наои никогда не оставит меня.       В последнее время мы становились всё ближе и ближе. Наверное, вот что происходит, когда тебе не к кому обратиться, дабы обзавестись компанией, и ты просто бродишь по школе…       Помогать людям обрести покой, вообще-то, довольно лёгкое занятие. На данный момент только парочка из них оказывали сопротивление. Один из них был агрессивным отщепенцем, другой — подросток, увлёкшийся наркотиками. Однако под конец, они — как и все остальные — всё же нашли покой. К этому времени я видел многих людей, похожих на них. Я видел людей, которые были брошены; детей, которые всё потеряли; подростков, сбитых с пути печалью, чувством вины, местью или болью. Я видел душевнобольных, одиночек, бандитов и чёртовых оптимистов. Я видел их всех.       Не думаю, что мне было бы так же легко, не будь у меня помощи Наои. Его способность читать мысли значила, что я всегда имел представление о том, что сказать и что сделать. Весьма возможно, что это просто способ манипуляции. Чёрт, при других обстоятельствах я был бы категорически против! Но в таком положении, я верю, что цель оправдывает средства.       Впрочем, этот случай… оказался не так прост. Она была совсем ещё девчонкой — на год-два младше меня. К слову, она была вполне привлекательной, однако чересчур упрямой. В её глазах плескался страх. И, тем не менее, я мог поклясться, что чувствовал, как взглядом она буквально прожигала мою плоть.       Я помню, как стоял на другом конце класса с Наои, и мы оба наблюдали за ней. Он шёпотом рассказал мне её мысли. Каждую идею, каждую догадку — всё. Было трудно собрать всё воедино, понять смысл сказанного. Из того, что он мне говорил, я смог разобрать лишь то, что эта девочка чувствует неудовлетворённость. Что, в общем-то, не слишком помогло, учитывая это место, куда и приходят такие же неудовлетворённые люди.       Он рассказал мне о её печальном прошлом, что тоже не помогло. Он рассказал мне о её смерти — это тоже не помогло. Из его рассказа единственной вещью, заслуживающей внимания, было её «страстное желание помогать людям», однако я не смог придумать ни одного способа, который бы решил проблему.       Когда она начала кричать на меня, я попытался вспомнить, что Наои говорил мне. Однако из-за назойливых воплей девочки и её размахиваний руками было трудно собраться с мыслями… Я не мог чётко расслышать, что же такого она кричала. Кажется, в её воплях проскочило что-то о «Боге» и множество ругательств, однако всё остальное затмил её пронзительный голос. Я с отчаяньем посмотрел на Наои, стоявшем в другом конце класса, словно говоря: «Какого чёрта я делаю?». Парень выглядел так, словно что-то обдумывал, и внезапно его глаза засияли. Наои быстро подошёл к нам с девочкой, пока я делал всё возможное, чтобы понять, что происходит.       — Прости, могу я секунду поговорить с Отанаши?       Возмущение на лице девочки сменилось растерянностью. Она медленно кивнула. Схватив меня за руку, Наои потянул меня к другому концу классной комнаты и тихо, чтобы нас не услышали лишние уши, заговорил:       — Тебе придётся убедить её присоединиться к ФОС.       От неожиданности я округлил глаза.       — Что? Но зачем? — шокировано спросил я.       — Подумай сам, Отанаши, — начал объяснение Наои. — Помнишь, что я сказал ранее? Что она жаждет помогать людям. Что ж, это может быть её шансом помогать им.       Постепенно ко мне начало приходить понимание, и я еле удержался от того, чтобы не ударить себя из-за собственной тупости.       Я кивнул и не говоря ни слова направился к девочке. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы всё ей объяснить. Честно говоря, я не уверен, действительно ли она мне поверила или просто захотела поверить. Но, тем не менее, она согласилась.       Я тут же пожалел о своём решении. Сами подумайте. Что-то в ней выглядело неправильным. Кажется, это уже паранойя — и, возможно, из-за моей изоляции. Всем, о чём я мог думать весь следующий час, было: «Итак, теперь у нас появился новый член…». И я даже не знал, плохо это или хорошо. Впрочем, Наои, похоже, спокойно на это реагировал. Думаю, мне следовало бы поступить так же…       Мы вернулись в офис и обо всём её просветили. Она до сих пор вела себя холодно и отстранённо. Я не мог не задаться вопросом, является ли это защитным механизмом или она всегда такая.       Так что я мог только строить догадки насчёт этого показного поведения. Я невольно заметил некий намёк или что-то в этом роде. Хотя я не могу быть абсолютно уверен в том, что это было… Может, гнев, обида, страх или вообще чувство одиночества. Впрочем, с таким же успехом это могло бы быть простое смущение.       Она сообщила нам, что собирается пойти перекусить. Она слишком перенапряглась в свете последних событий. Я понимал её, так как чувствовал себя так же, попав сюда впервые. Я посмотрел на её распущенные волосы, мелькнувшие в проёме двери, когда она уходила, и лёг на диван. Внезапно время на мгновение остановилось. События, связанные с этой девочкой, происходили так быстро, но теперь пришло время немного расслабиться.       Наои подошёл и лёг на диван рядом со мной. Он положил голову напротив моей груди, и я зарылся ладонью в его шелковистые волосы, каждый волосок которых я уже изучил вдоль и поперёк. Мы достигли той стадии, когда слова больше не нужны были. Раньше мы постоянно болтали. Однако спустя примерно месяц мы научились понимать действия друг друга. Когда я был голоден, я пару раз легонько тянул его за запястье. Когда ему требовалось выйти в туалет, он поднимался и слегка покачивался, пока за ним не поднимался я. Когда у меня начинались боли в груди, я садился, и он подавал мне обезболивающие. Такие еле заметные тонкости. А когда Наои уставал или даже просто хотел объятий, он ложился на диван, используя меня как подушку под голову.       Я обнаружил, что он любит, когда трогают его волосы. Что не являлось проблемой… Учитывая то, что я обожал это делать.       Моя рука поглаживала его пряди всё медленней и медленней, пока и вовсе не стала неподвижной. Я почувствовал, что почти проваливаюсь в сон, как вдруг…       — Она миленькая, да?       Прошло мгновение, прежде чем я окончательно проснулся и осознал, что он только что сказал. Всё, что я смог сделать в тот момент — удивлённо моргнуть пару раз. Это даже не звучало как вопрос. Однако и не как обвинение. Скорее, как нерушимое утверждение.       — Эм… возможно. А что?       Некоторое время Наои молчал, пока не промямлил тихое «Ничего».       Я с уверенностью мог сказать, что что-то не так, но я не знал, действительно ли я хочу продолжать эту тему. Так что я решил промолчать. Вместо этого я закрыл глаза и тяжело вздохнул.       Как только я вновь почувствовал тягу ко сну, меня вновь прервали. В офис довольно громко вошла девочка, начав болтать о всякой ерунде. Её болтовня вмиг прекратилась, стоило ей увидеть, что Наои и я лежим вместе на диване. Наои медленно принял сидячее положение, как тут я понял, что мы, должно быть, выглядели как… Ох.       — Ох, извините. Я не думала, что вы оба… — затараторила она, во все глаза таращась на нас.       Несмотря на то, что я сам осознал это, её слова всё равно повергли меня в шок.       — Чт-т-то? Н-нет, это не так, клянусь, — я начал заикаться, как какой-то застенчивый дурак.       Наои смотрел на меня, а после закатил глаза, услышав мои слова оправдания.       — Это не то, о чём ты подумала. Отанаши и я просто друзья, — спокойно объяснил он.       Равнодушное объяснение Наои заставило меня мысленно дать себе пощёчину за такую глупую реакцию… Я осознал, что отреагировал слишком остро. Тем не менее, я не был уверен, чем была вызвана такая реакция. Честно говоря, только потом до меня дошло, что мы с Наои действительно выглядели как «парочка» в глазах других людей. Сложно понять, почему тебе все равно на мнение окружающих, когда ты не среди этих самых людей.       — Конечно… — с сарказмом произнесла девочка, ни на йоту не веря нам. — В любом случае, не мог бы кто-нибудь из вас помочь мне с автоматами, которые продают закуски? Они сильно отличаются от тех, что были в моей старой школе.       Кивнув и поднявшись, я сразу вызвался первым. Я последовал за ней к автоматам. Я чувствовал, что Наои тоже идёт следом, но это было потому, что он ненавидит оставаться один. Он говорил, что это напоминает ему о временах до присоединения к ФОС.       Во главе с девочкой мы шли к автоматам с закусками. Она торопливо шагала впереди, пока я плёлся следом, слушая её болтовню. Я лишь улыбался и кивал, пытаясь делать вид, что внимательно слушаю всё то, что она говорила, однако не мог вспомнить и слова из её рассказа.       Какое-то время я вправду слушал, однако затем мои мысли вновь обратились к Наои. Наои следовал за нами, специально отставая на приличное количество шагов и прячась в тени.       Когда мы наконец подошли к автоматам, я показал ей, как ими пользоваться и какие кнопки нажимать. Девочка постоянно извинялась за кучу потраченного времени, на что я просто посмеивался и говорил ей не беспокоиться. Я не возражал. Действительно не возражал. Одним людям некоторые вещи доходят быстрее, чем другим — и в этом нет ничего плохого. Помню, как я расстраивался, когда мои одноклассники схватывали материал быстрее, чем я.       После того, как она разобралась в использовании автоматов с закусками, мы решили немного побродить среди этих автоматов. Она сильно изменилась с тех пор, когда мы впервые встретились. Раньше она была холодной и отстранённой, теперь же стала счастливой, доброй, игривой и даже слегка неуклюжей. Теперь она определённо казалась мне неплохой. Её личность несла в себе столько воспоминаний о прошлых членах ФОС, что заставляло меня впадать в необъяснимую ностальгию.       Я не мог не заметить, что Наои не было поблизости. Я огляделся, растерянно пытаясь найти его, и обнаружил спрятавшимся в тёмном углу (что было похоже на то, как это делала Шиина). Мы обменялись мимолётными улыбками, и я махом руки пригласил Наои присоединиться к нам. Однако Наои, любезно отказавшись, покачал головой. Я с грустью вздохнул, однако решил не доставать его и вновь обратил своё внимание на девочку, стоявшую напротив меня.       Мы ещё поговорили некоторое время, пока я не устал, после чего отвёл её в общежитие и вернулся в офис. Я зашёл в кабинет директора и лёг на диван, закрыв глаза. Через минуту я услышал, как дверь вновь открылась, и вошёл Наои. Я мог сказать, что это был он, так как я чётко запомнил звук, который издавала его обувь при ходьбе. Я почувствовал, как диван слегка прогнулся в том месте, где сел Наои, устроившись так, чтобы вновь лежать на моей груди.       — Она ярая… — пробормотал Наои.       Я слегка усмехнулся и сонно промычал, согласившись. После этого мы сидели в тишине и я вновь засыпал. Наои стал пальцами вычерчивать круги на моей груди, как будто хотел что-то сказать, но слишком сомневался. Я сделал вид, что ничего не заметил, но втайне ждал, что что-то случится. Я чувствовал, как Наои вздохнул, намереваясь сказать что-либо, но что-то остановило его, будто он передумал. Я ждал ещё несколько секунд, а затем…       — Она с тобой флиртовала.       Что ж… я не ожидал этого.       — Погоди, что?! С чего ты это взял?! — громко спросил я. Теперь я чувствовал скорее не усталость, а растерянность.       Я слегка приподнял голову, чтобы увидеть лицо Наои, тем более у меня были аргументы, чтобы возразить ему. Затем я осознал кое-что. Увидев его лицо, я понял, что он был расстроен. Он был действительно, искренне, без сомнений расстроен.       Я глубоко вздохнул. Мне придётся узнать, что не так, и теперь я больше не приму его «Ничего» за полноценный ответ. Я сел с помощью рук, пытаясь приподнять Наои.       — Что случилось?       — Ничего… — отвернувшись от меня, пробормотал Наои.       Я закатил глаза от разочарования. На этот раз он никуда не денется. Одной рукой я повернул к себе лицо Наои так, чтобы он смотрел на меня, однако он отвёл глаза в сторону, избегая зрительного контакта.       — Нет, Наои. Это не «ничего». Ты целый день странно себя ведёшь. Просто скажи, что не так, — твёрдо настоял я.       Наои сидел молча, после неторопливо подняв голову. Когда он наконец посмотрел на меня, я отпустил его лицо и отпрянул. Он сердито смотрел мне прямо в глаза. Я уже видел этот взгляд у людей раньше, однако он никогда не предназначался мне. И — не буду лгать — он был устрашающим.       И затем Наои начал кричать:       — Что не так?! Может, эта милая маленькая сволочь! Или может то, что ты влюблён в неё, или ты просто используешь её, чтобы заменить Кан…       Наои мгновенно замолчал. Как только он осознал, что сказал только что, его глаза расширились. Наои закрыл рот ладонями — он сам удивился своим словам. Я был зол… Однако не так зол, как, мне казалось, я мог бы быть. Прошла пара минут после того, как я осознал сказанное Наои, и меня возмутило второе. Как он смел затронуть Канадэ! Не говоря уже о том, что он обвиняет меня в её замене. Я бы никогда никого не заменил… так ведь?       Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, а после закрыл его. Я не хотел мстить. Я не хотел закричать в ответ или наброситься с кулаками. По крайне мере, не сейчас. Вместо этого я поднялся и начал разворачиваться. Я вдруг не захотел больше быть окружённым людьми. Я был измотан и зол. Я больше не хотел думать.       Я начал уходить, и Наои понял, что я оставляю его. Он поспешно вскочил и подбежал ко мне. Я мог только предположить, что он боялся остаться позади. Он крепко обнял меня со спины, таким образом не давая мне уйти. И я оставался неподвижен.       — П-п-подожди! Прошу, не оставляй меня! Мне жаль! Мне так, так жаль! Мне не следовало о неё вспоминать, это была худшая вещь, которую я сделал! Мне так жаль! Прошу, не уходи! Можешь кричать на меня, если ты почувствуешь себя лучше от этого. Можешь даже ударить меня, если хочешь!       Наои практически молил о прощении, пытаясь с таким усилием заставить меня остаться… Так почему это разозлило меня?       Я оттолкнул Наои, уже готовясь накричать на него. Хотя я даже не представлял, что хочу ему сказать. Может, предупредить его, потребовать больше никогда не упоминать имя Канадэ. Может, обозвать его или навсегда запретить со мной общаться. Но как только я обернулся, открыв рот, вновь намереваясь сказать нечто ужасное, я увидел, что он буквально убит горем. По тому, как он выглядел, я мог сказать, что проблема, вызвавшее такое поведение, гораздо больше, чем простое недовольство нашим новым «рекрутом*». Он обвинял её, но, мне кажется, он просто пытался уклониться от своих собственных чувств. Я слышал о людях, что делали такое раньше. Думаю, один из моих старых друзей назвал бы это чем-нибудь вроде «демонстрации».       Он стоял там, трясясь от рыданий. Я не смог сдержать сочувствующего вздоха. Смогу я когда-нибудь выспаться?       — Иди сюда… — пробормотал я и заключил Наои в объятия. Он зарыдал ещё сильнее, спрятав лицо в изгиб моей шеи.       — Извини… — еле слышным голосом пролепетал Наои.       В ответ я промолчал, что значило без слов произнести: «Не беспокойся об этом».       Когда он успокоился, я слегка отстранил его и потянул за запястье к дивану. Мы сели, и я мягко погладил его по волосам, помогая успокоиться. Когда его дыхание пришло в норму, я убрал руку, чтобы немного освободить его личное пространство.       — Что случилось? — вновь спросил я. На этот раз — тише и искренне.       — Я не знаю… — нервно перебирая руками, пробубнил Наои.       Я разочаровался в его ответе, однако постарался не показывать ему этого, поскольку мог сказать, что он говорил правду. Вместо этого я просто погладил его спину, чтобы успокоить его.       — Мне действительно жаль, что я упомянул её… Я знаю, что ты не пытаешься её заменить, так что я не знаю, почему вообще сказал такое.       — Знаю, — произнёс я в ответ. Пару секунд я молчал, а после решил продолжить: — Знаешь, просто странно… То, что ты сказал, задело меня, но… я чувствую, будто… — я не мог больше подбирать слова, чтобы описать это.       — Будто оно должно было задеть тебя сильнее? — догадался Наои.       Я робко, чуть ли не виновато, кивнул.       — Это… Это просто… — я пытался найти правильные слова, однако они вновь покинули меня.       Я пытался объяснить, однако единственная фраза, над которой я думал, была: «Как ощущение наполненности». Наои кивнул, пытаясь показать, что он понимает, однако я мог сказать, что он растерян. И я не могу винить его: я тоже растерян.       — Такое чувство, как… Когда она впервые появилась, я почувствовал, как что-то пропало. Что бы я ни делал, я чувствовал, как что-то должно было быть рядом, но этого не было. Однако теперь у меня нет этого чувства. Теперь это просто… далёкое воспоминание. Честно говоря, я едва могу вспомнить, каково это — находиться рядом с ней. Я не думал о ней так долго… Такое чувство, как будто что-то закончилось. Как будто… — я замолчал, обдумывая подходящее слово.       — Смирение, — закончил Наои.       — Смирение? — я грустно улыбнулся, хотя чувствовал странное спокойствие.       — Похоже на то, — пожал плечами Наои.       Мы сидели в тишине какое-то время. Я старался не испортить момент. И теперь я даже не знал, о чём мне думать…       — Как думаешь, то, что я так быстро смирился с её уходом, делает меня отвратительным?       — Нет, — Наои качнул головой, — это делает тебя человеком.       Он вновь открыл рот, чтобы что-то добавить, однако остановился.       — Могу я спросить у тебя кое-что?       Я кивнул.       — Тебе… тебе нравится эта девочка? — невинно спросил он, видимо, желая подчеркнуть, что несмотря на всё то, что он сказал ранее, он не разозлится, если ответом будет «да».       Я улыбнулся, однако покачал головой.       — Нет, она мне не нравится, — прямо ответил я.       Он улыбнулся, выглядя при этом подозрительно счастливым. Однако я ничего об этом не думал. Затем он засмеялся и затряс головой:       — Прости, полагаю, я… думаю, я слегка ревную.       Что ж, теперь я растерян.       — Чт-то? — я моргнул пару раз. — Зачем тебе ревновать? Я ей даже не нравлюсь. И, я думал, ты сказал, что ты… Я… я имею в виду, что нет ничего плохого в том, что ты не… но я думал, что ты сказал, что ты… ну, я просто думал, что ты вроде бы гей. Н-н-нет ничего плохого, если… — я замолчал, осознав, что мои слова больше не имели никакого смысла и что, если я скажу что-то ещё, то наверняка обижу его.       Наои усмехнулся.       — Я не имел это в виду. Она мне не нравится, — его голос при этом был спокоен и не выдавал абсолютно никакого скрытого смысла. Я несколько раз моргнул.       Хорошо… теперь я запутался ещё больше.       — Подожди. Но я не понимаю. Если она тебе не нравится, то почему тогда ты ревнуешь?       Искренне улыбаясь, Наои пару раз открыл и закрыл рот, словно собирался что-то сказать. В конце концов, он сделал глубокий вдох и посмотрел прямо мне в глаза:       — Потому что ты — тот, к кому я ревную.