Глава 2.
5 мая 2019 г., 18:21
С тех пор, как Лука переехал сюда и перевёлся в эту гребаную школу, ему часто снились кошмары.
Он бежал по темному коридору, в страхе оглядываясь по сторонам… Горячие слезы стекали по щекам, страх заставлял колени подгибаться. Он падал, спотыкался, но все равно не останавливался. Позади уже слышались тяжелые шаги и сильные руки припечатывали его к стене. Взгляд холодных зеленых глаз, полных ненависти и презрения, прожигали его насквозь… а кривая ухмылка заставляла съеживаться на месте. Голова дергалась в стороны от резких и сильных ударов, гудела… перед глазами все плыло.
Проснувшись в холодном поту, Лука резко приподнялся на кровати, тяжело дыша. Невыносимая усталость сковала все тело, словно это все было наяву, а не во сне.
Элиотт Демори не оставлял его в покое ни на секунду, даже если он был не рядом.
Воспоминания прошлого вечера врезались в память и Лука чувствовал, что его покидают последние силы. Он до последнего не хотел верить в то, что его сводный брат — Элиотт. Элиотт, который ненавидит его и готов стереть в порошок. Элиотт, который выплескивает на него всю свою злость при каждой встрече. Элиотт, при виде которого у Луки дрожат колени. Элиотт, который ему когда-то нравился.
Лалльман отчетливо помнил свой первый день в этой школе. Ребята в основном были очень даже дружелюбные — даже тот факт, что парень является геем никого не удивлял. «Двадцать первый век, бро» — пожимал плечами Ян Казас. Ему ясно дали понять, что он здесь не единственный гей, что не могло не успокоить Луку — в старой школе он ловил на себе неодобрительные и осуждающие взгляды.
На самом последнем уроке Лука увидел его. Элиотт сидел на самом краю, у большого окна. Его каштановые волосы золотились на солнце, а зеленые глаза с крапинками не отрываясь смотрели на страницы учебника, время от времени поглядывая в сторону дверей. Но вот их глаза встретились и по телу Луки пробежала дрожь — этот парень очень красивый. Даже слишком красивый. Лалльман не знал, какие эмоции отражало его лицо, но выражение лица самого Демори резко изменилось — лучистые глаза в один миг потемнели и он нахмурился так, что между его бровями пролегла глубокая складка. Это продолжалось лишь одно мгновение, но Лука так и не понял тогда, что это было… пока в конце дня Элиотт и его дружки не выкинули его в мусорный контейнер около школы.
С этого дня жизнь парня превратилась в ад — Элиотт прижимал его к стене каждый раз, когда они оставались наедине, хотя при ребятах он предпочитал лишь словесно поливать его грязью или вместе со своими друзьями обливать его всякой дрянью. Лука за три года уже, можно сказать, привык к тому, что его спина и плечи были усыпаны синяками, но Элиотт никогда не узнает, что боль в спине полная ерунда по сравнению с душевной болью.
И вчера этот зеленоглазый мудак сидел весь вечер как ни в чем не бывало — он даже не смотрел в сторону Луки. Лишь пару раз боковым зрением Лалльман заметил, как парень испепеляет его взглядом, причем отводя глаза каждый раз, когда Лука решается взглянуть в его сторону. Родители, казалось, ничего и не заметили — после реакции парней друг на друга Элиотт быстро собрался и объяснил, что они учатся в одном классе, пока Лука готов был провалиться сквозь землю. Он даже не остался ночевать в этом доме сославшись на то, что его соседям нужна помощь, и вылетел как стрела, перепрыгивая через несколько ступенек.
Наконец оказавшись в своей комнате, Лука кинулся лицом вниз на кровать и дал волю слезам. «Нет, нет, нет» — только и повторял про себя Лалльман, отчаянно мотая головой. Если еще вчера мысль о переводе в другую школу и жизни с семьей давала ему силы и надежды, то сегодня все рассыпалось, как песочный замок. Ему все чаще казалось теперь, что Элиотт Демори был послан ему в наказание… только за что? Все, чего хотел голубоглазый — это любящей семьи, поддержки, собственной комнаты в доме. И теперь, когда все это у него появилось, Демори вновь нарушил его душевный покой. «Нет, я не смогу видеть его каждую минуту каждого дня… я не выдержу».
Но у парня не было выбора — отец уже два месяца не присылал денег на оплату комнаты и рано или поздно парню пришлось бы съехать отсюда. Парню часто было нечего есть, разве что Манон иногда приносила ему свои кексики. Хоть Мика — хозяин квартиры и говорил, что все в порядке и Лалльман может заплатить тогда, когда у него появятся деньги, парень не мог не чувствовать неловкость — никто ему ничем не обязан.
Мысли о том, что ему придется жить в одном доме с Элиоттом и видеть его двадцать четыре часа в сутки заставляли его дрожать и он не знал, чего ему ожидать. Лука не понимал, почему ему нравятся именно те парни, которым он и к чертям не сдался. Особенно когда эти парни гомофобы и готовы прибить тебя при первой возможности. Однажды Лука услышал, как Элиотт сидел в пустом кабинете и слушал Take Me To Church, задумчиво смотря в окно. Лалльман не понимал, что может понравиться в этой песне такому, как Элиотт, но что-то заставляло его самого вставать посреди ночи и, достав наушники из шкафчика, слушать эту же песню на повторе, снова и снова.
Манон уже несколько раз стучала в закрытую дверь парня и спрашивала, все ли в порядке, ведь парень сегодня должен был ночевать у матери. Но Лука уже не слышал ничего, провалившись в крепкий сон, пока в наушниках так же играл Hozier.
***
День прошел сравнительно спокойно — общих уроков с группой Демори сегодня не было. Лука даже не собирался ехать к матери и отчиму после уроков и решительно зашагал в сторону остановки, где его поджидали Ян и пара его друзей. — Йоу, чувак, — Казас протянул руку Лалльману, кивая в сторону улыбающихся парней, — знакомься — это Базиль и Артур, они на класс младше нас. Ребята, а это Лука, про которого я вам рассказывал. — Приятно познакомиться, парень, — Артур дружелюбно пожал его руку, а Базиль вообще накинулся на голубоглазого с объятиями, пока парни сзади дико хохотали. — Не обращай внимания, — сквозь смех проговорил Ян, — он просто любит обниматься. — А что в этом такого? — Базиль удивленно заморгал, выпуская слегка обомлевшего Лалльмана из неуклюжих объятий. — Обниматься здорово. Я пытаюсь распространить добро. — Это поэтому вы с Артуром вечно обжимаетесь в раздевалке? — Ян получил небольшой пинок от Артура, который с недовольным видом поправлял очки. — Вздор. Просто Базиля иногда совсем не вовремя тянет в сон. Он заколебал использовать меня в качестве подушки. — А зачем тогда вообще нужны друзья? Это твои прямые обязанности, — Базиль обиженно уставился на блондина, который показывал ему средний палец. — И вообще… как дела, Лука? Ты не обращай внимания, мы всегда друг друга достаем. — Не мы, а ты, говори за себя, — буркнул Артур, складывая руки на груди. — Мы выглядим идиотами, правда? — Ян кинул взгляд на Луку, который с легкой улыбкой наблюдал за парнями. Голубоглазый помотал головой. — Вовсе нет, вы классные… жаль, что у меня нет таких друзей. — Как это у тебя нет друзей? — Глаза Базиля расширились и он слегка толкнул Лалльмана по плечу. — А мы кто? Мне пофиг, что мы знакомы три минуты, и я тебя уже обнимал, так что… мы теперь связаны навеки. — А разве вы не знаете, что я… гей? Я думал, все знают, — неуверенно протянул Лука, окидывая парней взглядом. — Обо мне, должно быть, говорит вся школа. — И что? — Базиль с аппетитом откусил пирожок в своих руках, прикрывая глаза от удовольствия. — Я ничего против не имею. — И я тоже, — кивнул Артур, широко улыбаясь. — К тому же, лично я про тебя ничего такого не слышал. С чего ты взял, что про тебя все говорят? — Демори, — коротко ответил Ян, прежде чем голубоглазый успел открыть рот. — Тот мудак с художественного кружка. — Охренеть, — выдохнул кудрявый, перестав жевать. — Я думал, что все творческие люди спокойные. — Как видишь, не все, — Казас пнул жестяную банку, которая лежала у него под ногами. — Он уже пару лет достает Луку. Он просто ебаный гомофоб. — Словосочетание «ебаный гомофоб» звучит немного странно, правда? — Базиль почесал кудрявую макушку, получая по ней же от Казаса. — То есть, я хотел сказать, я знаю его давно, он с самого детства учится в этой школе. Здесь довольно много геев, но я ни разу не видел, чтобы он кого-нибудь доставал. Это странно. — Значит, я ему просто не нравлюсь, — усмехнулся Лука, грустно качая головой — он не собирался рассказывать про то, что этот самый гомофоб его сводный брат. Ян напряженно всматривался куда-то мимо Луки. — Бро… это случайно не к тебе? — Парень кивнул в сторону парковки и Лука медленно обернулся. Вздох вырвался из груди — его мама с отчимом стояли около машины и Мадлен махала ему рукой, подзывая. Лалльман обернулся к парням, которые явно ожидали от него объяснений. — Это… это моя мама. Она, видимо, приехала забрать меня. Я должен скоро переехать в новый дом. — Это же здорово, — Ян одобрительно кивнул, опуская руку парню на плечо. — Ты наконец-то будешь нормально спать, у тебя будет своя большая комната. — У меня и так была комната, — хмыкнул голубоглазый, поднимая со скамейки рюкзак. — Приятно было познакомиться, ребята… но я пойду, наверно. — Конечно, конечно, — Артур закивал, махая парню рукой, — еще увидимся! Попрощавшись с парнями, Лука медленно направился к парковке. Жерар уже сидел за рулем, а Мадлен шла навстречу сыну с широкой улыбкой. — Сынок, мы приехали за вами, — женщина погладила парня по голове, отчего тот немного дернулся в сторону. — Мы долго тебя ждали. — Я был на уроке, — отмахнулся парень, смотря себе под ноги. Мадлен обеспокоенно смотрела на сына. — У тебя разве не общие уроки с Элом? — А что? — От одного упоминания про Демори парня охватывал какой-то непонятный страх. Мадлен пожала плечами. — Ничего, просто… он вышел уже полчаса назад и сидит в машине. Пошли скорее. Лука застыл на месте — ему что, сейчас придется сидеть в одной машине с Элиоттом? Ноги не слушались парня, но Мадлен уже уверенно шагала к машине, ведя Луку за собой практически за ручку. Лука неуверенно открыл дверцу машины и осторожно залез в кабину, не смотря по сторонам. Жерар слегка повернулся к Лалльману, приветствуя его легким кивком. Элиотт, казалось, уснул — его голова была откинута назад, а в ушах были наушники и Лука знал точно, какую песню тот слушал. Машина тронулась с места, разворачиваясь и выезжая с парковки. Лука нахмурился — дом был совершенно в другой стороне. — Знаешь, сынок, мы с Жераром все обсудили, — женщина будто отвечала на немой вопрос сына, повисший в воздухе. — Мы сейчас же едем к тебе в общежитие и забираем все твои вещи. — Может, не надо? Я могу вполне пока пожить там, — растерянно протянул Лалльман, пытаясь унять дрожь в голосе. Он уже было собирался сказать, что передумал переезжать, но женщина прервала его мысли, мотая головой. — Ну уж нет, ты переезжаешь к нам. Ты уже два дня назад обещал, а все еще не собрался. Будешь теперь спать спокойно и есть досыта… правда, дорогой? — Абсолютно согласен, — кивнул Жерар, не отрывая глаз от дороги. — Заодно сможешь познакомиться с нами поближе, особенно с Элиоттом — у вас, тем более, много тем для разговора, раз вы вместе учитесь. Сможете заниматься вместе, домашние задания и все такое… Мужчина еще что-то говорил, но Лука уже не слышал. «Познакомиться поближе… с Элиоттом». Это то, что могло присниться в самом страшном сне — он совершенно не собирался узнавать его поближе. Парень благодарил всех богов за то, что Элиотт сейчас не слышал этого разговора — возможно, он бы вставил что-то. Парень был в замешательстве — что собирается теперь делать Демори? Притворяться перед родителями, что между ними все хорошо и они дружные сводные братья, а в их отсутствие бить и оскорблять? Неизвестность еще никогда так не пугала, как сейчас.***
Последняя коробка с вещами была погружена в багажник и Лука выпросил у матери пару минут на то, чтобы попрощаться с Микой и Манон. Элиотт, как ни странно, даже не возразил отцу, когда тот попросил его помочь им с вещами — парень просто молча выносил коробки, после чего уселся обратно на свое место, втыкая в уши наушники. На Луку он даже ни разу не посмотрел и не вымолвил в течение поездки ни одного слова. Голубоглазый не знал, что от этого ожидать — это было похоже на затишье перед бурей. Манон испытующим взглядом смотрела на Луку, пока Мика пытался прийти в себя. Наконец, девушка нарушила напряженное молчание. — Когда ты собирался сказать нам, что твой сводный брат — этот гребаный Демори? — Казалось, Демисси была не на шутку рассержена и встревожена. Лалльман пожал плечами, обессиленно опускаясь на кресло. — Если честно, никогда, — усмехнулся он, потирая лоб руками. Мика раздраженно сложил руки на груди, становясь прямо перед парнем и смотря на него сверху вниз. — Ты собираешься терпеть рядом с собой этого мудака? Что ты вообще собираешься делать? — Я не собираюсь быть с ним рядом, — буркнул голубоглазый, мотая головой. — Я собираюсь все время сидеть в своей комнате… надеюсь, хоть при родителях он не предпримет попытки убить меня. — Тебе смешно, да? — Манон опустилась на кровать рядом с Лукой. — Я вряд ли теперь смогу спать спокойно зная, что ты в одном доме с этим придурком. — Но прошу заметить, он даже помогал Луке вынести вещи, — заметил Мика, подмигивая парню. — Может, не все еще потеряно. — Его просто попросил об этом его отец, Мика, — устало вздохнул Лалльман, — он даже с места бы не сдвинулся. — Откуда ты знаешь? — Он ненавидит меня. Ненавидит так сильно, что один раз спросил, почему я еще жив. — Гад, — прошипела Манон, стискивая зубы и сжимая кулаки, — мне все это не нравится. Пообещай, Лука, что если что-то случится, ты позвонишь нам, слышишь? — Да, ты всегда можешь прийти к нам, — кивнул Мика, присаживаясь по другую сторону от парня, — наши двери всегда открыты для тебя. В груди голубоглазого разлилось тепло — все-таки его соседи были самыми чудесными людьми в его жизни, хоть иногда и выводили из себя. — Обещаю, — выдохнул он, приобнимая обоих за плечи, — спасибо вам за все, ребята. Надеюсь, все будет хорошо. «Все будет хорошо». Лука совсем не был в этом уверен. Он даже не знал, кого он убеждал в этом больше — себя или друзей. Парень окинул взглядом свою бывшую комнату — ему будет не хватать этих обшарпанных стен и тусклой лампочки на потолке. Ему будет не хватать этих ребят, которые всегда его поддерживали. Лука выбежал из подъезда и сел в машину, осторожно кидая взгляд в сторону Демори — тот, казалось, снова уснул. «Тем лучше» — облегченно выдохнул Лука перед тем, как машина тронулась с места. Едва только машина подъехала к дому, Элиотт в одно мгновение выпорхнул из кабины и стремительно направился к дому, молча прихватив несколько коробок. Лука проводил его взглядом, полным непонимания и подхватил оставшиеся вещи из багажника. Жерар поднялся с ним на второй этаж и показал его комнату, около дверей которой уже стояли коробки, принесенные Элиоттом — напротив была его комната, двери которой были закрыты. Лука гулко сглотнул. — Вот и твоя комната, — Жерар пропустил парня вперед, — располагайся. Впереди выходные, вещи успеешь и потом разобрать, Элиотт тебе поможет. А теперь отдыхай. Мужчина вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Лалльман со стоном откинулся на кровать — комната Демори была совсем рядом. Вскочив, Лука подошел к двери и облегченно вздохнул — двери запирались изнутри на замок. Быстро заперевшись, парень принялся разбирать коробки. «Элиотт тебе поможет». — Конечно, — прошептал Лука, откидывая волосы со лба, — поможет… отправиться на тот свет. В соседней комнате что-то стукнуло об стену и послышался тихий всхлип. Лука уронил коробку из дрожащих рук. «Элиотт? Да нет, показалось, наверно… нужно поспать». Голубоглазый со вздохом отодвинул ногой коробки в сторону — Жерар прав, парень разберет их в выходные. А теперь все, чего хотел Лука — наконец выспаться по-человечески. Надеясь не увидеть очередной кошмар с Демори, Лалльман растянулся на кровати и закрыл глаза.
