я тебя

Слышали эту дурацкую песню Алёны Швец — мою первую любовь звали ненависть? Так вот это про Дашу. Она курила, грубила учителям, с высоты смотрела на остальных учеников, короче сукой была Дарья Зарыковская. Единственный, кто знал её настоящую — Федя Игнатьев. Она любила его. Подолгу могла сидеть с ним на крыше, в его объятиях и слушать как он читает книгу. Неважно какую. Просто его уже тогда чуть хриплый, сломавшийся голос, руки в её волосах, шелест страниц, практически невесомые поцелуи в макушку. Он тоже любил её. Это очень романтично, не находите? Жаль счастье продлилось недолго. Парень стал неузнаваемым. Каким-то совсем другим, поэтому Даша была инициатором их расставания. Игнатьев даже уехал после одиннадцатого класса куда-то. Но он ведь ее соулмейт. Девушка пыталась узнать про него хоть что-то, но безуспешно. Его когда-то друзья общение с ним прекратили (а точнее Игнатьев сам оборвал все связи). Пару раз она видела его родителей, и подойти к ним не решалась. Лишь однажды Даша подошла и немного поговорила с ними. Они рассказали, что Федя (как непривычно было слышать это имя, ведь Зарыковская редко называла его так) переехал в другой город, учится сейчас там, и у него все хорошо. Но сердце девушки подсказывало, что это не так от слова совсем. Вероятно, его родители и сами не знали правды. В социальных сетях его тоже не было. В один из вечеров она задумалась о том, что возможно Игнатьев умер, но смерть мейта не проходит незаметно для его пары, значит это бред. Значит единственное, что оставалось — ждать. Так, собственно, и случилось. Связь с соулмейтом до сих пор не давала покоя Феде. Это достаточно редкое явление в современном мире, поэтому ему даже поговорить по этому поводу было не с кем. Никто ведь не поймет. Какое-то время ему хватало сил на то, чтобы подавить эти позывы, но энергия не бесконечна. Увы. Особенно, когда Даша теперь так часто появляется рядом с ним. Она наверняка тоже это чувствует. Тем временем подростковый возраст прошёл, и Зарыковская стала обычной студенткой. Жила вполне спокойной, относительно даже счастливой жизнью, пока однажды августовским вечером её нутро не стало холоднее айсбергов. Он вернулся. В тот день ей пришлось уйти от подруг домой и просто лечь на кровать, думая о том, зачем соул вернулся. Зарыковская чувствовала, что вернулся не тот, кого она знала. Совсем другой человек. Порой девушка слышала его дыхание. Такое неспокойное, прерывистое, будто он стоял прямо за её спиной. Иногда ощущала что он доволен чем-то. Во сне, словно издалека слышала это одновременно прекрасный и пугающий голос. О спокойствии Даша забыла совсем. Это даже окружающие стали замечать. Целый год ей удавалось прийти домой раньше девяти часов вечера и это ее спасало, но в этот раз она решила, что ей повезет и такси заказывать не стала. В конце концов ей идти от подруги до дома всего одну остановку. А если через дворы то раза в два меньше и того. Но увы, домой малышка так и не вернулась. Черт дёрнул Дашу пойти одной тогда. Действительно, ведь мысли о Феде не беспокоили её пару дней. Как можно было так глупо забыть о своей безопасности?! Вот к чему приводят столь безрассудные поступки. Ещё и идти в двенадцать ночи, когда на улице никого. Ни одна душа не сунется в такое время из-за новостей, которые гремят вот уже год. Даже несмотря на то, что убийцы снова залегли на дно. Такое чувство, что они выжидали, чтобы про них забыли, чтобы удар был сильнее. Но нам с вами этого не узнать. А быть может ей просто хотелось быть пойманной? Как серийной убийце. Ну все может быть, знаете ли. За целый год в напряжении Даша очень устала так жить. В конце концов, он её соулмейт, что она может сделать против него. Он знал, что она не будет кричать и убегать. А даже если и будет, он ей не позволит. В этот раз Букер.Д. Фред, а именно так его теперь звали, даже не прятался за кустом сирени или черемухи, не суть важно. Он просто стоял в ожидании Даши. Он ведь чувствовал её приближение. Как вероятно и она. Зачем она ему? Ну скажу вам точно, что убивать сразу ее, он не собирался. Это было бы слишком просто. Слишком сильную боль она тогда ему причинила. Слишком. Игнатьев стоял чуть дальше тусклого одинокого фонаря, чтобы из окон, если какие-то любопытные решат поглазеть в окно, не особо четко было его видно. На улице было темно, и даже немного холодно. Осень, как никак. Дашу он заприметил ещё издалека. Она шла совершенно одна, ещё и на каблуках. Как это было глупо, с её то стороны. Федя сделал шаг навстречу, выйдя из тени. Неуверенно Зарыковская подняла взгляд и замерла. Вероятно все внутри неё сжалось от страха. Букер довольно улыбнулся и медленно приближался к жертве. Он сегодня был не в настроении на быстрое убийство. Долгожданная мышка наконец попала в сети котика, так что не поиграть с добычей просто грех. Букер остановился и снял капюшон, как-то особо довольно улыбнувшись. Ну конечно, это же не его сейчас разделают по среди улицы. С каждым шагом к дому что-то подсказывало Даше, что нужно развернуться и бежать, но она спихнула все это на пару выпитых бокалов и обычную паранойю. Что с ней может случиться? Фёдор Игнатьев может случиться, разумеется. Она даже не дышала в тот момент, когда увидела его. До последнего она не верила, что это он. Живой. Стоит с довольной улыбкой. Парень подходит ближе, и достаёт нож. Осторожно касается плеча девушки. Даша затряслась ещё сильнее, когда холодное лезвие коснулось ее ключиц. Это было чертовски глупо идти в одном платье и кожаной куртке нараспашку. Хотя это же Даша, это ее стиль. Федя почувствовал ее страх, а поэтому, наклонился и приложив палец к губам, тихо сказал: —Тише, девочка моя, я не в настроении сегодня на изощрённое убийство, которыми промышляю обычно. Считай, что тебе повезло, если сможешь добраться до дома после всего того, что я с тобой сделаю. Хотя в этом я сомневаюсь. Слишком велика моя боль и уровень претензий. Ты же меня узнала, да? Мой дорогой соулмеейт, —Весело пропел он. На последней фразе губы парня расплылись в хитрой улыбке, а глаза прищурились. Достаёт нож. Все инстинкты говорили ей бежать, бежать куда подальше! Но все сжалось и Даша даже шага назад сделать не смогла. Лезвие касается её ключиц и по телу будто проходит разряд тока. Её встряхивает, но она все ещё смотрит ему в глаза. От касания девушка вообще еле устояла на ногах. О, этот голос. Который она слышала во сне, в своей голове… Он был чуть ниже чем раньше, но все равно такой же прекрасный. Даша рвано выдохнула и сделала небольшой шаг назад. Это единственное, на что её хватило. Его слова испугали её. Сразу стало понятно, что он связан с теми ребятами в масках. Неужели это он причастен ко всем убийствам?! Этого не может быть, это же Федя Игнатьев. Мальчик, который писал стихи и говорил ей о том, как они уедут отсюда и будут жить в другом городе… От слов про соула её сердце забилось чаще. То ли от страха, то ли от радости. Он помнит. Только не любит её как раньше. Он убьёт её сегодня. Это Даша поняла точно. Его слишком горячая ладонь коснулась Дашиной, слишком холодной от страха. Букер заулыбался сильнее, когда почувствовал физически свое превосходство перед ней. То, что раньше Даша так любила- быть самой лучшей во всем. Сейчас же в ее глазах был жуткий страх.Ему это явно льстило. Он не собирался ее насиловать и бить. Ну или почти не собирался. Психологический трах куда страшнее физического. Не так ли? —Сегодня такой хороший вечер, чтобы умереть, не находишь. Прогуляемся? Это был скорее риторический вопрос, ведь ответа от Даши и не требовалось. Она завороженно и со страхом смотрела в его зелёные глаза, потеряв собственную волю на мгновение, а может и больше. Даша тяжело вдохнула, смотря в его зелёные глаза. Такие родные когда-то и такие пугающие сейчас. —Отпусти меня, —Еле слышно шепнула она. В глазах стоял только страх. Она даже шага сделать не могла. Немного пугает, знаете, когда ваш соул хочет убить вас… Совсем немного. —Не разочаровывай меня, Дашенька, —Уже грубо и зло сказал Игнатьев. Действительно, лучше не спорить с человеком, от которого в данный момент зависит твоя жизнь. Но опять же, это Даша, это ее стиль. Он с силой сжал руку девушки и потянул её вперёд. Честно говоря, он уже начал немного злиться на Дашу. Она стояла как вкопанная, не желая двигаться с места. Они слишком задержались тут и так. Скоро сюда подъедет полицейская машина, в которой будет местный мент, вернувшийся со смены. В общем не круто. —В твоих интересах продлить себе жизнь. Сейчас я передумаю и убью тебя тут. А мне бы этого так не хотелось. Последние слова все же заставили её двигаться. Она взяла его под руку и пошла рядом с ним. Пальцы все ещё дрожали, как бы не пыталась это скрыть Зарыковская. Голову она держала прямо, но взгляд её бегал в поисках помощи. Хотя через пару минут Даша поняла что это глупо. От Игнатьева не убежать. А если и убежать, то не надолго. Ей столько хотелось спросить и узнать, но девушка молчала. Было слишком страшно заговорить с ним. Они шли молча всю дорогу. Лишь когда они проходили мимо дома Даши, та попыталась что-то сказать, но вышел лишь невнятный лепет. Это вызвало ухмылку Букера. —Как наивно, Дашенька, как наивно. Нет больше того Игнатьева, что провожал тебя до дома за поцелуи. Ну что же ты молчишь, дорогой мой соулмейт. Разве ты не рада меня видеть. Разве ты не скучала. Как рьяно ты пыталась выведать у моих родителей, где я, и что со мной. А теперь ты молчишь. Ну и молчи. Я чувствую твой страх, малышка, не пытался его скрывать это бесполезно. Тем временем они все приближались к его обители. «Какую реакцию ты, интересно, ожидал увидеть?» —Про себя подумала Даша. Они прошли её дом, а значит её шансы выжить становились все меньше. —Мне нечего говорить. Я знаю, зачем ты здесь. Ты целый год здесь, и столько успел сделать, —Ебать она разговорилась конечно, —Сколько крови на твоих руках? Сколько ещё будет? Ты сам знаешь, что я боюсь, зачем же мне что-то говорить. Девушка смотрела себе под ноги, чтобы случайно не подвернуть себе чего-нибудь и не умереть раньше времени. Как мило было с его стороны помогать ей идти. Хотя желание довести свою жертву до своего дома логично, да? —Не перестаешь удивлять меня своей сообразительностью. Букер усмехнулся, позволив себе больно ущипнуть Дашу за бедро. Это был лишь намек, на то что ему не нравится разговоры о его работе. Он же например молчит о том, кем работает она. Они остановились, потому что Букеру понадобилось достать ключи. Нож, кстати все ещё был у него в руке. Даша тихо зашипела, но не время выебываться! А вот и последняя возможность сбежать. Но она не рискнул. Зачем? Он ведь найдёт её если захочет. А он захочет. Зарыковская просто шла рядом с ним. Через несколько минут они зашли в какую-то квартиру… Она была максимально страшной. Потому что пустой. Девушка даже разуваться не стала. Как и парень, собственно. Она села на стул и посмотрела Игнатьеву в глаза. Он как раз сел напротив. —Ты убьёшь меня? —спросила девушка. Федя включил лампу и направил свет в лицо девушке. Не хотелось ему, чтобы она пялилась на него. Зато на нее он посмотрел бы с огромным удовольствием. Если вы понимаете о чем я. Букер сел на стул, естественно более мягкий, нежели то, куда села Даша. Даша зажмурилась и отвела взгляд. Но она чувствовала, что он внимательно изучает её. Чем ему ещё заняться? —Убить, —он звонко и басисто рассмеялся, —Нет, зайчик хуже. Убить тебя, это так себе удовольствие. На один раз. К несчастью в придачу я ещё и твой соулмейт. Не так ли. От него же вроде нельзя отказаться. Жаль. Впрочем, сейчас мы это проверим. Он встал со стула и сел на колени к Даше. Его пальцы свободно танцевали загадочные танцы по её телу. Он оголил плечо девушки и чуть прикоснулся губами к её коже. По телу Даши прошел импульс и он почувствовал, как девушка вжалась в стул со всей силы. Игнатьев более чем довольно улыбнулся и отстранился. —Как видишь, я могу причинить тебе гораздо больше боли, пока ты жива. Девушка еле сдержалась, чтобы не зашипеть, когда он прикоснулся к ней. Было ужасно больно. —Спасибо, я знаю что ты меня ненавидишь, —Даша сверкнула глазами, смотря на него, —Зачем? Что ты получишь? Минутное удовольствие? Дерзай, —довольно похуистично сказала Зарыковская. Главное не выдать ещё больший страх. Уж слишком хорошо Федя знает её. Все происходящее было хуже чем в самых страшных фильмах. Потому что, блять, это был не фильм. На его лице сверкала слишком довольная улыбка. —Ненависть. Ох нет, малышка. Разве бы я вернулся в город, полный грешников и боли?! Разве бы я вернулся в город, где так зверски убили моих родителей. Ненависть это тоже слишком просто для меня. Тут ты меня разочаровала конечно. Он ухмыльнулся и провел тыльной стороной лезвия по и без того острым скулам Дашеньки. —Скажи как мне, малыш, какого это быть ненужной. Я ведь мог не вести тебя сюда, а просто убить на месте, перерезав твою тоненькую шейку вот этим же, блять, ножом. Или задушить. Но мне показалось, что это слишком мягко для тебя. Ты же не заслуживаешь такой смерти, да малыш? Федя поднялся и зашёл за спину, склонившись над ушком девушки. — А что ты вообще заслуживаешь?! Твоим друзьям будет совершенно поебать на твою кончину. Да что друзья… Они для тебя никогда не являлись эталоном, да? Но какой же больной удар, когда соулмейту на тебя тоже похуй. Как больно, когда тебя отвергает частичка тебя?! Ты понимаешь о чем я? Ты недостойна жизни, но я тебе ее дарю. Он мягко опустил руки на ее плечи, стягивая вниз кожаную куртку, бросая ее на пол. Даша молчала. По её щекам текли слезы, а в мыслях было лишь одно — лучше бы ты убил меня прямо там, Игнатьев. Она закрыла глаза и попыталась абстрагироваться от ситуации. Просто чтобы спасти психику. Но разве мозг даст ей это сделать? Слушать демотивацию от Чинаски интереснее, конееечно. Он говорил правду. По крайней мере она верила каждому его слову. Может потому что любила его и была готова простить что угодно. —Перестань, —Тихо шепнула Даша, когда он стянул с неё куртку, —Или убей. Пожалуйста. Вот сейчас было максимально поебать на гордость. Просто хотелось сбежать отсюда. Бежать из этого города. Что бы он не нашёл её. Никогда не нашёл. Но так ведь не случится. —Ты будешь жить с этим, как когда-то жил я. Трудно конечно назвать это жизнью. Букер ухмыльнулся и обошел вокруг девушки становясь перед ее лицом. По щекам текли слезы, что несомненно было рассчитано на то, что Букер сжалится над ней. Ха, но не сегодня. Букер положил руки на плечи Дашеньки, начиная делать массаж, немного грубо и возможно даже больно, ведь все тело девушки было в жутком напряжении. —А ты помнишь, малышка, как мы сидели на крыше. Как я читал тебе книги, а ты рассказывала про то, как тебя заебали эти лицемерные подружки. Больно жить с мыслями, что все это в прошлом? Особенно, когда в прошлом из-за тебя. Он смотрел девушке прямо в глаза, буквально прожигая ее насквозь такими неестественно ядовитыми зелёными глазами. Даша попыталась его оттолкнуть, передернув плечами, на что Игнатьева отреагировал довольно живо, он схватил ее за шею, немного сдавливая. Незачем отвергать его ласки. Второй раз это так безобидно не пройдет. Даша внимательно смотрела за его действиями. Может он под чем-то? Может выполняет какое-то задание? Это ведь не Федя Чинаски. Не её мальчик. Хотя может действительно, она любит прошлое? —Помню, Чинаски, —Она слабо улыбнулась. Даша случайно дёрнула плечом. Просто от страха. И поплатилась за это. Зарыковская дышала через раз. Он не собирался душить её, просто ограничить воздух, но от этого в глазах все равно потемнело. Когда Букер убрал руку, девушка прокашлялась. —А ведь знаешь, во всем виновата ты. Из-за тебя сейчас все это происходит. Благодаря тебе я уехал. Благодаря тебе я не смог защитить своих родителей. Ты же знаешь, да, что их убили. Из-за твоей глупости и гордыни мы сейчас сидим тут вдвоем. И ведь знаешь, я благодарен тебе за это. Букер хмыкнул и вновь отстранился от Даши и достал из рюкзака бутылочку с какой-то мутной жидкостью. —Нет больше никакой романтики, да? Он открыл бутылку и подошёл к девушке вновь он сел на корточки, чтобы поймать её взгляд. Было видно, как ее измотали эти беседы. Даша дрожала от страха, уже не особо этого скрывая. —Какой страшный сон, неправда ли? Даша скрестила руки на груди в попытке согреться. Но разве это поможет. Она кивала головой на все его вопросы. Что он с ней сделает? Хотя… Какая разница? Лишь бы это закончилось. —Я так хочу проснуться, Чинаски, —Она перевела взгляд на бутылку и потом вновь посмотрела на него. —О, вижу ты хочешь пить? Сегодня я щедрый, раз уж на то пошло. Он поднялся и взял девушку за подбородок, поднимая взгляд на себя. —Могу даже лично тебя напоить. И ещё. Я больше не Чинаски. Не нужно меня так называть. Букер Д Фред. Федя аккуратно поднес бутылку со снотворным к губам девушки. Та сделала пару глотков, а он так и остался смотреть на нее сверху вниз. А ведь когда-то он был ниже ее, за что Зарыковская тогда жёстко издевалась над ним. Но не сейчас. Он хитро улыбнулся и накрыл ее губы своими, обхватив рукой Дашу за шею. —Я исполнил твое последнее желание на сегодня. Даша бы отказалась от питья, будь она в другом положении. Но выбора у неё не было, поэтому ей пришлось допить ебаную бутылку. Она сразу почувствовала, что там не чистая вода. Зато может быть от этого можно откинуться. —Ты всегда будешь Чинаски для меня, —Она посмотрела ему в глаза из последних сил. Когда он поцеловал её, Даше вновь стало больно. Но не так сильно как раньше. Зарыковская прикрыла глаза и потеряла контроль над ситуацией. А он у неё вообще был? По телу Букера и самого прошел еле ощущаемый озноб. Он вновь сел на колени к Даше, приставив нож к шее девушки. —Зря. Очень зря. Я все же надеялся на твою благоразумность. Игнатьев презрительно фыркнул и посмотрел в глаза Даше, вновь прожигая ее насквозь. Он заправил прядь волос девушки, целуя её в висок. —Ты вела себя хорошо, поэтому можешь отдохнуть немного. Он ухмыльнулся, наслаждаясь процессом, как лекарство ударяет ей в мозг и глаза Зарыковской постепенно все чаще и чаще закрываются. Даже в таком состоянии он мог наслаждаться ей, ведь она была прекрасна всегда. Даша уже находились в полусне, но он то знал, что она все ещё его слышит. —Но помни малышка, хорошие девочки не гуляют по ночам. Я тебя не оставлю на этом. Федя ухмыльнулся и вновь поцеловал Дашеньку. Вышло очень неаккуратно, потому что девушка уже практически уснула. Случайно Игнатьев оставил порез на её шее. Крови было немного, но он все же решил обработать рану, потому что он слишком любил малышку Дашу. Он и смерти то ей не желал. Но прощать было очень трудно и очень больно. Букер заклеил порез пластырем и поднялся со стула. При тщательном обыске ее карманов в куртке он нашел ключи от квартиры. Сделав себе дубликат ключа на кусочке мыла он запихал куртку Дарьи в рюкзак, закинув его на плечо. На улице все ещё была ночь. Букер накинул капюшон и поднял девушку на руки. С последнего раза, когда он это делал, уж простите Даша стала тяжелее. Но и Букер вырос, не переживайте. Так что донести ее до подъезда не составило особого труда. Фонари, не без помощи Игнатьева погасли и никто не видел этих двоих в холодном предрассветном тумане города. Он положил девушку на кровать, оттерев все следы туши на ее щеках и крови. Может она бы и подумала, что это действительно был сон, если бы не этот порез на шее. Парень бережно надел на Дашу свою толстовку, так как дома у нее было холодно (Зарыковская опять забыла форточку закрыть) и положил на подушку. Аккуратно поцеловав девушку в лоб, он скрылся за дверью перед тем как на улицу бы вышли сначала дворники, а потом ранние пташки, что спешили на работу, в школу и детский сад. Никто из них и не узнает, о том что сегодня тут чуть не убили девушку. Даша свернулась калачиком, насколько это возможно. Наверное так она инстинктивно чувствовала себя в безопасности. Шею Букер ей все же поцарапал так, что она даже кровоточила какое-то время, но какая разница, если мозг просто мог отдохнуть. Это ли не главное? На следующий день Даша проснулась довольно поздно. Болело абсолютно все. Но хуже всего было то, что она помнила каждое его слово. Аккуратно спустив ноги с кровати, она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Зарыковская живая, но хотелось ли ей этого? Игнатьев же сживет её со свету.