Уже ничего не станет прежним

       Тишина. Ветер окутал легким холодом ноги парня, от чего мурашки пробежали по телу. Холодный воздух попал под развевающийся плащ на его плечах. Полы накидки складывались в красивые волны, похожие на те, которые так и шумели, пели песни мертвых , чуть ниже самого утеса. Мир вокруг него был волшебен, полон красочных тонов. Заходящее солнце разукрасило огненными красками всё : море, что рвало глотку, ударяясь о скалы, тем самым затачивая их до сознательно острого состояния; и чистое лазурное небо. Запах свежести разносился везде, под ногами шуршала трава. Чайки кричали фальцетом, придавая минорный тон всему квартету. Италия горестно фыркнул, прижимая к себе букет цветов, состоящий из маков, что напоминают огонь. Прикрыв свои уставшие глаза, Варгас медленно и томно дышал. Каждый вдох давался с небольшим трудом. Прокручивая в голове прошлые воспоминания, он ощущал, что от них там становятся всё теснее и теснее, будто кто-то запрещает ему выкинуть их прочь из головы. Его головной убор так и намеревался улететь, словно сбегал от кого-то, предупреждая, мол, не ладно все это. Но нет, это всего лишь фантазии, ведь он просто вещь.. Ветер уже "резал" нос итальянцу, отчего он иногда шмыгал.        Удивленный вздох и тихое "ой-ой", с ноткой волнения раздается по коридору, стук маленьких туфелек, которые так ненавидел Феличиано. Держа в руках поднос с чаем, он бежит в кабинет своего господина, что всё время проводит у себя. Австрия занят огромным количеством деловых бумаг. В очередной раз мальчик пробегает мимо красивого окна, где, по ту сторону толстых стекол, стоит прекрасная погода. Дурманящий запах цветов сочится даже сквозь них, а легкие лучики солнца присаживаются на свои места, но, от шуршания листьев начинают вновь играть в догонялки. Пение птиц манит его подойти к подоконнику, и посмотреть поближе на всю летнюю красоту, что обрушилась на мир так внезапно.        Неосмотрительно ставит он серебряный поднос на подоконник, и с тихим вздохом, сам взбирается на него. Тяжелая рама едва поддается напору детских ладоней, но открывается. Для его роста огромное окно словно арка. Четче услышав пение птиц, юный итальянец улыбается, отчего его глаза на смуглом личике сияют будто звездное небо на темном фоне. Он всей грудью вдыхает свежий аромат недавно распустившихся цветов. Внезапно его взгляд падает на маки... опиумные маки. Они напоминают ему пламя, костер, фонари на улицах города. Личику становится теплее от яркого солнышка. Детский смешок вырывается из его уст, и он слегка зажмуривает глаза от яркого солнца. Мальчик наслаждается природой, совсем забыв о том, что чай, понемногу остывает, как и терпение Австрии.        Было мальчик хотел слезть с места как тут же его резко хватают за ногу. Вскрик, все упало от резкого скачка Италии, от чего все полетело на пол. Металл бьется о пол,а фарфоровая чашечка разбивается вдребезги. Из-за того что ребенок весит вверх ногами, видны его панталоны, это заставляет его схватиться за край юбки, тем самым натягивая, прикрывая свои трусишки. На глазах невольно появляются слезы, открывая рот, начиная быстро говорить, будто его жизнь зависит от последующих слов. - Г-Господин Эдельштайн! Я-я отвлекся! Т-там были т-такие кр-красивые птички! Н-но я-я сделал вам-вам ваш чай! - Он начинает дрожать, глядя в глаза господину. Австриец неприветливо скалится. - Что за глупое оправдание, чертов оборванец. Твое невежество, заставило меня ждать и это уже не первый раз, Феличиано.- Мужчина, что бы одет опрятно, глажено и будто он не один лосьон потратил на его прическу. - Знаешь. - начал Родерих,после чего, ухмыльнулся. - Давно, я тебя не наказывал, Варгас. Надо бы это исправить.       Италия не успевает отреагировать, в тот же момент его отпускают, и он спиной летит на разбитую посуду, прямо на россыпь осколков и кусков стекла. На весь коридор слышится детский визг, Италия сквозь всхлипы чуть слышно пищит что-то на родном языке. Австрия ставит ногу ему на живот, от чего вновь раздается вскрик и громкий плач. Алая кровь растекается вокруг тела, из-за порезов от разбитой посуды. Родерих назло надавливает на тело ногой, от чего боль пульсирует сильнее.       Одежда мгновенно пропитывается кровью, разлитым чаем и слезами Италии. Австрия хмыкает, убирая ногу. В этот момент Италия ничего не видит из-за пелены слез, что создает иллюзию тумана и резкого потемнения в глазах. Ребенок лежит на полу в собственной крови, шепчет, умоляя о прощении. В ушах еще звенит от собственного крика. От этого он не слышит, что говорит его хозяин. Но Феличиано слегка приоткрывает глаза, запоминая улыбку, не собираясь это даже как-либо скрывать. Он знает, что австрийцу нравится издеваться над ним, знает, что он конченый садист. Со времен захвата его территории, когда Родерих поставил наследника Италии на колени, уже тогда его католическая головка понимала, что жить спокойно ему не суждено. Когда любитель издевательств уходит, Фели, поскуливая, встаёт. Судя по всему, хозяин приказал ему убрать то, что наследил маленький итальянец. Но он не мог, его несчастная спина так болела. Вскоре его увидела Елизавета. Венгерка.       От таких воспоминаний он невольно скривился, создавая хмурую гримасу, после оскалился, оголяя явно саморучно наточенные им же клыки. Сжав руки, от чего цветы сильнее прильнули к груди Варгаса. Успокоившись,берет плавным движением руки один цветок мака,целуя его в лепесток,а после. Вовсе кидает ,от чего море, словно беспощадная акула, что не ела около недели. Пожирает цветок. - Lascialo. I ricordi diabolici bruceranno nella stessa fiamma infernale, come se i papaveri coprissero tutto il mio corpo. - Прошептал на родном языке итальянец,прожигая презренным взглядом море, но... вскоре будто просыпается от сна, как спящая красавица от поцелуя его верного принца. - Италия! - вскрикнул до боли знакомый голос, после которого последовал смех, да и явно, совместный , от чего Варгас постоял,но повернулся с яркой улыбкой ,ласково и не так грубо обнимая маки. - Ве~! Гильберт, Людвиг иду-иду!- Прокричал Италия, побежав к голосу. Заняло это пару секунд.        Уйдя чуть глубже в чащу, можно было увидеть красующиеся пышные деревья. Пыльца кружила ароматным запахом, от чего все казалось лучше обыденного. Ветер стал более сладковатым и дурманистым. Когда он дошел до луга, что окрашивал собой разными цветами: лютики, ромашки и одуванчики, а где-то дальше, виднелось маковое поле. Помимо цветов и разной флоры, там были двое паренька. Разных по росту, но почти одинаковы личиком.        Пруссия. Старший из них двоих, хотя ниже. Приятно раскиданы волосы в разную сторону, от чего сейчас паренек лохматый. В волосы вплетены малые цветочки. Еле видные веснушки на носике. Яркие глаза что напоминают о сирени, переливаясь медленно в розовый, будто закат с отблеском золотистого. Одет он был так же непривычно. Персикового оттенка рубашка в черную точку, так же шорты до колен с подтяжками, а в кармашках цветы, травинки и палочки. Коричневого цвета,хотя в некоторых местах виднеется более багровый оттенок. Гильберт весело улыбался, держа в руках корзинку, где было множество цветов, камешков разного оттенка, даже разные ягоды. Рядом, спиной к ним стоял мальчик, чье тело было закрыто багровым плащом, где концы были чуточку разодраны. То что волосы немцев зализанными не назовешь, скорее растрепанные в разные стороны. Конечно были видны попытки уложить непослушные волосики блондина, но явно все накрылось тотальным психом. Когда он встал, то повернулся к итальянцу, что улыбался и хихикал, так как Герман был весь в семенах одуванчика, которые по всей случайности дунул на него пруссак. Выше брата немец был на пол головы, а одет в очень своеобразную одежку. Со всеми серыми цветами кофточку, только рукава были темно-багрового цвета, а некоторые полосы, более ярко-нежного цвета, так же темно-коричневые.        Увидев своего друга, Людвиг слегка смутился, отведя взгляд, пока Гиля со смехом стал снимать пушинки одуванчика. - Ну что, пошлите обратно домой? Скоро солнце будет заходить - Сказал Пруссия, все так же мило улыбаясь ,наблюдая за каждым. А ведь он прав,уже начинает темнеть, как бы прискорбно это не звучало. Горестно выдохнув, неуклюже-нехотя согласился.

Чайки уже улетели прочь,пока море на утесе все так же взвывало от горя.

      Пока те шли до место обитания немцев, они бурно обсуждали сегодняшний день и последующие, только в основном делали это сами же хозяева, а итальянец шел сзади и о чем-то думал. Все в голове на несколько секунд смешалось в какой-то комок, от чего тот замолчал . А идя в перед,даже толком и не заметил как отстал, сам того не понимая,не видя перед собой ничего, что и постояло за собой падением прямо в свои же цветы. Обратив внимание на звук , немцы глянули на источник звуки,а это было Феличиано что вставал с земли, агрессивно бурча себе под нос, на себя за свою невнимательность.        Мальчики тут же подскочили друг другу. Но Пруссия подошел к цветам,собирая их,пока Герман оттряхивал Италию,уверяя то что все в порядке. - Будь внимательнее, постоянно летаешь в облаках. - Возмущался пруссак. Держа более уцелевшие маки, осторожно убира их в корзину. - Гильберт прав..тебе стоит быть внимательнее,а то мало ли.. - Подтвердил немец, пока Иточка не громко фыркнул. - Знаю-знаю,прошу за это прощение...Простите.- Потирая затылок. Пруссия мягко улыбнулся, пока Германия хихикнул,прикрывая рот рукой.        Вскоре,оказавшись дома. Мальчики сидели на кухне,разбирая все по полочкам. Цветы;- Ромашки,лютики,тюльпаны и т.п. . Уже стояли прекрасные букеты в вазах,только маки стояли отдельно.Взгляд устремился в окно,где звезды появились в небе,иногда сверкая,облаков не было,что и сыграло на руку луне. - как думаете. - начал Гильберт,наливая из чайника воду в чашечки, а после продолжил - нам стоит продолжать наше дело? -слегка неуверенно сказал тот,уже ставя их перед собеседниками . Легкое движение руки, изящные пальцы ,что скрывались в одеяниях перчаток, водили по горлу чашки, с ароматным чаем, Который манит выпить его. - глупый вопрос Гильберт. - вздыхает тот, и облокотившись о свою же руку, он лукаво хихикнул. - Мы не можем это оставить уж точно без внимания. пропадают люди в странах мира. - уже более серьезно проговорил шатен. Наступила неловкая тишина, ну точнее кому как. Людвиг как-то воодушевленно пил чай, рассматривая цветы. -Не стоит щас заморачиваться. завтра будет собрание стран..Думаю там. можно и обсудить.- как-то по-детски произнес немец. Гильберт и Феличиано смотрели на эту дурашку, хотя он, говорил даже правильные вещи. Сейчас им правда нужен отдых, Да и к утру, голова проветрится, верно? Верно. - Ты прав. - произносит итальянец, снимая свою шляпу. - Думаю, я пойду первый в долгий путь морфея. - и оставляет чашку с недопитым чаем. Так всегда.. Гильберт и Людвиг привыкла к такой вот странной привычке. хах. Завтра будет тяжелый день.