Не принц и не принцесса, но...

«Беременность для женщины — это Божий промысел, беременность для мужчины — это проверка искренности чувств…»

                    — Нет! Нет! И еще раз НЕТ!       Ионова нечасто по-настоящему трясло от злости, но сейчас был как раз тот самый редкий случай. Ну как редкий… За последние два месяца от злости по-настоящему, в полной мере и от всей души его трясло, наверное, уже в стотысячный раз. Вася, конечно, знал, что жена ему досталась та еще, но такое завидное упрямство — это уже был перебор.       — Ну почему нет?       Женя в тот же стотысячный раз наигранно надула губы, состроила умилительно-просительную мордашку и засеменила вслед за ретировавшимся из гостиной мужем на кухню.       — По-то-му что Н-Е-Т!!!       Кот рявкнул так громко, что, скорее всего, не только в их квартире, но и во всей многоэтажке задрожали стекла. И не мудрено, ибо Мура активно изводила его последние полтора часа, нервы его окончательно сдали, и, словно пытаясь подкрепить свои слова делом, он со всей силы всадил кулак в стену в нескольких сантиметрах от Жениной головы. Она в ответ неожиданно сильно вздрогнула, негромко ойкнула, судорожно хлопая глазами, и, стиснув зубы, почему-то осторожно положила руку на поясницу. Видя это, Ионов мысленно очень нецензурно выматерился в собственный адрес, понимая, что, кажется, переборщил.       — Жень… — осторожно позвал он, но жена смотрела сквозь него стеклянными глазами. — Женечка, прости…       По идее после такой его выходки от Муры можно было ожидать чего угодно: от простого злобно-ехидного замечания до вполне ощутимой ответки по печени, но никак не испуганных глаз и не вполне естественной позы.       — Родная моя, ты же знаешь, я бы никогда… — на полном серьезе начал оправдываться Вася. — Прости, я не специально, — бубнил он виновато, растерянно заглядывая в любимые изумрудно-зеленые глаза и осторожно обнимая ее за плечи, — рефлексы, мать их! Ну Жень… ну хорошая моя…., ну ты же понимаешь…       Мура с шумом выдохнула, слегка отстранилась, наконец-то, сфокусировав взгляд на испуганном лице мужа, чуть прищурила глаза и…       — Вась, ну вот объясни мне, почему нет?       Ионов взвыл. Самым натуральным образом. Как раненый лев, понимающий, что от злобного туземца-охотника, в данном случае в лице собственной глубоко беременной жены, ему уже не скрыться.       — Ну согласись, Александра Васильевна очень красиво звучит, — продолжила убеждать супруга Женя.       — Ионова, запомни, моя дочь Александрой не будет! — сдерживая себя, чтобы опять не сорваться на крик, отрубил Кот, пытаясь закончить этот кошмарный разговор.       — Почему?       — Потому что!       Вася буквально упал за кухонный стол и потихоньку начал мечтать о спасительном звонке от Бати или Пригова, сообщающем, что террористы, в эту минуту, кстати, они были бы Котом просто обожаемы, захватили весь Екатерининский дворец или какие-нибудь судовые верфи, и ему в течение 20 минут необходимо явиться в КТЦ. Сегодня он бы примчался туда уже минут через десять, только чтобы прекратить эти чудовищные издевательства над его психикой. Но так явственно представляемого им звонка не было, а вот Женька, вот уже два месяца изводившая его и упорно настаивающая на том, чтобы они назвали будущую дочь Сашей, была абсолютна реальна, настойчива во всех своих стремлениях и до крайности убедительна в приводимых ею доводах и ювелирно выверенных аргументах. И от всего этого эти последние два месяца у Васи 24/7 отчаянно болела голова. Он был руками и ногами согласен на любое другое имя — как угодно, но только не Александрой. У него с этим именем с некоторых пор индивидуальная непереносимость. Ну, а вот у Женьки, похоже, наоборот — нездоровая идея-фикс.       — Женечка, любимая моя, я тебе уже сказал, — Вася был елейно ласков и напускно спокоен, — назови ее хоть Даздрапермой, Олимпиадой или Феклой, но только не Александрой.       Услышав такой неожиданно-экстравагантный список женских имен, Женя не сдержалась и прыснула со смеху.       — Вась, ты где такие имена откопал?       — Интернет тебе в помощь, — уже более спокойно ответил Ионов. — Даздраперма, между прочим, очень патриотичное имя, расшифровывается как «Да здравствует Первое мая».       — Не, Вась, — покачала головой девушка, — Даздраперма Васильевна не звучит, а вот…       Дальше Кот слушать не стал, по-детски заткнул ладонями уши и уронил голову на стол. Он бесконечно любил свою жену и все семь месяцев ее беременности, после того как она вернулась с гастролей, именуемых «Поиски Михаила Воронова», и до сегодняшнего дня, когда до пугающей аббревиатуры ПДР оставалось уже меньше десяти дней, готов был на руках ее носить. Даже, несмотря на то, что руки эти уже слегка подрагивали, а левый висок начал интенсивно седеть.       Василий Ионов никогда не отличался особым терпением и умением подолгу чего-то ждать. Ему и сто двадцать секунд иногда казались целой вечностью, ну, а уж девять месяцев — так и вообще просто космическим отрезком времени. Ожидание это усугублялось еще и тем, что будущему отцу посчастливилось лично поприсутствовать на УЗИ и на ЗD мониторе впервые в жизни увидеть полукилограммового человечка, и не просто какого-то абстрактного, а уже гордо именуемого его дочерью, а также совершенно неожиданно ощутить, как этот человечек первый раз осторожно толкнул его ладонь своим малюсеньким локоточком, а может и пяточкой. Месяцев с четырех он стал активно мечтать о том дне, когда сможет, наконец-то, взять на руки маленький розовый сверточек. Еще примерно через месяцок в голове мелькнула шальная мысль, о том, что он бесконечно счастлив и ему офигительно повезло находиться во время первой беременности от Женьки за тридевять земель. За эту мысль, честно, было стыдно, но с каждым новым фортелем Евгении Валерьевны, навеянным страшнейшими разбушевавшимися гормонами и сложными для понимания обычного человека гастрономическими фантазиями, она мелькала все чаще и чаще.       Нет, любимая жена практически ни о чем его не просила, ни одним словом за все это время не упрекнула и ни разу не закатила истерику из серии «Я толстая, и ты меня не любишь», «Я не могу спать на животе, не спи и ты», «Ты совсем не уделяешь нам внимания» или, наоборот, «Я беременная, а не больная, так что прекрати со мной носиться». Ничего этого не было. Прекрасно зная специфику Васиной работы и то, что он иногда буквально приволакивался домой без задних ног, Женя спокойно кормила его вкусным, заботливо приготовленным для всей их маленькой семьи ужином, расправляла ему постель и, обнимая, укладывала спать, а потом ночью потихоньку… исчезала. Исчезала для того, чтобы приобрести в круглосуточном супермаркете, находящемся, по счастью, на соседней улице, абсолютно несуразный и совершенно несочетаемый набор продуктов и приготовить из них такой же несуразный и несочетаемый «винегрет», съесть все это «нечто» и потом уже счастливой и довольной завалиться спать.       Вася слегка поежился, вспоминая, как первый раз проснулся и не обнаружил Женьку в постели. Сначала он наивно решил, что она встала проверить Андрея или ей опять приспичило в туалет, но, прислушиваясь к абсолютной тишине в квартире, понял — супруги дома нет. Кот подскочил как ужаленный, для верности обошел все комнаты… причем трижды, позвонил, но ее мобильник ответил ему где-то в недрах ее же сумочки. Еще через тридцать секунд полностью одетый Ионов застыл на пороге квартиры. Во-первых, бросить шестилетнего сына ночью одного — идея не самая удачная, а во-вторых, он банально не знал где искать жену. Вот на кой-хрен ему приспичило читать о женских беременных причудах? Поржать хотел? Ну и пожалуйста, ситуация как раз из этой серии, только ни фига не смешно. Вот куда Женька могла уйти в три часа ночи? Нюхать мокрый асфальт? Жевать кору соседнего тополя? Или облизывать только что побеленные вонючей известкой поребрики?       Когда Ионов, все еще стоявший как статуя у дверей в прихожей, был уже практически готов звонить Бате и Багире, поднимать по тревоге ОМОН и все ГСН города, а еще полицию, МЧС, а заодно и коммунальные службы, послышалось характерное лязганье дверного замка и через несколько секунд в квартиру осторожно просочилась госпожа Ионова, сжимая в руках кочан пекинской капусты, копченую куриную грудку, грейпфрут и банку сладкой кукурузы. Вася, тогда еще полностью уверенный что произошедшее — разовая акция, ругаться с Женькой не стал, молча смотрел, как она превратила все приобретенные продукты в салатик, щедро сдобрила все это оливковым маслом, рисовым уксусом и семенами чиа и с удовольствием съела. И этот первый, мягко говоря, несъедобный салат на Васиной памяти был самым безобидным ее гастрономическим заскоком.       После следующего ночного исчезновения Кот предпринял попытку серьезно поговорить с супругой и условиться с ней — чего бы ей не захотелось и в какое бы время суток не нахлынуло на нее остервенелое желание попробовать новый кулинарный шедевр — она его разбудит, и он достанет ей и клубнику, и живого осьминога, и квашеную капусту, и звезду с морского дна. Но все приводимые им спокойно и рассудительно аргументы разбились как океанские волны о прибрежные скалы. Женька оказалась непреклонна, потому как «именно Васе предстояло на следующий день гоняться за террористами», «их работа рассеянности не прощает, а ей и детям Вася нужен живой и здоровый» и «она, вообще-то, не ребенок, беременность протекает нормально, так что ничего с ней не случится, если она выйдет подышать свежим воздухом». После того, как Женька «дышала свежим воздухом» не полчаса и даже не полтора, а два с половиной!!! терпению Ионова пришел конец, он злился и ругался уже далеко не в шутку, ставил ультиматумы, выражался нецензурно и грозился закрыть ее в тюремной камере медблока КТЦ до самых родов. Но обоюдного скандала тогда так и не случилось, Женька в ответ на все его слова расплакалась и успокоиться потом не могла еще минут сорок, чем довела и Васю практически до истерики. В конце концов, Кот плюнул на все попытки повлиять на поведение Муры и просто умолял ее не забывать мобильный телефон, но в условиях ее тотальной рассеянности он, вообще, удивлялся, как она умудрилась служить в одном из лучших военных подразделений страны.       А после того, как будучи на шестом месяце после вот такой вот очередной вылазки, Женька его отравила, Вася перестал мечтать о скором рождении дочери — он стал об этом на полном серьезе молиться.              Вася проснулся, пошарил рукой по второй половине кровати и застонал. Впрочем, ничего удивительного. Если бы Мура тихо и мирно спала у него под боком, он бы не проснулся даже при условии, что в Питере прогремел бы ядерный взрыв. Двухнедельная командировка вымотала всех без исключения просто до крайности, террористы в этот раз попались очень изобретательные, а извечные прения кабинетных начальников чуть не поставили под угрозу не только исход всей операции, но и жизни спецназовцев. Вдобавок ко всему Кот, Умка и Физик умудрились надышаться какой-то непонятной хренью, отчего проторчали в медблоке КТЦ лишние пять часов, сдавая всевозможные анализы и получив в виде бонуса по четыре капельницы на рыло, в Умкином случае — на лицо.       Ионов в сердцах выругался и, злобно сопя, перевернулся на другой бок. Если уж Женька хочет шататься по ночному городу и ей вполне хватает для этого сил, вот и пусть шатается; она взрослая девочка и умеет принимать решения, вот пусть потом сама за них и отвечает; не хочет, чтобы он ей помогал, поддерживал и заботился, вот и пусть идет на… — в Васиной голове мелькнула еще пара десятков недружелюбных мыслей, пока он сам себя настойчиво пытался уговорить уснуть. Но уснуть, естественно, не получилось. Вася, обозленно чертыхаясь, выбрался из теплой постели, сходил попить водички на кухню, проверил в детской сына, а потом уже привычно уселся на пуфике в прихожей. Звонить он даже не пытался — был уверен, что телефон сиротливо валяется где-нибудь в квартире.       Когда послышался звук открывающейся двери, Кот уже был ТАК зол, что на периферии сознания начала отчетливо отсвечивать мысль — главное не перегнуть палку, Мура все-таки беременна, а он, кажется, готов был задушить ее голыми руками.       — О Господи, Васька, ну ты опять не спишь! Сам же говорил, что устал очень, — наткнувшись на мужа, затараторила Женя, проворно пряча руку за спину.       — А хочешь я расскажу тебе ПОЧЕМУ я не сплю, — недобро сверкнул глазами Вася, но тут же осекся — покупка в Муриной руке успела знакомо блеснуть, прежде чем оказаться за спиной. Он уверенно потянул жену за локоть, и глаза его полезли на лоб. — Ионова, ты совсем уже башкой тронулась?! Я на многое закрывал глаза, но ЭТО — п…здец какой перебор!!!       Кот напрочь забыл о собственном намерении не перегибать палку и, с силой схватив Женьку за руку, практически поволок на кухню, предусмотрительно закрывая за собой дверь — разборка намечалась нешуточная, а будить и пугать сына он, само собой, не собирался.       — Вась, угомонись, — спокойно заговорила девушка, скидывая его цепкие пальцы с руки.       — Я угомонись?! — остервенело зашипел Ионов. — Я, по-твоему, должен угомониться?! Да, включи ты уже мозги!!! На себя наплевать, так о ребенке подумай. Я тебе дочь травить не позволю!       Вася, наконец-то, вырвал из Жениной ладони бутылку вина. Нет, это был не коллекционный напиток 1865 года, подаренный супругам Ионовым генерал-майором Приговым, не молодое некрепленое итальянское вино, которое привезла специально для подруги Маринка Мурашова, не настоящая фермерская «Хванчкара», которую тоже специально для Женьки в целости и сохранности доставил Леха Астанин, отдыхавший в отпуске в солнечной Грузии. Нет, эти вина Мура даже пробовать не стала, уверенно заявляя, что алкоголь вреден в принципе, а во время беременности — в тройне. Но вот бурда с гордым названием «Талас», непонятного цвета и состава, неизвестного производителя, который даже этикетку и ту не удосужился нормально наклеить, в Женином понимании, видимо, была по полезности сравнима с природной родниковой водичкой.       — Ионов, ты сам то в себя приди, — всплеснула руками девушка. — Я не собиралась это пить, я беременная, если ты не заметил.       — А что ты тогда хотела с ним делать? Очередной салатик заправлять? Или молиться на него собиралась? — все еще грозно осведомился Вася.       — Нет, — простодушно ответила Женя, — я хотела просто понюхать.       — Зачем? — теперь уже не зная смеяться ему или плакать, продолжил допрос Кот.       — Боже, Васька. Ну у тебя же тоже была тяжелая юность. Неужели вы не пили эту дрянь в темных подворотнях всей толпой и с горла перед какой-нибудь дискотекой.       — Ну было дело, - поколебавшись, ответил мужчина и еще раз недоверчиво глянул на зажатую в руке бутылку. — Только оно тогда, кажется, «777» называлось.       — Да какая на фиг разница, все из одной бочки разливали, — улыбнулась Женя. Она вплотную подошла к все еще хмурившемуся мужу, обняла и шутливо щелкнула по носу, тем самым гася последние огонечки разгоревшейся ссоры. –Ну все, не злись. Это же запах нашей безбашенной молодости, Васька. Вот на меня и нахлынуло.       Кот обреченно закатил глаза и приобнял прижавшуюся к нему жену, мысленно благодаря Бога, оказывается все-таки сохранившего Женьке остатки благоразумия.       — Составь мне компанию, — неожиданно попросила она, отстраняясь и потянувшись к верхнему шкафу за фужерами.       — Жень, ну я ж не токсикоман, — попытался отвертеться Ионов.       — Нюхать буду я, — уверенно заявила Мурка. — А ты можешь пить.       — Ну нет, — замахал руками парень. — Эту гадость я пить не буду!       — Ну пожалуйста, Вась, — Женя состроила умильную котошрековскую мордашку. — Посидим, поболтаем. Я, в конце концов, первый раз тебя прошу исполнить мой маленький беременный каприз.       — Жень, давай мы ЭТО откроем и будем нюхать, а выпью я лучше что-нибудь приемлемое из наших закромов.       — А, ну да, — тут же обиделась девушка, — я ж не Бизон, с которым можно и чистого спирта намахнуть в очередной командировке. На до мной с моими заскоками можно и поржать от души, а еще наорать, даже не спросив что к чему, я ведь всего лишь ношу под сердцем твоего ребенка…       О том, что не зря он пытался упираться, и лучше бы Женька приволокла из аптеки 90-градусный наичистейший спирт, Вася подумал буквально несколько часов спустя. Он почувствовал себя плохо еще в конце их импровизированной ночи воспоминаний, но списал это на усталость и поэтому уговорил Женьку лечь, наконец-то, спать. Но уснуть так и не смог. Примерно через полчаса ему стало тяжело дышать, еще минут через двадцать Вася все-таки решил выйти на балкон, немного освежиться, но, резко встав с постели, почувствовал нездоровый приступ тошноты и, недолго думая, ретировался в ванную. Именно там еще минут через 20 нашла его перепуганная Мурка, сразу же вызвавшая скорую помощь и дозвонившаяся, несмотря на раннее утро, начмеду КТЦ. Прибывшая группа медиков, тщательно проинструктированная Виктором Ивановичем, сделала Коту несколько уколов и, констатировав у него тяжелое токсическое отравление, увезла уже практически зеленого спецназовца в родной и любимый КТЦ.       Ближе к обеду следующего дня группа «Смерч», несмотря на заслуженный выходной, в полном составе собралась в медблоке. В палате, глядя на бледного как полотно и с практически приклеенной Женькой к лицу кислородной маской Ионова, они сочувственно ему кивали, хлопали по плечу и всячески поддерживали, но когда Виктору Ивановичу все же удалось выгнать их в коридор, Вася отчетливо слышал, как виновато оправдывалась Мура и как все остальные оглушали своим идиотским ржанием всё в радиусе одного километра.              На седьмом же месяце гастрономические качели госпожи Ионовой, слава Богу, постепенно сошли на нет, уступив место прежним вкусовым пристрастиям, но радовался Кот не долго. После их совместных итальянских каникул ее прекрасную голову посетил другой бзик, оказавшийся намного хуже всех предыдущих и отравивший Ионову жизнь окончательно. Нет, он, в принципе, умом все понимал, абстрагировано принимал и спокойно относился к дружбе с Мариной и наличию в у Андрея и будущей дочери третьей бабушки, но смириться с тем фактом, что в его семье появится постоянное напоминание о… Впрочем, все итак знают, с напоминанием о чем не мог смириться Вася, и Женька никак не исключение из этого списка, скорее его возглавляющая. Но…       — Вась, ну не хочешь Сашей, тогда называй сам, но фамилия будет моя.       — Это какая? — удивился Кот — у них уже вроде как больше года фамилия одна на двоих.       — Мурашова, — простодушно ответила девушка.       Ионов так сверкнул глазами, что половине жителей Северной столицы показалось, что Зевс-громовержец выронил над их городом колчан со всеми своими молниями.       — Ну то есть Громова, я хотела сказать.       Женька мило улыбнулась, трогательно хлопая длинными ресничками, а потом вдруг как-то неестественно дернулась, скривилась и поспешила отвернуться. Она оперлась локтями о стол и начала раскачиваться, упорно что-то тыкая в телефоне. А Вася… О сколько всего он ей хотел сказать, скорее даже проорать, но усилием воли сдержался.       — Давай она родится, — начал он примирительно, — мы на нее посмотрим и сразу будет видно какое у нее имя.       Женя еще с минуту никак не реагировала на Васины слова, потом осторожно выпрямилась, продолжая глубоко дышать, и, улыбнувшись мужу, пошла к холодильнику.       — Так она родиться может и через неделю, и через пару дней, и уже даже часов через шесть, — констатировала она.       Вася, прищурился, пытаясь разгадать причину необычных телодвижений своей супруги, но ничего вразумительно на ум так и не пришло. Он уже было открыл рот, чтобы спросить об этом напрямую, но увидев, как супруга достает из холодильника клубнику, баллончик с пломбирным кремом для тортов, большую шоколадку и парочку апельсинов, хищно улыбнулся — ему в кои-то веки представилась отличная возможность отплатить Женьке и даже на свой страх и риск подколоть ее по поводу до сих еще ни разу не удавшейся попытки сесть перед родами на диету. На остальном же он решил внимание не акцентировать — мало ли за что беременные тараканы в голове его жены проголосовали на этот раз.       — Женька, если ты все-таки решила похудеть, то есть нужно как минимум на полведра меньше. Хотя тот факт, что в этой войне 4 размер груди все же победил талию и попу, меня, не скрою, очень даже радует.       Все!!! Ионов, свершивший свою подленькую месть, светился как начищенный пятак, и мысль о том, что он сейчас может получить от супруги по самые не балуйся и физически, и морально, нисколько не омрачала радости от этой маленькой победы. Однако госпожа Ионова сегодня решила удивлять мужа по полной. В ответ на его слова она долго от души смеялась и даже умудрилась похвалить за находчивость.       — Ох, думаю, полведра гречки в меня при любом раскладе не влезет, — вытирая выступившие слезы, прокомментировала Васин выпад Женька. — А это, — она запихнула в рот дольку апельсина вместе с шоколадкой, — сегодня еще пока можно. Так что нужно оторваться по максимуму.       — А завтра что мораторий на эти продукты введут, — не удержался и опять съехидничал Вася.       — Ну можно и так сказать…       Женя отвернулась, аккуратно сворачивая этот разговор. А в голове у Васи звякнул еще один настойчивый колокольчик, оповестивший о том, что жена ему явно чего-то не договаривает, но начать допрос он не успел — звон колокольчика в голове был прерван настойчивой трелью, донесшейся из прихожей. Семейство в полном составе собралось у входной двери, на ходу делая ставки кого же к ним принесло на ночь глядя. Но все их догадки с неожиданной реальностью, как оказалось, не имели ничего общего — как только Вася открыл дверь, в нее с шумом практически ввалилась совершенно запыхавшаяся Маргарита Кошкина. На несколько секунд хозяева дома и гостья застыли, ошалело глядя друг на друга. Багира, обозревая абсолютно спокойного Кота, улыбающуюся Муру и довольного Андрюшу, чуть не сказанула нецензурного лишнего. Она тут, видите ли, несется через весь город, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, а они встречают ее как ни в чем не бывало.       — Рит, чего случилось? — наконец-то, осторожно спросил Вася, пытаясь припомнить, доводилось ли ему видеть Багиру в таком состоянии.       — У меня ничего, это у вас… — но фразу Кошкина так и не продолжила, вовремя заметив, как Женя за Васиной спиной строит ей возмущенную гримасу и отрицательно качает головой. Глаза ее, тем временем, становились все больше и больше.       — Ионов, вот что ты за зараза такая, — ту же наиграно возмутилась Мура, — накинулся на человека прямо с порога. Рита, может чаю? — гостья растерянно утвердительно кивнула, и Женя продолжила. — Идите уже, займитесь, не стойте как истуканы, в кои-то веки поухаживайте за девушками, — и она настойчиво подтолкнула мужа и сына по направлению к кухне.       Как только мужчины скрылись из женского поля зрения, Женя возмущенно зашептала.       — Кошкина, ну ты то! — вдобавок к словам она еще и укоризненно покачала головой. — Я ж тебе сказала, все под контролем, не торопись. А ты примчалась, как будто за тобой стая волков гналась.       — Ну знаешь!!! — теперь уже возмутилась Маргарита. — Не каждый день… — она умолкла, косясь в сторону кухни и красноречиво глядя на подругу. — А ты Ваське что еще не сказала?       — Ну нет, конечно, — Мура, в свою очередь, закатила глаза и недовольно цокнула языком.       — Что значит «нет, конечно»? — всплеснула руками Багира.       — То и значит. Хочешь, чтобы у меня по квартире вот такой же ураган носился? — Женя с усмешкой указала на Ритин слегка растрепанный вид.       — Нуу, ты преувеличиваешь, — тут же вступилась за «сыночка» Кошкина. — Он вполне адекватный взрослый мужчина.       Спорить по этому по поводу Женя не стала, тем более что с Маргаритой Степановной, когда-то на полном серьезе усыновившей Кота, делать это было бесполезно. Она аккуратно подтолкнула гостью к кухне и в спину ей тихонько пробурчала.       — Что-то мне подсказывает, что я еще и преуменьшаю.              — Рит, так ты чего примчалась то? — повторил свой вопрос Вася, усаживая всех за уже накрытый стол и разливая ароматный свежезаваренный чай.       — Так, я… — Багира вопросительно посмотрела на Муру, ища поддержки.       — Вась, а что Рита к нам просто так прийти уже не может?       Тот факт, что девушки, перед возмущенно-театральным Жениным вопросом, откровенно переглянулись, а потом Женя прикрыла глаза, осторожно поднялась со своего стула и опять, словно загипнотизированная, начала раскачиваться, судорожно тыкая что-то в телефоне, от Василия Ионова, естественно, не укрылся. Более того подобное поведение супруги начало его уже откровенно напрягать, потому как он на сто процентов был уверен, что замыслили девушки что-то такое, что ему ой как не понравится.       — А ну-ка, красавицы, давайте-ка колитесь уже, что здесь происходит, — без прелюдий начал Вася. — И почему ты весь вечер так лихорадочно пялишься в телефон, который, между прочим, предыдущие семь месяцев вечно где-то забывала? — сурово адресовал он вопрос жене.       Рита поперхнулась и начала покашливать в кулак. Женя глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в руках. Вася уже почти озлобленно прищурился. И только Андрюша радостно улыбался, точно зная ответ на папин вопрос.       — Так мама там схватки считает, — выдал он громко.       Теперь уже пришла очередь Ионова захлебнуться так, некстати, сделанным глотком чая. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь вздохнуть.       — Пап, ну ты чего? — Андрюша расценил замешательство отца по-своему. — Схватка — это когда двое спортсменов борются.       — Ну ты… вы… — Вася, наконец-то, прокашлялся, вскочил со стула, метнулся в комнату, вернулся назад, погрозил присмиревшим девушкам кулаком, прорычал на весь дом, — Собирайся!!! Бегом!!! — и опять скрылся в спальне.       — Господи, какой сообразительный у меня ребенок, — только и смогла прошептать Женя, обреченно прикрывая ладонью глаза.       Она еще часа в четыре почувствовала, что ее любимая доченька не ранее как ночью поспешит порадовать родителей своим появлением на свет. Но первая болючая схватка настигла ее только часам к семи, как раз в тот момент, когда довольный и счастливый Ионов вернулся с работы домой. Однако делиться этим знанием с мужем Женя не спешила, потому как торчать лишние три-четыре часа в больничной палате ей совершенно не хотелось. Дома, как говорится, и стены помогают. Она накормила мужа и сына ужином, а потом уже позвонила Рите с просьбой приехать и посидеть с Андрюшей. Как сообщить Васе, вечно делающему из мухи слона, что он уже через несколько часов второй раз станет отцом, Мура придумать так и не успела. Спасибо, ее, так нельзя вовремя, выручил вездесущий сын. Женя не сразу заметила, что он присутствовал при ее разговоре с врачом, а потом еще и пришлось выкручиваться, объясняя, что за «новая игрушка» — она же новомодное приложение «Счетчик схваток» — появилась у нее в телефоне.       Мура открыла было рот, чтобы пристыдить сына за умение в нужный момент выболтать секрет, о котором договорились молчать, но не успела — в спальне что-то с шумом упало, Ионов взвыл и выматерился на всю квартиру.       — Ну вот, Рит, а ты говоришь преувеличиваю, — всплеснула она руками. — Кот, прекрати истерику, нам еще рано ехать.       Девушка вышла из кухни, оставив улыбающуюся Кошкину и слегка растерянно поведением отца Андрюшу, в надежде хоть как-то успокоить мужа, но Ионова было уже не остановить.       Следующие пару часов в голове у Евгении Ионовой билась только одна мысль — надо еще чуть-чуть потерпеть и весь этот кошмар закончится. Причем под кошмаром в данный момент понимался далеко не процесс появления на свет нового человека, а наличие рядом любимого супруга. Женька с упоением ждала того прекрасного момента, когда закончится нудная процедура оформления всех положенных документов, заботливый муж отнесет ее вещи в уютную палату и отправится восвояси, а она, наконец-то, поднимется в родзал и спокойно и в тишине будет «наслаждаться» чудом рождения. Несмотря на все споры, бзики, причуды и заскоки, в одном вопросе супруги Ионовы оказались стопроцентно солидарны — партнерским родам оба высказали категоричное «НЕТ». И только осознание этого в данный момент удерживало Женю от настойчивого желания вырубить Кота одним точным ударом. Хотя, глядя на истерично мельтешащего и с перебором заботливо суетившегося вокруг нее мужа, она понимала — если он останется еще на пару минут, даже усилившиеся схватки ее уже не остановят.       — Ну все, Вась, домой… — блаженно улыбаясь, начала Мура, находясь в отведенной ей палате.       — Точно, домой! — чуть ли не подпрыгнул парень. — Прости, забыл.       В его руках мгновенно оказался мобильный телефон, и еще через пару секунд раздались длинные гудки.       — Нет, Рит, мы еще не родили, — Кошкина, видимо, допрос начала с разбега. — У нас все нормально, уже в палате, — тараторил Вася. — Ты же на ночь у нас останешься? — наконец, озвучил он главную цель своего звонка.       Услышав ответ, Вася попрощался и тут же отключился, поворачиваясь к Жене.       — У Риты с Андреем все в порядке, спать укладываются. За них не переживай, — деловито оповестил он супругу, а потом задал уже осточертевший девушке вопрос. — Ну ты как?       — «Я б на тебя посмотрела, если бы…», — злобно подумала Женя, а вслух съехидничала. — Вот не поверишь, за Риту с Андреем я переживаю сейчас меньше всего. И, вообще, произнося волшебное слово «домой», я имела ввиду, чтобы ты ехал домой. Вась, мы же обо всем договорились, — примирительно продолжила девушка, — поэтому давай сейчас не будем поддаваться лишним эмоциям и делать опрометчивые поступки, которые, учитывая наши обоюдные умения метать скальпели, могут стоить кому-нибудь без малого жизни.       — Конечно, не будем: ни поддаваться, ни делать, ни метать, — Кот улыбнулся и утвердительно закивал головой. — Сейчас переоденемся и пойдем быстренько родим.       Ионова практически в голос взвыла, понимая, что муж уже успел с какой-то радости передумать, сам с собой передоговорился, и выпроводить его по-тихому теперь не получится. А поскольку схватки стали чаще и сильнее и в перерывах между ними придумать достойные аргументы «ПРОТИВ» у Жени никак не получалось, она озвучила первое что пришло на ум.       — Вася, партнерские роды — это тебе не семейный аттракцион в парке. К ним нужно готовиться обоим и морально, и эмоционально, и физически, в конце концов. Тебя в родзал попросту не пустят. У тебя не то что ни одной медсправки, но и даже сменной обуви с собой нет, — на одном дыхании выпалила Мура.       — Точно! — опять утвердительно закивал Вася, зажигая тем самым малюсенький огонек надежды в Жениных глазах. Но горел он недолго, уже через секунду в его руках снова появился телефон. — Виктор Иванович, это Ионов. Извините, что так поздно. Я сейчас врачу трубку дам, вы скажите ему, что все анализы у меня в норме. Мы же на прошлой неделе сдавали, — Вася двинулся было из палаты в ординаторскую, но уже на пороге вернулся, поцеловал жену лоб и ласково произнес. — Не бойся, родная, я с тобой. Виктор Иванович сейчас все разрулит, а халат и бахилы мы прямо тут купим.       Глядя на закрывшуюся за мужем дверь, Женька обреченно заскулила — последняя линия ее обороны безоговорочно пала, и теперь шансов на спасение не было уже никаких.       О том, что Василию Ионову безропотно разрешили присутствовать на родах, уже через час пожалела не только сама роженица, но и вся присутствующая команда медиков. Девушка в сотый раз в данный момент совершенно неуместно для себя отметила, что Багира и Батя могли бы вовсю гордиться своим «отпрыском», сейчас, однако, больше похожем на исчадие ада. Они отлично научили его вести запутанный допрос, сводившийся, впрочем, последние 60 минут только к двум фразам: «Почему так долго? и «Вы точно уверены, что с ними обеими все в порядке?» Еще он был в прекрасной физической форме, и это вселяло в окружающих легкую неуверенность в себе, и поэтому все, начиная от врача и заканчивая санитаркой, уже окончательно задолбали Муру, выясняя «а, действительно, все ли у нее в порядке». К тому же Кот при желании и одним взглядом умел очень откровенно и в красках угрожать, так что всё тот же врач был уже как минимум на полпути процесса написания докторской диссертации на тему: «Естественные абсолютно безболезненные роды без эпидуральной анестезии и других медпрепаратов». Женя же, в свою очередь, окончательно бросила жалкие попытки оградить медперсонал от Ионова и себя от медперсонала, а также прекратила умолять всех оставить ее в покое, забившись от неуместных «помощников» в самый дальний угол. А когда Вася во время очередной продолжительной схватки кинулся к ней с уже риторическим вопросом «Очень больно?», она не выдержала, срываясь на крик, взвыла, что «очень» и… в голос разрыдалась.       Практически повиснув на Васиной шее и не в силах остановить рвущийся наружу поток слез, Женя отчетливо поняла, что, кажется, ее тело достигло верхнего предела каких-то там del и теперь ей жизненно важно правильно дышать, правильно двигаться, прекратить истерику, собраться и помочь малышке появиться на свет, но она раскисла, абсолютно неподобающе распустила нюни и поделать с собой ничего уже не могла. И вообще, кажется, в первый раз так больно ей не было. Тогда, вообще, все было по-другому.       Во-первых, несмотря на тонну прочитанной литературы, она, по сути, ни к чему не была готова и слепо верила пожилой и по отечески доброй акушерке, которая убеждала, что все скоро закончится, и ей нужно набраться терпения и думать только о хорошем. И Женя, собирая всю волю в кулак, терпела и надеялась, что долгожданное «скоро» вот-вот случится. Сейчас же она прекрасно понимала, что это «скоро» наступит не раньше, чем еще часа через два-три, а сил у нее уже совсем не осталось. И о хорошем тогда еще роженица Громова тоже не думала. Нет, в тот момент она всей душой ненавидела Ионова: за предательство, за выплаканные слезы, за то, что по его вине ей так больно, и, самое главное, за то что в соседних родзалах будущие мамочки были с заботливыми мужьями, а она была одна. И эта ненависть определенно придавала сил. А сейчас ненавидеть ей было некого. Вот он, Васька, рядом, сам нервничает больше всех, переживает, мечется туда-сюда, а сейчас, видя, как она рыдает, так и вообще весь мир готов бросить к ее ногам, только бы хоть как-то помочь. Между нескончаемыми слезными всхлипами Ионова умудрилась усмехнуться самой себе — надо же, а ведь она и представить себе не могла, что за все эти месяцы ЗА мужем сумеет так оттаять и по-женски расслабиться, станет такой сентиментальной и избалованной, привыкнет, что рядом всегда его любимое надежное сильное плечо, что ей есть на кого положиться и что она больше не одна…       Вот уже несколько часов Василий Ионов неотрывно смотрел на спящую на его руках новорожденную дочурку. За окном весело плескались в воздушной синеве солнечные зайчики, оповещая жителей Северной столице о вступающем в свои права новом дне, донельзя вымотанная Женя мирно спала после тяжелой ночи, а Вася же, наверное, впервые в жизни, глядя на маленькое еще чуть сморщенное личико, чувствовал, как за его спиной растут крылья. Ради этого момента стоило хоть и с бешеным скандалом, но все же отпустить Муру на поиски Ворона, а потом еще пять месяцев терпеть все ее «беременные» кулинарные заскоки, забыв про нормальный сон, и, наоборот, навсегда запомнив мерзкий вкус винобурды под названием «Талас». Стоило остаться и провести сегодняшнюю ночь вместе с любимой супругой и буквально несколько часов назад угрожающе рявкнуть на молоденькую медсестру, рискнувшую попытаться забрать у него дочку и отнести ее в детское отделение.       Ладно, так и быть… Кот виновато и безропотно признавал тот факт, что поначалу он конкретно сплоховал. Впрочем, это же уже его коронная фишка — умудриться от души «налажать» в самом начале любого дела. За девять месяцев он, как оказалось, так и не сумел морально подготовиться к ночи «Х» и совсем чуть-чуть перенервничал и, кажется, слегка перегнул палку, пытаясь угрожать врачу. Последнее, кстати, уверенно можно списать на состояние аффекта, а еще на вполне себе очевидный страх. Еще в машине, петляя по темным питерским улицам, Вася вдруг отчетливо осознал: если с Женей или малышкой что-нибудь случится, а его в этот момент не будет рядом, он себе этого никогда не простит, да и просто не переживет. Поэтому, засунув подальше собственные категоричные убеждения, Ионов остался, чувствуя острую необходимость быть с ними рядом, видеть Женьку, контролировать, что все идет по плану. Хотя, что уж греха таить, представления об этом самом плане у него, естественно, были самые что ни на есть смутные, и как раз таки поэтому он и истерил как пацан, абсолютно не представляя что делать и как помочь любимой женщине. И только когда Женька неожиданно совершенно по-детски разревелась, Вася пришел в себя. Он видел, как она плакала, наверное, миллион раз, и причиной ее слез чаще всего становился сам Ионов, но чтобы Мура хоть раз заплакала от боли — такого не было никогда. И именно это окончательно привело его в чувство, заставило взять себя в руки и интуитивно и с помощью ненавязчивой акушерки начать делать то, что собственно и должен делать мужчина, раз уж рискнул ввязаться в процесс: поддерживать, отвлекать, помогать, холить, лелеять, боготворить и безмерно окружать любовью и заботой.       А еще стоило пережить предыдущие два месяца скандалов. Теперь, зная через что пришлось пройти Жене, чтобы он вот так вот мог сидеть и буквально забывать дышать от счастья, Вася был согласен на что угодно. Если Мура хочет, чтобы в их семье появилась Александра, значит так тому и быть. Тем более что будет она Ионова и Васильевна, а остальное — далеко и навсегда в прошлом. Женька — ЕГО жена, ЕГО половинка, и только благодаря ей Василий Ионов этой ночью еще раз окончательно и бесповоротно влюбился. И эта любовь, разливающаяся по телу теплой, умиротворяющей волной, заставляла серьезного капитана третьего ранга, жесткого и даже подчас беспощадного спецназовца глупо и с умилением улыбаться.       С рождения и по сей день Вася горячо и безоговорочно любил и боготворил маму. И с каждым годом к этому чувству примешивалось отчетливое чувство вины: за бесшабашную юность и специфическую работу, за то, что не приезжал и иногда даже забывал позвонить, за слезы, которые мама всегда от него прятала, и за извечный страх за его непутевую голову. Потом в его жизни появилась Женька, и в их чувствах было столько всего намешано, что не то что в двух словах в двух книгах об этом было не рассказать. А потом он познакомился с Андреем, и там тоже была любовь почти с первого взгляда, но она изначально шла рука об руку с уважением и безусловной честностью. Сын был уже маленькой личностью, и с его мнением, решениями и с каждым поступком нужно было считаться, чтобы сейчас иметь возможность в полной мере ощущать насколько крепко они привязаны друг к другу не просто любовью, а стопроцентным доверием и настоящим мужским взаимопониманием. Сейчас же он испытывал нечто совершенно иное и ни на что не похожее. Наверное, это и было абсолютное ощущение счастья и умиротворенности, ощущение вечности, настоящей, полноценной жизни даже после смерти…       Девочка в руках заерзала и чуть приоткрыла глаза, видимо, как и папуля, еще не до конца осознавая факт собственного рождения. И если так внимательно смотрящий на нее человек был этому факту безумно рад, то сама же девочка пока ничего хорошего в новом мире найти не могла. Зачем-то приходилось вдыхать в себя что-то, было неуютно и, надо откровенно сказать, холодновато и сухо, а хотя нет, вверху… или это теперь низ???.. как раз таки стало мокро, но от этого почему-то стало еще неприятней, и еще отчетливо чего-то хотелось, только пока было непонятно чего. И вообще, почему она на руках у этого человека, хотя его голос и кажется ей очень знакомым, и где, в конце концов, ЕЕ человек, а вот это уже серьезный повод расстроиться, поэтому…       Женя открыла глаза сразу же, как только дочка начала неуверенно похныкивать, и в первый момент вообще не сообразила «что, где и когда». И не мудрено, надо сказать. Кто там что говорил, что вторые роды проходят быстрее и легче? Найти бы его и заставить… А, впрочем, ну их всех! У нее теперь есть доченька, стоит ли просить у Бога большего.       — А у Александры Васильевны определенно мой характер и мои привычки, — гордо улыбнулся Вася, поднимаясь с кресла. — Всего несколько часов без тебя, и она, как и я всегда, уже очень по тебе соскучилась.       Вася аккуратно переложил дочку Жене на руки и, нежно поцеловав жену в уголок губ, присел рядом.       — Вы женщины — самые удивительные существа на нашей планете, — философски продолжил он, любуясь своими любимыми принцессами.       — Почему это? — удивилась Женя, осторожно прикладывая девочку к груди.       — Вы умеете дарить нам, мужикам, самое настоящее чудо. Удивительное и прекрасное. И за это я тебя люблю теперь уже точно сильнее, чем ты меня.       Женя тепло улыбнулась и откинулась спиной на крепкое плечо мужа, понимая, что в этом вопросе ей впервые совсем не хочется спорить. Она согласна, пусть любит сильнее, пусть заботится, оберегает, укрывает за собой от любых неприятностей. Она ведь теперь все равно, даже несмотря на собственный железный характер и подчас стальную волю, без этого уже совершенно не сможет.       — А я и не против, — тихо прошептала Женя в ответ и ласково поцеловала девочку. — Она и правда еще одно маленькое чудо, которое между нами случилось.       Несколько минут оба родителя молчали, умиляясь своей красавицей-дочкой. Но Женя вдруг неожиданно выпрямилась и обернулась к Ионову.       — Подожди-ка, как ты ее назвал? — удивленно спросила она.       — Александра Васильевна!       Вася довольно улыбнулся, гордо выпятив вперед грудь, и приготовился слушать какой он все-таки молодец. Но Женька, вместо того чтобы верещать от восторга, удостоила его крайне недоброжелательного взгляда.       — Ионов, ты сбрендил совсем? Какая она тебе Александра Васильевна? — возмутилась она.       — Ты же сама хотела! — изумленно уставился на супругу Вася.       — Ой, ну мало ли чего я хотела, — цокнула языком девушка. — Она, между прочим, еще с пяти месяцев — Катя, — и уже теплее продолжила, — наш маленький Катеночек.       — Ааа… — ничегошеньки не понимая, промычал Вася, а потом все же сложил в голове пресловутые «дважды два». — То есть ты мне отомстила, да? За Италию, надо полагать?       — Ой, Вась, давай не сейчас, — отмахнулась от мужа Женька, отчаянно стремясь спрятать улыбку. — Не порти момент.       — Давай, — сердито засопел Кот, — но, ты же знаешь, я запомню.       — Не переживай, даже если забудешь, я напомню, — пробубнила себе под нос Мура, пытаясь скрыть смех за покашливанием, от чего Вася так и вообще возмущенно всплеснул руками.       — Ну кто бы сомневался…       Первый торжественный праздник в жизни маленькой Екатерины Васильевны Ионовой — выписка из роддома, вопреки ожиданиям и умению новоиспеченного отца влипать в неприятности на пустом месте, проходил штатно. Пока шел традиционный обмен тортов и букетов на нежно-сиреневый конверт с виновницей торжества, присутствующие счастливо улыбались, весело шутили и щелкали фотоаппаратами, стараясь запечатлеть этот трогательный момент. Но как только девочка оказалась на руках у отца, а за медперсоналом клиники закрылась дверь, чета Гараевых, пихаясь, расталкивая всех присутствующих и злобно шипя друг на друга, тут же кинулась к Васе. Они одновременно склонились над конвертом, и их возгласы: восторженный «Ионов, красавчик!!!» от Марата и озлобленный «Ионов, скотина!!!» от Ани, слились воедино.       — Дамы и господа, — громко обратил на себя внимание Шаман, — есть отличное предложение не расходиться и обмыть сие замечательное событие. Тем более, у меня, благодаря Коту, — он похлопал парня по плечу, — нарисовался непочатый ящик отличного Hennessy. Правда, любимая? — с нажимом обратился Марат к супруге.       — Правда, любимый, — откровенно рассерженно фыркнула Нюта и, гневно буравя Васю взглядом, попыталась отобрать у него ребенка. — Отдай крестницу, — проворчала она. — Веры тебе, Васька, вот больше ни на грош нету. Это ж надо было так меня подставить.       Присутствующие в совершеннейшем недоумении умолкли, переводя взгляды с довольного Шамана на напрочь офигевшего Кота, и с откровенно сердитой Анны на пытающуюся сдержать смех Женьку. Аня же, тем временем, все-таки сумела отвоевать у мужчины драгоценный сверток, и теперь, качая на руках будущую крестницу, нежничающим голосом бубнила.       — Катюшка моя, красавица моя маленькая, если б ты только знала какая скотина твой папаша. Это ж надо было уродиться таким лентяем. Ни тебе ума, ни фантазии, — на полном серьезе ворчала девушка. — Вообще ведь не заморочился, вот ни на секундочку. Нет бы помечтать, быть по изобретательней, с душой, в конце-то концов, вложиться в процесс, — тут она опять злобно глянула на Васю. — Так нет же, просто сделал все как в первый раз и сложил лапочки на пузике. Вот такие они, Катеночек, мужики, нерадивые и нестарательные. А нам потом отдувайся.       Ионов, да и не только он, надо сказать, охреневал, слушая эту нелицеприятную тираду в собственный адрес, естественно, решительно не понимая, за что ему так прилетело на пустом месте. И его терпение и хорошие манеры уже определенно закончились.       — Может кто-нибудь мне все-таки объяснит, что за хрень тут происходит? — рявкнул он на весь специально украшенный для выписки зал.       — Вась, это они просто поспорили, — отчаянно ржущая за его спиной Женька, наконец-то, взяла себя в руки и уверенно положила руку на плечо мужа, — на кого она будет похожа. Так вот, я тебе скажу, шесть с половиной лет назад Шаман забирал из роддома точно такого же ребенка. Не поверишь, но Катя просто под копирку похожа на новорожденного Андрея, — она нежно поцеловала мужа и прижалась к нему всем телом, а потом уже обратилась ко всем гостям. — Можете меня поздравить, теперь у меня дома три абсолютно одинаковых Ионова…