Сказок больше не будет.

Когда ты в один момент теряешь все, что когда-либо у тебя было, кажется, что жизнь кончена и больше ничего не будет. А ведь ей всего семнадцать… У Дженни всегда было все, чего бы она не захотела. Родители баловали единственную дочку всеми возможными способами, компенсировали вечно недостающее время дорогими подарками и необычными поездками. Она выросла, не зная отказа, не зная боли и обид. Настоящей стервозной сучкой, которая знает, что как только она щелкнет пальчиками, ей все будет принесено на золотом блюдце с голубой каёмкой. Нельзя сказать, чтобы она не прилагала усилий, взбираясь наверх, но будьте уверены, ей все давалось гораздо проще. Увы, сейчас эти самые щелчки пальцами ей не помогут ничем, потому что в этом месте просто не работают законы королевы Джен. Это непонятно, это пугает, это что-то за гранью фантастики. В один день весь ее мир встал с ног на голову, а саму королеву увезли из королевства, не спросив разрешения. Родителей нет. Денег нет. Положения нет. Ее дорогого и любимого парня тоже нет. Хотя, чего греха таить, она каждый день, каждый час, минуту и секунду надеялась, что вот-вот откроется дверь и войдет Он. Заберет ее с собой обратно и вновь подарит ей тот мир, который ей нагло разрушили обстоятельства. Ей впервые было так страшно, она была словно перепуганный котенок которого в один миг оторвали от матери и просто выкинули в реальный мир, мол живи, учись, цепляйся за жизнь. Но Дженни не могла, она просто не умела. Эти четыре стены в комнате, в которой ее держат какие-то странные люди вот уже несколько дней, давят на нее с такой силой, что порой, она просыпалась среди ночи от того, что ей снилось как эти самые стены давят на нее, падают, рушатся по кирпичу, как ее прошлая жизнь. И казалось бы, за этими разрушенными стенами обязательно должна быть свобода, но нет… там просто темно и пусто. Одиноко. Страшно. С каждым вдохом и выдохом, непонятный тяжелый ком подкатывал к горлу, а слезы все больше и больше застилали глаза тугой пеленой. Она старалась не плакать, правда старалась, но соленые мокрые капли упрямо катились вниз по щекам оставляя мокрые дорожки. Хотелось кричать, бить кулаками о стены, дверь, окна, все что угодно, лишь бы помогло хотя бы успокоиться, получить хоть каплю облегчения. Ну почему именно она? Почему не кто-то другой? За что ей все это? Она же ничего не сделала, она ни в чем не виновата. Ну почему.? Эти и множество других вопросов были для нее сложными и не имели ответа, и так хотелось, чтобы хоть кто-то ей объяснил что здесь происходит, куда она попала и что им вообще от нее нужно, у нее же ничего больше нет. Абсолютно. Она словно дикий, редкий цветок, бесцеремонно сорванный людьми, медленно увядала, все больше теряя надежду на спасительный глоток воды. Дженни вздрагивала от каждого шороха за дверью, затем понимая что там кто-то есть отчаянно бросалась к деревянной преграде, кулаками стуча, крича о помощи, чтобы ее выпустили, но никто так и не приходил. А она еще пару раз стукнула ногой по двери медленно сползала на пол, обхватывая ноги руками, утыкаясь лицом в колени и тихо, тихонько всхлипывая от безысходности. Сколько она так просидела в последний раз, она не помнила, и только когда слезы закончились, девушка медленно поднялась на ноги и поплелась к кровати медленно опускаясь на ее край, смотря заплаканными глазами куда-то в пустоту. Она еще никогда столько не плакала, да и когда она вообще в последний раз плакала по-настоящему? Наверное, лет в семь, когда пропала ее любимая собака. А в иных случаях, слезы были только ее оружием для очередного маленького шантажа, не более. Повисшую тишину нарушил звук ключа поворачивающегося в замочной скважине. В первые секунды она подумала, что ей всего лишь кажется, но как только отворилась дверь, Дженни слегка оживилась, но, увидев какого-то мужчину, по виду мало напоминавшего доброго спасителя, девушка вновь поникла, не решаясь совершать глупостей. — Восемь вечера, домик номер три, — серьезно проговорил мужчина и кинул на кровать какой-то пакет. — Это наденешь. Если нет, пеняй на себя, — сухо посмотрев на заплаканную девчонку, он развернулся и ушел, вновь запирая комнату. Казалось, все это время она и вовсе не дышала, только тяжело выдыхая после щелчка дверного замка. Недоверчиво посмотрев на пакет, она осторожно открыла его, молясь, чтобы там было что-то нормальное, и аккуратно вытащила одежду. Ничего необычного, вполне в ее стиле для школы. Обреченно вздыхая, но увидев, наконец, хоть какой-то шанс выйти на свободу, Дженни стянула с себя легкий помятый сарафан, в котором была, нижнее белье и пошла в ванную, решив немного прийти в себя. Войдя в душевую, девушка включила холодную воду, которая в данной ситуации ее прекрасно «отрезвляла». Прохладные струи воды спускались по девичьему нетронутому телу, даря немного легкости и приводя мысли в порядок. В конце концов нужно было идти дальше, кто знает что ее ждет в том самом домике номер три. Вымывшись и немного успокоившись, Дженни вытерлась полотенцем, висевшим у душевой на вешалке, и, обмотавшись им же, встала у зеркала, начиная сушить феном волосы и укладывая их. После, одевшись в принесенную одежду, девушка обула белые балетки и обруч на голову, поправляя юбку. Удивительно, как быстро пролетело время, было уже без десяти восемь. В это же время замок в ее двери вновь щёлкнул, и вошла уже девушка, легким кивком указывая, что Дженни может выйти. Слегка помедлив, Ким все же набралась смелости и более уверенно, с гордым видом вышла из комнаты, идя по коридорам следом за девушкой.Оказавшись на открытом пространстве, она почувствовала, что несмотря на поздний час, тут было тепло, и значит, они на юге. Потому что в Корее в апреле еще не могло быть такой погоды. К тому же, в воздухе чувствовался солоноватый привкус. Море… Но ей не дали осмотреться, девушка недовольно покашляла, подгоняя Дженни. Они прошли мимо, пожалуй, целого десятка роскошных, но небольших особняков, и наконец по тропинке мимо шикарного бассейна, подошли к одному, с золотой цифрой «три» на двери. Девушка беззвучно растворилась, Дженни осталась одна. Набрав в грудь воздуха, она тихонько постучала, но никто не откликнулся. Толкнув дверь, она поняла, что не заперто, и робко шагнула внутрь. В глаза тут же бросилось дорогое и стильное убранство домика, Дженни не могла не отметить, что у дизайнера хороший вкус. Впрочем, стоять тут было глупо, а никто так и не выходил. Набравшись смелости, она как можно громче спросила: — Эй, есть тут кто? — ответом послужила тишина.

***

Этот новый бордель на острове оказался истинной находкой для такого прожигателя денег и жизни, как Тэхен. Здесь было все необходимое, все, из чего складывалась его жизнь: сигареты, выпивка, красивые девушки, безопасный и доступный секс. Номинально числясь вице-президентом папочкиной компании, парень зарабатывал нехилые деньги, и это не считая «карманных», что по-прежнему начислялись на его платинум кард. Когда ты обладаешь таким количеством денег, ты достаточно быстро познаешь одну чудесную истину: нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги. Глупцы кричат о здоровье, но это бред. Только имея деньги, можно позволить себе достойное лечение, дорогостоящие операции. Ученые давно изобрели лекарства, близкие к панацее, но шутка в том, что стоят они столько, что большинству людей хочется сдохнуть от одной цифры. В конце концов, имея деньги, можно позволить себе идеальные условия жизни и питание, чтобы не доводить здоровье до ухудшения. Маленькие девочки кричат о любви, и это еще большая ересь. Он знал многих, очень многих женщин. На высоких должностях, знаменитых, безумно влюбленных и просто чокнутых. Так вот, ни одна из них в конечном итоге не отказалась от денег. Для каждой просто была разная сумма. Не сомневайтесь, даже самый богатый человек мира не откажется от лишней сотни тысяч долларов. Этим миром правит золото и если у тебя есть его доля — этим миром правишь ты. Впрочем, какими бы шикарными не были тут девочки, все раньше или позже надоедает. Он перепробовал лучших из лучших, потом лучших из худших, и даже переспал с парочкой личных рабынь за внушительную сумму. Все они отличались друг от друга разве что размером груди, цветом волос и набором услуг. Нет, конечно, он не ждал ничего нового от шлюх, и был рад развлечься, но в этом особняке на этом острове становилось все скучнее и даже обнаженные цыпочки на пляже больше не будоражили фантазий. Он всегда искал чего-то нового… Тэхен стал все чаще летать на материк, ища каких-то новых ярких впечатлений, и в один из дней даже подумал было и вовсе отдать ключ от домика и не возвращаться сюда более, так как казалось, что за эти пару месяцев он успел исследовать все. Но случилось непредвиденное. Несколько дней назад он стал свидетелем того, как на остров привезли новенькую. Он практически не успел рассмотреть девушку, но ее рыдания, и полные безнадежности глаза попросту запали ему… не в душу, нет, кое-куда пониже. Ненавязчиво поинтересовавшись у одного из администраторов о ней, он узнал, что кроха была баснословно богата, но родители ее погибли, и она теперь, как в страшной сказке. Одинокая испуганная принцесса, заточенная в башне, окруженной похотливыми драконами. То, что надо. Зачастую Ким любил проводить время с опытными девушками, но сейчас он искал чего-то нового, и это новое прибыло сюда в милом сарафанчике. Он деловито узнал ее цену, на что услышал, что пока что девушка не продается, так как не достигла совершеннолетия. А так же, что он не сможет ее получить потому, что ее эмоциональное здоровье нестабильно, и она может представлять собой угрозу, а они не предоставляют некачественный товар. Ха. Трижды «ха». Тэхен не стал кому-то что-то объяснять, он просто, по традиции, заплатил тройной тариф и попросил привести создание к нему в особняк этим вечером. Более того, в местном бутике он купил для нее милый наряд, который девушка в обязательном порядке должна была надеть. Скорее всего, она уже давно познала все прелести секса, как и остальные мажоры ее возраста, как и сам он в 17, но все же, разница в возрасте заставляла его видеть ее еще почти девочкой, и хотелось одеть ее соответственно. Жалеть он ее не собирался, и потому одновременно хотел подобрать костюм, что максимально его возбудит. А он давно заметил, что возбуждает нечто скрытое под одеждой, а не откровенная и дешевая нагота. Около восьми часов вечера, Тэхен уже был в домике и испытывал даже нечто вроде волнения перед этим созданием, которое несколько дней держали взаперти, а теперь оно практически принадлежало ему. По этому поводу он выпил два стакана виски, выкурил сигару, и только тогда уже окончательно успокоился. Ровно в восемь, как и было запланировано, в дверь раздался стук. Но хозяин не успел дойти к двери, потому что девушка открыла сама. Через секунду он услышал ее очаровательный, почти совсем еще детский голосок. Все внутри него заинтересованно взбудоражилось, и он плавно, подобно гепарду перед прыжком, вышел из гостиной в прихожую, где стояла она. Одета, как и положено, в его наряд, она вызывала сразу целую бурю желаний и фантазий, но даже сильнее костюма, его влекли ее глаза. Загнанная лань. Это восхитительно. Обманчиво-елейно, он проговорил: — Конечно есть, моя милая Дженни. Тэхен бы не оставил тебя тут в одиночестве, он совсем не такой, — не удержавшись и закусив губу в предвкушении жаркой ночи, парень сделал несколько медленных шагов к ней, и обернул руку вокруг тонкой талии девушки, легонько подталкивая ее ко входу в гостиную. — Пойдем, посидим, пообщаемся. Я угощу тебя чем-нибудь, — о, он уже знал, чем угостит ее через пару часов, но хотел растянуть удовольствие, продлить эту сладкую пытку. Войдя в гостиную, он усадил девушку на диван, а сам прошелся к бару, доставая еще один бокал. — Что ты пьешь, девочка? Виски, вино, абсент? Быть может, джин? Или даже водку? — говоря, он рукой указывал на бесчисленные бутылки, выставленные в баре. — О нет, я знаю. Нам необходимо отметить знакомство шампанским. Такая встреча, согласись, не каждый день происходит? — его улыбка напоминала оскал, и он знал это, и потому еще дольше не отводил хищнического взгляда от ее лица. Достав бутылку шампанского и два бокала, Тэхен с легкостью открыл ее, не пролив ни капли, и разлил по бокалам, поставив их перед Дженни. Присев рядом с ней, но не прикасаясь, нагуливая аппетит, он жестом указал на стоящий рядом журнальный столик, заваленный разнообразными пирожными, шоколадом и фруктами. — Чувствуй себя как дома и угощайся, я не хочу, чтобы ты голодала, — подняв бокал, он сначала подумал выпить с ней на брудершафт, но потом решил, что это не имеет смысла. На «ты» они и так перешли, а поцелуй он сможет взять, когда пожелает. Вместо этого он коротко коснулся краем своего бокала ее бокал, и немного отпил. Он не был любителем игристых вин, но чего не сделаешь ради очаровательного котеночка рядом с ним. — Послушай, Дженни. Нам предстоит много времени проводить вместе, и я бы хотел, чтобы мы стали близки. Скажи мне, что тебя тревожит, что заставило плакать? Я вижу твои прекрасные глаза еще недавно были полны слез… Не бойся меня, можешь рассказать мне все… — он не скажет ни слова о том, что уже знает часть истории, ведь ему нужно, чтобы она открылась, чтобы доверилась. Ибо нет ничего приятнее громких криков и мольбы остановиться человека, который думал, что может доверять тебе.