Солнце в каплях

После двухчасовых мук с отчётами для налоговой инспекции Аомине сидел за своим рабочим столом, подперев стиснутым кулаком голову, и без особого понимания смотрел на разложенные по столу бумаги. До смерти перепуганная Санада выдавала уже сотое по счёту извинение. Как будто от её «мне очень жаль, Аомине-сан!» ситуация как-то улучшилась бы. — В прошлом месяце было то же самое, — напомнил Аомине, стуча ручкой по одной из бумаг. — Тоже не сходились цифры между наличкой и терминалом. Администратор жалуется, что ты постоянно витаешь в облаках. — Боюсь, у меня нет на это оправданий, Аомине-сан. По выходным, особенно по вечерам, народу слишком много, я за кассой одна. — Санада, по сути, совсем ещё девчонка — кажется, она учится в институте искусств, — скорее всего имеющая крайне отдалённое представление о рабочей ответственности, изо всех сил старалась взять себя в руки. Её кожа, и без того белая, как алебастр, на фоне стресса стала вообще прозрачной — на шее и висках даже проступили синие вены. — Я готова принять наказание, Аомине-сан. — Даю тебе последний шанс. Если ты и в этот раз начудишь за кассой — можешь искать себе новую работу. Санада тихо охнула, но покорно опустила голову. Аомине даже жаль стало беднягу. Два месяца назад после длительной борьбы за жизнь скончался её отец — рак беспощадно сожрал кишки, а после принялся за печень и лёгкие. На фоне такой утраты мать угасла вслед за ним — сердце попросту не выдержало. Девчонка, которой ещё и двадцати лет не исполнилось, осталась жить вместе с больной бабушкой и, чтобы хоть как-то оплачивать учёбу и коммунальные услуги, устроилась работать в их кафе-кондитерскую. Аомине узнал трагедию её семьи из рассказов Момои, а вот откуда была осведомлена сама Момои, даже не догадывался. Позитивная Санада не отличалась излишней болтливостью. Можно даже сказать, что Аомине восхищался ею — в таком молодом возрасте пережить смерть сразу двоих родителей, но при этом не переставать улыбаться и продолжать смотреть вперёд способен не каждый. Но даже так никакие личные обстоятельства не могут послужить причиной, чтобы закрывать глаза на откровенные косяки. — Иди работай. Поклонившись, Санада оставила кабинет Аомине, прикрыв за собой дверь. Оставишь один, Аомине обречённо посмотрел на, казалось бы, бесконечные кипы бумаг и на открытый документ в компьютере. Бумажной работой он почти безостановочно занимался с восьми утра, и что же? Отчётов как будто стало больше. Желудок жалобно заурчал. Вместо обеда у Аомине сегодня был стаканчик кофе с шоколадным круассаном, а позже несколько глотков обычной воды из кулера. Больше в глотку ничего не лезло. По какой-то причине в стенах этого унылого кабинета с видом на свалку аппетит то исчезал, то вновь появлялся. Аомине сделал в блокноте пометку выделить средства на нормальный ремонт и приобретение новой мебели. — На сегодня хватит. — В голове стоял такой сумбур, что Аомине, выжатый как лимон, понимал: никакого смысла мучиться тут до ночи нет, отчёты лучше всего взять на дом и со свежей головой заниматься ими в выходные. Побросав в спортивную сумку папки с бумагами и вырубив компьютер, он схватил со стула плащ и накинул на плечи. Что-то тяжёлое в кармане несильно ударило по ляжке. Аомине сунул руку и достал мобильный телефон. Пять пропущенных вызовов, и все от Сацуки. — Извиняй, забыл убрать беззвучный режим, — принялся объясняться Аомине, когда дождался ответа после второго гудка. — Я так и поняла, Дай-чан. Иногда ты бываешь таким несобранным. Надеюсь, ты не забыл про наш вечер? — Такое забудешь, — невесело отозвался Аомине, запирая дверь своего кабинета на ключ. Он знал, что Сацуки такой ответ не обидит. — Я как раз ухожу. — И вовремя: мы подъедем минут через пять. — Погоди-ка, вы даже не дадите мне заехать домой? А помыться? А переодеться? Я же грязный, как чёрт. — Невелика беда, — хохотнула Сацуки. — Не на свадьбу же ты отправляешься. Ощутив прилив головной боли, Аомине зажмурился и прижал ко лбу ладонь. — Я так понимаю, выбора у меня никакого нет, да? — Само собой, — как ни в чём не бывало, сказала в трубку довольная Сацуки. — Ладно, чёрт со всеми вами. Буду вас ждать. — Аомине отключился до того, как Сацуки успела пропеть в трубку что-то тошнотворное. В этот пятничный вечер в зале кафе-кондитерской яблоку негде было упасть — всё как и говорила сегодня Санада. Очередь у кассы тянулась чуть ли до входной двери, и не было ни одного свободного столика. Когда-то это была просто кондитерская. Самая обычная кондитерская, расположенная в неприметном местечке района. Как однажды удачно выразился Кагами, в медвежьем углу. Но свежие пончики, булочки с начинкой, кремовые пирожные и воздушные слойки всем пришлись по вкусу, и тогда Аомине с Сацуки поняли то, что, в общем-то, и так знали с самого начала: они не зря вложили в это место столько сил и средств. В лице скептиков в своё время выступали практически все — от родителей до попутчиков в поезде, — и все твердили одно и то же: гиблая эта затея, открывать собственную кондитерскую, когда их в городе и так выше крыши. Но когда дела заметно пошли в гору, скептиков значительно поубавилось. Аомине с Сацуки решили, что чем ежемесячно оплачивать заоблачную аренду помещения, проще его полностью выкупить и увеличить площадь. Так простая, ничем не примечательная кондитерская и стала кафе «Сластёна» с самым разнообразным ассортиментом сладостей — марципан, пишмание, пралине, пахлава, рахат-лукум, всевозможные виды бисквитных тортов и чизкейков, конфеты с начинкой, шоколадное печенье… И это ещё далеко не предел мечтаний. Саотоме Ринко — администратор, — понимающе кивнув, подошла к Аомине, чтобы получить все дальнейшие распоряжения на сегодняшний вечер. — Мне необходимо сегодня быть на одной важной встрече, — добавил Аомине после того, как дал все ценные указания. Он знал, что врать нехорошо, но всё же… — И проследи за Санадой. — Конечно, Аомине-сан. — Саотоме, девчонка немногим старше Санады, внушала больше доверия — выглядела строго, на работе была сосредоточенной, никогда не опаздывала, в нарушении трудовой дисциплины замечена не была. — Желаю вам продуктивного вечера. Можете не беспокоиться, я обо всём позабочусь. Она адресовала ему тёплую улыбку, какую не принято слать во время делового общения. Аомине ограничился простым «я пошёл» и отвернулся, чтобы не затягивать их диалог дольше положенного. Тьма улицы, разбавленная светом фонарных столбов, и промёрзший воздух сменили теплый уют «Сластёны». Аомине вздохнул полной грудью, ощущая себя по-настоящему живым после нескольких часов работы с бумагами. С парковки донёсся короткий гудок. — Явились. — Аомине зашагал к слепящему фарами чёрному хэтчбеку. Правая задняя дверца тут же открылась. — Запрыгивай, — крикнул Кагами, отсаживаясь, чтобы освободить место. — Привет всем, — устало проговорил Аомине, усаживаясь рядом с товарищем. — С возвращением, чтоб вас. — Спасибо, Дай-чан, — обернулась с переднего кресла Сацуки и расплылась в улыбке. Хоть в салоне автомобиля было темно, Аомине оценил её загар. Определённо, отпуск прошёл не зря. — Ну что, трогаемся? — Имаёши, кожа которого оставалась всё такой же бледной, как и до отдыха, плавно завертел в руках руль, и автомобиль начал разворачиваться. — Планы всё те же? — В «Гарекс», пожалуйста, — скомандовала Сацуки, а Аомине даже думать не стал, что это за «Гарекс» такой. — Старик, я, честно тебе поражаюсь, — заговорил Кагами. — Ты хоть видел себя со стороны. Что за прикид? Ты в этом на работу ходишь? — Какой я тебе, на хрен, старик, — рыкнул Аомине. — Нормальный у меня прикид. — Джинсы и чёрная рубашка стали нормальным прикидом? Охренеть. Я думал, что Его Величество Генеральный директор должен носить брючный костюм и галстук. — Дай-чан во всём любит простоту, — вступилась за друга Сацуки. — И, кстати, Дай-чан, этим джинсам уже лет десять. — Именно любовь к простоте и мешает нашему Аомине-сану обзавестись автомобилем, — ехидно проговорил Имаёши, внимательно следя за дорогой. — Да идите вы, — отмахнулся Аомине, складывая на груди руки. — Да будет тебе, мы же любя, Аомине-сан. — Лучше поведайте, как вы любя отдохнули. — А что, идея неплоха, — осклабился Кагами, переключая своё внимание на Сацуки и Имаёши. — Всему своё время, господа, — отозвался Имаёши, и Сацуки с ним согласилась: — Для начала давайте доедем и усядемся за один стол. — Без проблем. — Аомине оторвал спину от кресла и подался вперёд. — Между прочим, я только сейчас понял: я ведь вас ещё ни разу не поздравил. Так что, с годовщиной свадьбы. Желаю вам не поубивать друг друга. — Это было так трогательно, Аомине-сан, что я сейчас расплачусь.

***

Когда они припарковались во дворе возле многоэтажного дома и, преодолев с десяток метров, оказались возле горящей красным светом вывески, Аомине пришёл к выводу, что иногда не он один сторонник простоты. Отчего-то он считал, что «Геракс» — это какой-нибудь пафосный ресторанчик с живой музыкой внутри. Его ожидания не подтвердились. «Гераксом» оказался какой-то жалкий плебейский бар подвального типа у чёрта на куличиках! Помещение, мягко говоря, шокировало своими крохотными размерами. Господи, да их «Сластёна» в те времена, когда была простой кондитерской, и та больше была! — Вы это серьёзно? — выразил своё неприятное удивление Аомине, оглядываясь по сторонам. — А что, тебе не нравится? — искренне изумился Имаёши, подходя к одному из столиков и отодвигая стул. Пообвыкнув, Аомине осмотрелся. В целом, бар был не настолько крохотным, каким он показался после улицы. В узкое, но длинное помещение, помимо барной стойки и расставленных возле неё высоких стульев, кто-то умудрился вместить мини-сцену и свалить на ней в одну кучу ударную установку. На дальнем конце Аомине увидел два дивана и плоский телевизор на стене. Остальные свободные квадраты занимали два обычных стола с четырьмя обычными стульями и два высоких, как барная стойка, стола с четырьмя высокими стульями. Имаёши быстро сделал выбор в пользу обычного, и все в компании его в этом поддержали. Бармен — худощавый мужик с густой бородой и в очках — вежливо поздоровался, когда Кагами и Аомине подошли к стойке. Кроме них, в такое время в баре больше никого не было. — Я так понимаю, вы у нас впервые, — понял бармен и отложил в сторону полотенце, которым обтирал руки. — Я — Ватанабе Дайсуке, но называйте меня Вата-чан, здесь у нас всё по-простому. — Ох, Дай-чан, спроси, есть ли у них персиковый сок. Вата-чан услышал просьбу Момои и сказал: — Боюсь, что нет. Но тут в паре кварталов есть круглосуточный мини-маркет, можете купить там, у нас это не возбраняется. Табу тут только на свою алкашку и на курение. — Я съезжу, — поднялся со стула Имаёши. — Ох, Имаёши, и, будь другом, купи мне каких-нибудь чипсов, — крикнул ему в спину Кагами. — Мне тоже, — поддержал его Аомине. — Ещё не определились, что будете? — поинтересовался бармен, взяв с полки чистый стакан без единого пятнышка. — А что посоветуешь, Вата-чан? — За спиной Ваты-чана под потолком красовалось алкогольное меню, написанное цветными мелками. Аомине изучал его без особого понимания. — Хм… — Вата-чан обернулся на меню. — Ну смотрите, друзья, для девушки я могу посоветовать ягодный сидр или лагер — пьётся легко и не горчит. — О, нет-нет! — откликнулась Сацуки. — Я жду персиковый сок. — Не катит, — мотнул головой Аомине, — бабское пойло не по мне. — Тогда берите стаут. Он у нас пользуется особой популярностью. — Наливай. — Кагами положил перед барменом две купюры и стал ждать, когда тот наполнит кружки. Через несколько минут вернулся Имаёши с целым пакетом покупок. Аомине чуть не расцеловал товарища, когда увидел, что одними чипсами тот не ограничился: подогретые гамбургеры, плитка горького шоколада, сушёные кольца кальмара и мини-пицца из тонкого теста напомнили, что Аомине сегодня толком ничего не ел. — Ну что, — Кагами поднял кружку. По цвету стаут напоминал холодный чёрный кофе. — С годовщиной свадьбы вас. Я не такая скотина, как Ахомине, поэтому пожелаю вам доверять друг другу, всегда поддерживать и пореже ссориться. Два года в браке и ещё семь до него — всем бы так. — Ай, спасибо, Кагами! — обрадовалась Сацуки. Громкий общий крик «кампай!» и стук сразу четырёх кружек означил начало праздничного вечера. Купленные закуски уничтожались враз. Счастливые Имаёши и Сацуки, не упуская деталей, делились впечатлениями об отпуске, который они провели в экзотическом Дананге. Рекой тёк стаут. Бармен предупреждал, что этот напиток коварен — градус в нём невелик, но лучше знать меру. После третьей пол-литровой кружки Аомине почувствовал, как его приятно качает, и расценил это как знак брать ещё. Кагами придерживался того же мнения. Под слегка обеспокоенные взгляды друзей, которые предпочли ограничиться соком, эти двое громко смеялись, рассказывая друг другу пошлые анекдоты и совершенно не стесняясь в выражениях. Как бы их не выставили за дверь за такое поведение, но непохоже было, чтобы Вата-чан видел в них дебоширов и нарушителей спокойствия. — Пора домой, Шо-чан? — обратилась Сацуки к мужу, и тот, подумав, кивнул. — А что будем делать с ними? — Кагами-сан, Аомине-сан, — вежливо обратился Имаёши, и те прекратили ржать. — Вы остаётесь тут? — А вы что же, уезжаете? — удивился Кагами, словно перед ним был человек, который не знал, сколько будет два плюс два. — Время-то ещё детское. — Мы так и не отдохнули после перелёта, нам надо выспаться, — объяснила Момои. Когда Имаёши пошёл узнавать у бармена, где тут уборная, Аомине решил, что это лучший момент, чтобы задать Момои главный вопрос. — Сацуки, давай только честно: ты залетела? Кагами подавился своим стаутом и закашлялся, а Момои тихо вскрикнула от такой беспардонности. Аомине ждал, что она ответит. — С чего ты взял? — Да просто странно, что ты не пьёшь. К Имаёши вопросов нет — он за рулём. Но вот ты… К тому же, ты, наверное, не обратила внимание, но жопа у тебя стала больше. — Фу, Дай-чан, ты ужасен, — без особой злобы заметила Момои. Когда к ней вернулся Имаёши и поинтересовался, всё ли хорошо, она только молча кивнула, встала со стула и сказала, что хочет домой. Из динамиков громыхала рок-музыка. Кагами, держа курс на уборную, попросил бармена сделать погромче, и его просьба была выполнена. Посетителей, кроме них, так и не было. Шатающейся походкой Аомине подошёл к стойке с пустыми кружками, чтобы повторить заказ. — Ты уверен? — недоверчиво оглядел его Вата-чан. — По-моему, тебе уже хватит. — Да уверен я, блин, давай, наливай ещё. Вата-чан забрал со стойки кружки, чтобы поставить их в раковину под струю воды. Аомине успел заметить, что обе его руки покрывали причудливые узоры татуировок. — Давай так. Сейчас вы с друганом сделаете перерыв в выпивке. Я вам налью чай, чтобы вы немного пришли в себя. За счёт заведения. Аомине хотел было возразить, но тут к нему подлетел взбудораженный Кагами и начал орать на ухо: — Ты ни за что не поверишь, что в этой забегаловке есть! «Икс-бокс»! — Приставка?.. — не поверил ушам Аомине. Ему уже и дела не было до спора о выпивке, поэтому Вата-чан молча включил электрочайник и приготовил две чашки. — А ведь отличная идея, Аомине. Сядьте и поиграйте. У нас тут много игр есть. — «Икс-бокс»? Охренеть, — не верил своему счастью Аомине. Кагами уже летел к дивану, который стоял напротив плазменного телевизора и игровой приставки на низком журнальном столике. — Развейтесь. Только ничего, пожалуйста, не ломайте, — попросил Вата-чан, ставя на стойку обещанный чай. Этим летом Аомине исполнялось тридцать три года, восемнадцать из которых он водил дружбу с Кагами. Они учились в разных старших школах, а потом встретились как соперники на баскетбольной площадке во время матча между старшими школами. Там же Кагами, кроме Аомине, впервые увидел Момои — бессменного менеджера клуба, и Имаёши — обаятельного капитана. Многие тогда отметили, что между Аомине и Кагами много общего. Но по-настоящему тесно общаться они начали уже после окончания школы. Наверное, если бы кто увидел, что взрослый мужик верещит от радости, держа в руках джойстик и тыкая в кнопки, он бы не преминул напомнить о возрасте, в котором как дитё малое себя не ведут. Но Аомине точно не был этим кем-то. Поставив на столик чашки с чаем, он плюхнулся на диван рядом с Кагами и взял второй джойстик в ладони. Вечер ещё только начинался.