That's because I'm good old-fashioned lover boy.

Парни неловко устроились на не вполне уютных задних сидениях вишнёвого Датсуна, беспомощно принадлежащего Филу. Так же беспомощно ему мог принадлежать только Витя, который сейчас трепетно перебирал пряди светло-золотистых волос, присущих голове, лежавшей у него на груди совсем не устало, а, скорее, застыв и замолчав лишь на пару спокойных минут, и только. От Филиппа такого спокойствия и смирения можно было ожидать совсем уж редко, а потому Витя всё молчал, решив на время слепо позабыть, что их ждёт вторая половина группы. Они остановились в неизвестном лесу — катались прогуляться, свежим хвойным воздухом подышать. Артём с Кирой отказались (хотя никто особо и не настаивал), так что мальчикам только и оставалось, что наслаждаться в данную минуту таким умиротворённым и домашним обществом друг друга. Безвыходное, радостное положение. Рука златоголового, до этого свисавшая с кожаного сидения дрогнула и поднялась, а за ней поднялся и её хозяин: — Вить? — тихонько раздаётся в полутьме автомобиля. Глаза мальчика с длинными каштановыми волосами за стёклами очков вопросительно сверкают. — Хочешь потрахаться в машине? — чересчур прямо (как всегда, что с него взять) выдаёт Филя, приблизившись к вмиг порозовевшему носу Вика. — Прямо сейчас? — Ты с ума сошёл? — возмущённым шёпотом выдыхает Витя. — А надо? — уголки губ Фила коротко дрогнули. — Ну так?… Вик с минуту сидит молча, правда не зная, что и ответить. Фил со своими извращенскими замашками ему никогда не надоест. — Не отстанешь же. — с мягкой улыбкой снова возмущается он. Блондин становится так близко, что касается чужого носа своим. Затем впивается в мягкие губы своими, сожжёными сухим ветром и сигаретами. Целует его небрежно, смазанно, с интересом зарывается тонкими пальцами в каштановые волосы. Садится на подрагивающие узкие бёдра и углубляет затянувшийся поцелуй до невозможности. Витя поверхностно кладёт слабеющие от нарастающего комка возбуждения в животе руки на бёдра Фила, протягивает свои ноги вверх по окошку, чтобы не затекали. Скрипит носками по стеклу и смешивает этот звук со своими и чужими помыкиваниями и стонами в губы. Фил оставляет мягкие мокрые губы и спускается чуть ниже, единожды целует подбородок. Едва касается шеи губами и языком, любовно несколько раз кусает, а Витя представляет свои будущие синяки, а потом забывается и теряет оставшееся самообладание. Он любит его вплоть до голых лодыжек, торчащих из-под брюк. Фил отрывается и задумчиво смотрит на парня. Он всегда в такие моменты так делает, это привычно. Вик нежно касается губами его щеки, переносицы а затем кадыка. Тот сдавленно смеётся. Витя выпрямляет руки и садится, чтобы быть на одном уровне с горящими глазами златовласки. Затем разбросанно, как он любит, целует его в уши, лоб, кончик носа. Касается губ своими, но ненадолго, и оттого заставляет Фила нервно ёрзать. Любовно проводит пальцами по затылку. Филипп провоцирует, облизывая терпеливые губы Вика. Тот робко, как свойственно только ему, расстёгивает рубашку до конца и небрежно целует в шею и ключицы. В машине тихонько играет радио. Витя снова оказывается лежащим на скрипучих сидениях. Фил аккуратно снимает с него свитер, холодными кончиками пальцев прикасаясь к нагретой коже. Затем и ледяные пальцы теплеют. Те пальцы, которые крайне нежно и как-то судорожно проходятся по его торсу, отчего всё тело по-больному покрывается мурашками. Как когда ты лежишь во время болезни с температурой и ознобом, и накрываешься тёплым, тяжёлым пуховым одеялом. Губы Вити иногда крайне выразительно и сладко застывают на Филькиных губах. А если нет, то перед ним мелькает скорее нежная, чем хищная улыбка, такая родная и привычная, что хочется целовать её снова и снова. Но и видеть её Вите тоже хочется. Вот и получается, что 'иногда'. За заляпанными окошками Датсуна светит тонкий, но удивительно яркий месяц. Ветки деревьев шумно и вразнобой колотятся друг об дружку. Ветренно. Фил входит пальцами, отчего Витя тихонько пищит. Тот смотрит на мелко дрожащие ресницы и не удерживается (да и не пытается) от поцелуя. Целует его прямо в закрытые подрагивающие веки. Затем пальцы заменяются, и вот Витя судорожно целует Филю в бледную щёку. — Что я заметил… — Фил наклоняется и шепчет ему это в губы. — На этом моменте ты постоянно так делаешь. Как маленький ребёночек. — он не сдерживает влюблённую улыбку. — Ладно… — Вик сладко накрывает его улыбку и тихонько скулит в губы. — Люблю тебя. Фил тихонько хихикает. — Я тебя тоже люблю, Витя. — он склоняет голову к его плечу, продолжая улыбаться. — Вот почему я искусный старомодный любовник.