"Неизвестно" - III

Конечно, покупать билеты на нормальный паром никто не стал. Порывшись по карманам и ботинкам, Марк отыскал несколько смятых купюр, но справедливо заметил, что запас их ограничен и они нам еще понадобятся. Поэтому, до острова мы добрались в грузовом отсеке, где мне стало хуже и даже обновленная перевязь не особо помогла. Так что на суше пришлось потратить большую часть суммы на купейный вагон. — Спишь? — Нет, — за окнами однотипно мелькал меленький, игрушечный пейзаж островного королевства. Правда, ответил я не совсем честно: то и дело сон укрывал меня, ронял голову к ладони. И даже что-то виделось там, за пеленой век: спокойное и большое, как бутон нарцисса. — Думаешь, Рединг — это крайняя точка? — Похоже на то. По крайней мере, дальше мне не дойти. — И что тогда? — Найдешь его сам. Поставишь ультиматум: «Приемника нет. Или возвращаешься, или всему конец». Возможно, оно и к лучшему… — А представь: вернется, воззовёт к тебе. И снова по новой… — Забыл, что сама Смерть на меня в обиде за отказ? Если так подумать: почему Смерть — он?..Эта обида такая искренняя, в чем-то женская… — Кто его знает. Мы до сиз пор не знаем, кто был до Рипера. Может и «она». — Если наш путь всё же приведет к успеху, надо будет спросить об этом Сангу… — …думаешь, это здесь? — весь центр города представлял собой улочку, заставленную старыми домами, в два-три этажа каждый. За этим пряничным городком виднелись многоэтажки, но нам они были совсем ни чему: в одном из воспоминаний — воспоминании пациента — к Риперу привели вот такие маленькие обветшалые домишки. — Да. Сейчас, смотри на таблички… — Данко, к счастью, смог вспомнить даже номер дома и этаж. Приблизительно: на единицу он всё же ошибся. Хорошо, что в соседнем дворе женщина средних лет — сухощавая, в домашнем платье — признала, что однажды у неё снимал комнату некий художник. И даже милостиво согласилась сдать её нам буквально на несколько часов. — Только камин уже давно не работает: провели отопление, и мы перекрыли дымоход. — Ничего, он всё равно вряд ли прогревал всю комнату. В комнате Марк сразу же упал в кресло, взметнув в воздух облачко пыли. — И? Что дальше? — Это точка, в которую сходится вся его память. То ли его старая квартира, то ли место, где он застал конец света. — Это понятно, но…что это? Дверь к его настоящему местоположению? — Именно, — я наклонился к камину, провел рукой по задней стенке и тут же увидел своё мутное отражение: узкой полоской — круги под глазами, скулы и искривленная переносица. Даже постучал по ней в какой-то детской надежде. Но там, конечно, не было никаких секретов или пустот. — Проход тут, я уверен. Но это…дверь без ключа. — И где искать ключ? Пошатнувшись, я поднялся и стал, хромая, бродить по комнате. Марк провожал меня внимательным взглядом. Наконец, в гостевой тумбочке отыскался нужный предмет — короткий, с ладонь, кухонный нож. С ним я и вернулся к креслу. — Что, рациональные методы не сработали — переходим к мистическим? Я опустился на корточки и, не обращая внимания на его колкости, завертел нож в руках: — Марк, где сердце? — Что? — бессмертный привстал, заглянул мне через плечо. — Влад, еще совсем не время… — Мы вроде как открываем дверь в тайную обитель Смерти. У тебя есть другие варианты? — я обернулся; Марк задумчиво зажевал нижнюю губу, с нажимом размял шею. — Во всяком случае, точно не в сердце. В сердце, если правильно бить, это мгновенная смерть. — А нам какая нужна? — Постепенная. Чтобы ты успел «дверь» открыть, а не просто упал замертво. — Резонно, — хмыкнув, я передал нож ему. — У тебя в этом явно больше опыта. Решай. Бессмертный взял рукоять не сразу, привычным жестом провел по лезвию, проверяя остроту. — Горло. — Ага. И чем это лучше сердца? — Тем, что вскрывать горло «не смертельно» я умею. Аргумент? — Аргумент. Грязи, правда, будет много… — Это уже не твоя забота. — Подожди… Я опустился на колени, положил ладонь на металлическую пластину в глубине дремлющего очага. Марк перехватил моё плечо, и я задрал голову, подставляя горло: — Если не вернешься, я… — «…убью тебя?» — невольно смешок сорвался с губ. — Нет, но придумаю, как надругаться над трупом по-изощрённее. Я усмехнулся: — Валяй. Мне уже будет всё равно. Мертвое тело гниет. И только. — Знаю. Росчерк локтя: странно: я не почувствовал, как лезвие в первый раз коснулась шеи. Да и сам разрез — тоже. Я ощутил лишь, как падаю в омут вперед головой. Запахло весенним солнцем. Легко и чуть холодно обнял меня воздух и я открыл глаза, ощутив, что стою по пояс в густой, высокой траве. Боль прошла, будто прошла ночь. Я посмотрел на свои ладони, пытаясь понять: есть ли у меня вообще тело и оно было, столь светлое, что почти виднелось насквозь. Поднял глаза: вдалеке из травы вырастали тонкие, остроконечные башни, похожие на сказочные исполинские стрелы. Обернувшись, попытался найти в этом шепчущем море человеческий силуэт, но увидел лишь участок, где примялась трава, поредев. И не долго думая, отправился к нему. Человек лежал на земле: спокойный и почти незнакомый. Странно: вроде остались прежними черты лица, руки, сложенные на груди, но Смерть как-то незаметно сглаживала их, как бывает стачивают гальку морские волны. — …и всё же я надеялся, что у вас не получится меня найти, — будто продолжая недавний разговор, сказал он; голос остался прежним, только теперь эхом не отдавалось в ушах каждое слово. — Даже мне самому было не просто открыть эту дверь. — Был веский повод. Он открыл глаза — конечно, синие, как солнечный блик в ледяной воде, посмотрел на меня снизу вверх и вновь отвернулся к небу: — Вижу, — он помолчал мгновение и я тоже взглянул на сень небес; они, как часто бывает по весне, делились надвое: с одной стороны уже надвигалось темное грозовое марево и пахло озоном, глубокое и густое, но с другой еще царила прозрачность, дымная и голубоватая, как тюль. Только солнца нигде не было. — Прости, Влад. Всё было ложью от начала и до конца. Медленно темнел воздух. У него на пальцах не осталось ни одного кольца и только в руке он держал крошечный синий цветок, из тех, которые не сразу замечаешь в густой траве. А заметив, не можешь отвести взгляд. — Почему вы выбрали меня? — задал я вопрос, который уже давно не выходил у меня из головы. — Потому что мы похожи. — Почему выбрали вас? Он хмыкнул. — Мой мир был велик. Во всех возможных смыслах. Техническое развитие достигло того уровня, при котором амбиции оказываются сильнее, чем мечты. Никаких высших сил: лишь человек и его невероятные возможности. Не могу сказать наверняка, почему я стал именно наладчиком: однако это была пускай и трудная, но постоянная работа. Ровная, как штиль: меня вызывали на дом; я наклонялся к камину и всё, что видел день ото дня — это отражение жителей, их комнат. И в этом вся жизнь. Я никогда не чувствовал своей причастности к делам человеческим. Лишь. Наблюдал?.. И вот, в единый миг мой мир оказался разрушен и всё, что осталось от него — моя память. Мне еще дали увидеть, как последние живые души покидают Мир, сияя и переливаясь, как жемчуг. На этом месте я оказался на пороге нового Света, понимая, что никогда не был частью предыдущего. И частью грядущего — тоже никогда не стану. Хотя эта мысль никогда толком не причиняла мне боль, оставаясь каплей человеческого в безбрежном море вечного, она всё же толкала меня к определенным…поискам. Так я нашел Кис. Она приглянулась мне из ностальгических чувств, признаю, но довольно скоро стало понятно, что к тому месту, откуда я пришел, она не имеет никакого отношения. Как, впрочем, и ко мне. Однако именно этим Кис и оказалась прекрасна: её желания, чувства. Её цель. Мы стали довольно близки и на время я почти поверил, что смогу оставаться на посту до конца Времени. Что мне хватит того мира, который я выстроил в глубинах собственного сознания, собрал по крупицам из полустёртых воспоминаний… И именно в этот момент мнимого покоя появился ты. Единственная недостающая деталь. Механизм щелкнул и шестеренки начали свой бег. Прости, Влад. Столько раз, сколько это возможно: прости. Я не ответил. На самом деле, я не злился на него. Даже не был уверен, что способен на это. Правда состояла в том, что мы действительно были очень похожи. Восемь лет я провел под крылом Мрачного Жнеца и то, как он рассчитывал на меня, читалось в каждом жесте. Да, он обманул меня, но, с другой стороны: какую судьбу я выбрал для себя сам?.. Неужели — лучшую?.. — Что это за башни там, вдалеке? — Антенны. И немного громоотводы. Видишь расширение там, ближе к вершине? В нём энергии собирается, будто вода в запруде. И уже оттуда расходится по домам слабыми потоками, чтобы в грозу не случалось резких скачков напряжения и не лопались лампы. — Занятно. Этот мир кажется почти реальным. Но это ведь только копия, не так ли? Он пожал плечами. — Тень. Это всё, что осталось от Меня. И всё, что осталось от моего Мира. Лишь ворох переливчатых теней…- человек вздохнул, похлопал по земле. — Ляг, отдохни. Я посмотрел на небо: — Гроза ведь никогда не начнется?.. — Почему же? С минуты на минуту грянет. Мне нравится смотреть на работу башен и слушать, как дрожат энергетические струны… В каминах ведь такие же антенны, только меньше, с звучанием более тихим и тонким. Немногим дан этот особый слух: способность уловить их дрожь. — …тогда я лучше постою. Так лучше видно, — сиреневый сумрак уже перекрыл башни, превратив их в отблески света на стали; я чувствовал, как медленнее становится моё собственное дыхание; подумав, я задал еще один важный вопрос: — Почему Марк бессмертен? — Есть много версий Мира, как тебе уже известно. В одной из них он и вправду вампир, и, быть может, именно этот факт смущал тебя всё время вашего знакомства….В другой — пошел на сделку с Дьяволом. А в той, из который ты явился, его проклятием стал я сам, во плоти. -…но — за что? — Какой всё-таки глупый вопрос… Это не наказание, Влад. Это противодействие. Говоря просто: Марк был одним из тех, кто впустил Вечность в предыдущий Мир. Однажды ему повстречалось воплощение Смерти, что было до меня, и у них завязалась до того тесная связь, что оно стало делится с ним секретами смертельного механизма в человеческом теле. Ведь смерть — это, по сути, лишь деталь; пружина, которую заводят при рождении. Если бы тот, кто создавал жизнь, хотел сделать её вечной, он бы опустил в своей конструкции и пружину, и ключ…всё очень просто. И он понял это. Так, был синтезирован химикат, который обернул этот процесс вспять. Продолжая аналогию: исключил ключ из механизма. Чем это закончилось — ты и сам знаешь… Я вздохнул, очень глубоко. Налетел ветер и мне на мгновение показалось, что он оторвет меня от земли. Но он всего лишь хлестнул травой по моим рукам. — Вы не собираетесь возвращаться. — Как и ты. — Похоже на то. — И что же тогда? Смерть? — Даже если так. Я был мертв уже давно, задолго до вашего прихода. Если умереть — значит, не чувствовать ничего больше, то вряд ли это может испугать меня… — Почему ты так хочешь, чтобы вернулся именно я? — Потому что вы были хорошим боссом. И уже давно пережили собственную «смерть». — Ты в этом так уверен… — Вы создали целый мир. Этот мир. Да и…не только его. В одну из башен ветвисто ударила молния. При этом действительно послышался какой-то звук: не то скрежет, не то звон. Башня мгновенно раскрыла свои искрящиеся пальцы как солнце, в полукруг, и тут же снова стала едва различимым бликом. В потухшей траве как из пустоты раздался голос: — Слушай, — Лета, потупившись, стояла неподалеку, — выучи меня, а? Я знаю, что не человек, но…я им обязательно стану. Пускай через время… Сиреневый был ей к лицу, хотя раньше я не видел на ней этого платья: короткого, с кружевом на груди и пышной юбкой. По мертвым не стригут волос?.. Что же, её волосы тоже отрасли: она ведь всё это время спала в бутоне нарцисса… Рипер улыбнулся, в привычной ему манере, уголками губ: — Лета. Время — ты не представляешь, сколь много времени… Ты была создана едва ли 60 лет назад… Столетия уйдут лишь на то, чтобы стать хотя бы похожей на человека. Ты уверена в том, что хочешь этого? Она кивнула: медленно, но тем весомее: — Только вернись, прошу. Он вздохнул. — Снова — Смерть? Она по-прежнему не поднимала глаз. — Я выучусь, правда. Как можно быстрее… — дрогнули ресницы; она покосилась в мою сторону и в новой вспышке на мгновение я увидел её спокойные серые глаза: — Быть может, Влад мог бы помочь нам, если бы ты вернул его…к жизни. — Вопрос в том, захочет ли Влад возвращаться, — Рипер прикрыл глаза, — теперь, когда всё знает. Покатился гром; Лета вздрогнула, волосы перекрыли её лицо дымным тюлем. Я покачал головой: — Прости, Лета. Разве что…- вдруг, губы сами собой потянулись в улыбке, — …иначе. — И каким же образом? — Стать консультантом. Как Марк. — О, Влад, это лишнее, — Рипер хмыкнул. — Если ты хочешь больше времени — говори прямо, — жнец покачал головой и поднялся на локтях. — Еще тысячи лет…для всех нас. Идём. Я знаю короткий путь. Лета, просияв, подбежала к нему и обняла мягкими руками его игольчатые бока. И, казалось, уже ни за что не отпустит. Я встал у его левого плеча, равно ощущая как тепло её тела, так и холодность его кожи. Рипер глубоко вдохнул и достал откуда-то из-за спины зонтик-трость, взметнул его вверх, раскрывая перепончато-черным крылом огромной летучей мыши и тут же ярко вспыхнул свет: сиреневый, как платье Леты. Когда он погас, я захлебнулся воздухом, но коснувшись шеи наткнулся на чужие руки. Поднял глаза и, улыбнувшись, заметил (не услышав, впрочем, собственного голоса): — Никогда не думал, что буду так рад проснутся на коленях у мужчины. Марк кисло усмехнулся. Моя голова, однако, и правда лежала у него на коленях, как будто держась на теле только при помощи этих окровавленных пальцев, объявших шею. Впрочем, он их быстро убрал, убедившись, что зажимать там уже нечего: рана затянулась сама собой еще в момент, когда через камин вошла согбенная фигура главного жнеца, вырастая постепенно, как телескопическая труба, становясь неуловимо выше и выше с каждым шагом. На ходу одевая очки и застегивая манжеты на рукавах, он вышел сам и перенес через камин Лету. — Как я вижу, у тебя всё получилось, — неуверенно заметил древний, помогая подняться и мне. — Не совсем так… — То есть? Бессмертный резко развернул меня за плечи и стал всматриваться в моё лицо, будто надеясь увидеть ответ там. — Здравствуй, Марк, я тоже весьма рад тебя видеть, — Рипер шутливо качнул головой в приветствии. Лета махнула рукой; она держала его под локоть, неумело сдерживая улыбку. Кажется, она стала еще и чуть старше на вид… Бессмертный одарил её каким-то недоуменным взглядом и она, спохватившись, склонила голову и с изяществом собрала волосы в аккуратный пучок. — О чем вы договорились? Рипер будто мимолетно посмотрел в окно, шагнул к нему и, цокнув языком, заметил: — И снова дождь. Старый добрый дождливый Рединг… — Подожди-подожди: под каким предлогом ты вернулся? — Марк шагнул навстречу, но длинные белые пальцы уже поддели окно, открывая его. Лета ушла первой, перемахнув через подоконник, как ночной мотылёк: только мелькнул в оконном проёме бледный, шелестящий подъюбник. — Ты не можешь просто уйти от ответа! — До встречи, Марк. — Нет-нет-нет! Однако, когда древний перегнулся через край окна, жнеца уже не было ни там, ни на улице. Мне захотелось рассмеяться, но вместо этого меня пробил глубокий, наждачный кашель. Отняв ладонь от лица, я с удивлением обнаружил на ней небольшой ключ. — Очень смешно, старик, — проговорил Марк, напоследок еще раз обернувшись к окну. — Кажется, этот чудак не изменился ни на день. — И к чему это он? — Прочти в записке, — саркастически отозвался древний и сначала я фыркнул, а потом порылся языком во рту и не без удивления извлек оттуда скрученный в трубочку клочок бумаги. Увы, Марк прочел его содержание быстрее, чем я, и врезал мне такой подзатыльник, что перед глазами заискрился воздух. Там было всего два слова: «Счастливой вечности». Конец.