Во сне, вдвоём

      За последние несколько недель Не Хуайсан заметно осунулся. Младшие адепты встревоженным шёпотом строили догадки о причинах изменений в поведении их главы. Не Хуайсан почти перестал есть и сделался нелюдимым, а свет в его покоях горел ночи напролёт, что свидетельствовало о терзавшей главу бессоннице. И прежде не обладавший крепким телом, теперь он превратился в тень, скользившую по резиденции под шорох тяжёлых одежд. Приближённые к главе адепты, обеспокоенные происходящим, в ответ на свои вопросы получили лишь вымученную улыбку. Не Хуайсан молча качал головой, так что оставалось только гадать, какой недуг столь внезапно поразил его.       Никто в Нечистой Юдоли не знал, что болезнью, грызшей Не Хуайсана изнутри, было ожидание. Каждый новый день усиливал его тревоги. Каждый час, пришедший на смену предыдущему, по капле иссушал озеро его надежды. Он ждал весточки от Вэй Усяня — того, кому было по силам осуществить неосуществимое, попрать законы жизни и смерти. Этому человеку Не Хуайсан доверил самое дорогое и теперь мог лишь ждать послания, в котором Вэй Усянь наконец объявит, что прошедшие недели не были потрачены впустую и ему удалось пробудить сознание Не Минцзюэ, превращённого в лютого мертвеца. Что любимый старший брат вернулся.       О возможности неудачи Не Хуайсан не желал даже думать. И всё же беспокойство разъедало его сердце. Он боялся забыться сном даже на несколько часов — вдруг именно в этот промежуток времени ему доставят долгожданное известие? Ночами, терзаемый нетерпением и сомнениями, он бесцельно слонялся по своим покоям или подолгу сидел у окна, вглядываясь в темноту.       В одну из таких ночей на Цинхэ обрушилась настоящая буря. Ненастье превратило вид из окна в водоворот сорванных листьев, капель дождя и размытых теней. Воздух пропитался солёным запахом шторма. Ветер завывал, терзая крыши домов, небеса сотрясали гром и молнии. Едва ли нашёлся бы человек, способный безмятежно спать под такой аккомпанемент. Но именно той ночью Не Хуайсана впервые за долгое время сморил сон. Кошмар, тяжёлый и липкий, заставил его жалобно стонать, впиваясь пальцами в простынь. Во сне он стоял на коленях в луже тёмной, подёрнувшейся плёнкой крови, держа в руках отрезанную голову Не Минцзюэ. Кожу на мёртвом лице покрывали отвратительные раны, в которых копошились черви, а глазницы зияли чёрной пустотой. Тошнотворный запах гниющего мяса щекотал ноздри.       Не Хуайсан проснулся от того, что по его щекам текли слёзы, а губы снова и снова выкрикивали имя брата. Если бы не шум бури, заглушивший крики, в двери его покоев наверняка уже стучались бы встревоженные адепты. Не Хуайсан вытер лицо широким рукавом и вздрогнул от вспышки молнии, рассёкшей небо пополам. А затем застыл, заметив высокую фигуру по ту сторону окна. Он вскочил на ноги, не веря своим глазам, и нетвёрдыми шагами приблизился к окну. Силуэт уже исчез, но эту фигуру он узнал с первого взгляда.       — Старший брат, это ты? — выдохнул Не Хуайсан в ревущую темноту.       Ответом ему был оглушительный удар грома, который совпал с ударом могучей руки, обрушившимся на стену и сорвавшим дверь с петель. Обломки упали к ногам Не Хуайсана, припудрив по́лы его одежд каменной крошкой. Он невольно попятился и потерял равновесие. Его измождённое тело больше не желало подчиняться приказам разума. Понимая, что падения не избежать, Не Хуайсан приготовился к столкновению с полом, но его подхватили сильные руки.       Какой прекрасный сон, подумал он, вглядываясь в склонившееся над ним лицо — бледное, с проступившей на коже чёрной сеткой вен, но излучавшее ту же уверенность, что прежде. Он протянул руку и убрал с упрямого лба прядь мокрых волос.       — Я напугал тебя, прости, — низкий голос Не Минцзюэ дополнил этот реалистичный сон, сделав его ещё прекраснее. — Мне не всегда удаётся контролировать свою силу.       Мир в глазах Не Хуайсана сделался расплывчатым из-за вновь выступивших слёз. Он прижал ладонь к щеке брата, а тот на мгновение прикрыл глаза, когда болезненно горячая кожа соприкоснулась с холодной и безжизненной.       — Скажи, я всё ещё сплю? — прошептал Не Хуайсан и отнял руку от любимого лица. Да, сон был прекрасным, но даже во сне боль утраты по-прежнему сжимала его сердце.       Не Минцзюэ немного помолчал, словно размышлял о чём-то, а потом склонился к лицу Не Хуайсана и коснулся ледяными губами его лба.       — Нет. Разве это похоже на сон? — спросил он, отстранившись. Несмотря на неподвижность его лица, в нём угадывалась привычная хмурая воинственность.       — Очень похоже, — Не Хуайсан совсем не по-взрослому шмыгнул носом и опустил глаза. — Это слишком хорошо, чтобы быть явью. Наяву я не смел и мечтать о том, чтобы старший брат целовал меня…       — Бестолковый мальчишка, — Не Минцзюэ с явным раздражением качнул головой. Его шею опоясывал аккуратный шов. — Слушай, что тебе говорят! — рявкнув это, он вновь склонился над братом, но на сей раз прижался ртом к его дрожащим губам.       У Не Хуайсана закружилась голова, когда между его стиснутыми зубами вклинился язык, чтобы скользнуть в глубину рта и сплестись с его языком. Зажмурившись, он отчаянно пожелал, чтобы это и вправду не было сном. Ну а если поцелуй всё же снился ему, то пусть он никогда не проснётся. Он изо всех сил вцепился в пропитавшуюся дождевой водой одежду Не Минцзюэ, а тот сквозь ткань гладил ладонями его выступающие лопатки.       — Слишком худой и бледный, — заметил Не Минцзюэ, оторвавшись от его губ. — Как лидер клана мог довести себя до такого жалкого состояния? Ты позоришь наш орден, Хуайсан.       — Прости, — после головокружительного поцелуя Не Хуайсан окончательно обессилел и мог лишь беспомощно улыбаться в ответ на заслуженные упрёки прежнего главы ордена.       — Теперь ты убедился, что это не сон?       Не Хуайсан кивнул и прижался к его груди, дрожа. Образовавшаяся в стене дыра пропускала достаточно холодного воздуха, но не холод был причиной этой дрожи, а нервное возбуждение.       — Но… как вышло, что ты здесь, в Цинхэ? Я ждал вестей от Вэй Ина и был готов в любое время суток отправиться в путь, чтобы забрать тебя.       — Чушь. Я в состоянии найти дорогу домой. К тому же мой путь сюда занял меньше времени, чем потребовалось бы тебе, чтобы добраться до грязной пещеры, в которой меня держал Вэй Усянь.       И хотя Не Минцзюэ говорил одно, в его грубоватых объятиях и жёстком тоне младший брат слышал другое.       «Могло ли быть так, что он хотел поскорее встретиться со мной, поэтому не стал дожидаться, пока Вэй Ин отправит мне послание?» — робко предположил про себя Не Хуайсан. А вслух сказал:       — С возвращением, брат.       Ему хотелось рассказать о многом, наверстать потерянные годы, но он понимал, что для этого не хватит одной ночи. Недостаточно было бы и сотни ночей, чтобы восполнить время, проведённое в разлуке. К счастью, теперь у них в запасе были не сотни, а тысячи ночей. Наедине друг с другом, как в самом прекрасном сне.