That feeling everyone calls obsession, but we both know is love

Такая забавная игра... Это напоминает тебе, как ты был молод, когда видел столкновение мелких животных лицом к лицу со своими хищниками. Смотрел на этого большого полосатого кота, что выслеживал небольшую птичку со сломанным крылом, наблюдал, как тихо он ползет, прежде чем заманить её в ловушку. Всего лишь одна стиснутая челюсть и этот маленький птенец был мертв, и твоё сердце билось так, словно пыталось сымитировать нечто большее, чем вечность. Ты видишь себя этим котом, пробираешься сквозь его мысли и просто ждешь, когда он тебя впустит, потому что, в конце концов, он должен это сделать. Хотя Гарри, все же, не маленькая птичка, он скорее мышь, бегающая по миру и не способная улететь от своей судьбы, очень уязвимая для хищников. Как бы сильно ты не завидовал коту, его простому способу убийства, который был настолько великолепен, что ты захотел быть более медленным. Чтобы он знал, что его смерть приближается, чтобы он остался жив, просто чтобы ты поиграл с ним, увидел страх и мольбу в его глазах. Ох, ты хочешь этого. Хочешь этого больше, чем чего-либо в этом мире, хочешь увидеть, как он боится, смотреть на него за мгновенье до того, как ты сомкнёшь челюсти. Посмотреть на него до того, как умрет на твоих руках. Но сейчас он смотрит на тебя с подозрением. Ты будешь котом, и он будет мышкой. Такая забавная игра... Даже если ты так долго ждал, просто ждал, ждал и ждал, чтобы начать все правильно. Все в твоей жизни нынче выглядит невероятно скучным, потому что он все еще не является частью твоей жизни. Если бы он был здесь, ты мог бы развлекать себя часами. Ты сел бы напротив него, медленно оголил, даже не прикасаясь к нему. Избавь его от всего, кем он является, кем он себя называет, просто срежь это до костей, обнажи сырые нервы и позволь ему истечь кровью. Ох, ты почти слышишь его короткие сладкие стоны, а эти глаза так широко открыты, что они буквально умоляют оставить его в живых. Ты знаешь, что хотел бы убить его, но также ты знаешь, что не можешь. Не тогда, когда ты можешь поиграть с ним. Ты знаешь, что его уязвимость была слишком заманчивой возможностью отказаться. Так что вместо этого ты спасешь его. Но не только это, ты вернешь его так же, как и разделил, будешь перестраивать и перестраивать, с каждым разом находясь все ближе к тому, чтобы сделать из него свое отражение. Собрать его во что-то совершенное, как и ты. Он будет твоим экспериментом, твоей демонстрацией, твоей возможностью показать всем, что ты можешь сделать, даже с тем, кого они считают воистину неприкосновенным. Что ты можешь испортить мальчика-который-выжил так же, как он испортил тебя. Но сейчас ты стоишь и ждешь, когда твоя игра действительно начнется. Ты будешь котом, и он будет мышкой. Такая забавная игра... Просто смотришь, как он сидит на кровати и разрывает себя на части, не понимая, любит ли он тебя или ненавидит? Ему нравится,когда ты рядом, или он не хочет тебя видеть? Ты надеешься, что ты ему нравишься, потому что он нравится тебе. Он все, что ты хочешь: компаньон, друг, человек, который понимает самые глубокие раны твоей души. Никто из твоих «друзей» не делал подобного. Но он сделал. Ты видишь это в его глазах. Он хотел бы узнать тебя получше, он бы тоже ненавидел это. Вы – лучшая комбинация, которую можно представить: его поймали на удовольствии-боли, любви-ненависти, где он презирает каждый твой дюйм, но просто не может достаточно насытиться. Мир, где он хочет тебя все больше и больше, потому что ты - его наркотик, а он наркоман. Ты не можешь дождаться, чтобы увидеть, как далеко он зайдет, чтобы увидеть, как впивается в тебя зубами, чтобы увидеть красное между белым и ужас в его глазах, когда он поймёт, кем становится. Одна только мысль об этом отзывается дрожью в позвоночнике, распространяющимся теплом в животе, все это при воображаемом чувстве его зубов, зарытых глубоко в твое плечо. Ты бы позволил ему укусить себя сильнее, съесть себя, если он захочет, до тех пор, пока он не выпустит свою тёмную сторону. Тот, кого ты знаешь, скрывается под его кожей. Тот, кем он любит притворяться, потому что он респектабельный, потому что он нормальный. Хотя он не такой. Он действительно не такой. Но сейчас он игнорирует тебя. Ты будешь котом, и он будет мышкой. Такая забавная игра... Ты смотришь на него, а он смотрит на тебя. Всегда в разных концах комнаты, потому что он не позволяет тебе быть наедине с ним, не позволяет тебе быть слишком близко. Он напуган. Ты можешь видеть это в его глазах, он боится, что ему понравится это, что ты покажешь ему что-то, от чего он не сможет устоять. Ты не возражаешь. Ты очень рад играть в эту длинную игру, если это то, чего он желает. Ты очень рад скрываться в тени и ждать. Медленно приближаться к нему, пока не стало слишком поздно. Если он хочет превратить это в такую игру, то ты рад сделать это. Ты просто обожаешь игры. Любишь саму идею смотреть и ждать, смотреть и ждать, и медленно, очень медленно вползать в его жизнь, растекаясь по всему его миру, пока он не перестанет отрицать тебя. Ты хочешь, чтобы он оглядывался через плечо в каждом коридоре, боялся за свою жизнь, но никому не мог сказать, почему. Чтобы его сердце билось в мыслях о тебе, в каждой мысли о тебе. Ты сглатываешь и улыбаешься. Он не улыбается в ответ. Ох, как же ты ждешь дня, когда он сделает это. В тот день, когда ответная улыбка срывается с его рта, но его глаза остаются угрюмыми, он понимает, что влюбился; потому что, рано или поздно, он влюбится. Так было со всеми, кто связывался с тобой. Это именно то, что происходит, в тебе есть что-то совершенно неотразимое, на что ты не жалуешься. Не если это поможет тебе выиграть в эту игру, а это поможет тебе выиграть. Но пока, тебе нужно выйти из тени и надеяться, что он тебя заметит. Ты будешь котом, и он будет мышкой. Такая забавная игра... Он так хорошо играет, когда не знает, что ты сделаешь с ним, когда поймаешь. Он не мог постичь все, чем кишит твой мозг, как чума из саранчи. Но ты ждешь, ждешь очень терпеливо, когда он наконец расслабится, и ты сможешь наброситься. На мгновенье он забывается и впускает тебя, позволяет тебе коснуться его, обхватить пальцами его горло и посмотреть на своё прекрасное творение, вновь и вновь дотрагиваться, наконец, и попробовать себя на вкус. Это все равно, что ты делаешь, что хочешь. Возможно, это делает тебя самовлюбленным, так сильно хотеть чего-то, что выглядит как ты, что ведет себя как ты. Малфой всегда называл тебя таким. Ему нравилось прижиматься спиной к желтым обоям и выкладывать эти слова невероятно медленно: нарцисс, психопат, монстр… Тебе нравится каждое. Тебе нравилось слышать, как он произносит их, шептал их снова и снова, пока прижимает тебя к белым простыням, окрашенным красным солнцем. Ты надеешься, что Гарри тоже научится их говорить, что он научится любить эти слова. Но это на будущее, когда он признал, что потерян в любви; но сейчас он наполовину следит за тобой, делая вид, что ничего не замечает. Ты будешь котом, и он будет мышкой. Такая забавная игра... Тебе не нравится, когда другие люди слишком близко к нему подходят, когда другие люди угрожают присоединиться к вашей игре. Он твой и только твой. Эта жизнь была создана лишь для вас двоих, чтобы танцевать вокруг друг друга, двигаться в этом поразительном круге смерти, исполнять дуэт, где ты хищник, а он жертва. Ваши жизни обречены на то, что вы будете держаться друг друга, пока мир пылает за вашими спинами. Ты хочешь, чтобы он понимал, на что ты готов ради него. Люди, которых ты разорвешь, если они причинят ему боль, ты сожжешь миры, если он попросит. И ты так сильно хочешь, чтобы он попросил. Ты хочешь, нет, нуждаешься в том, чтобы показать ему то, что ты для него сделал, потому что даже если он твоя жертва, он все еще особенный. Ты любишь его по-своему, и многие люди назвали бы это ложью, искажением. Назови это деформированным. Они называют тебя сумасшедшим за то, что ты смеешь произносить это слово, они говорят, что любовь – это слабость, ограничение, уязвимость. Но всё зависит от того, кому ты отдаешь своё сердце. Гарри – не слабость, у него есть шанс, и если он откажется от своего сердца с такой же готовностью, как и ты сам, то его возможности будут безграничны. Но пока ты просто подходишь ближе и улыбаешься, когда он не уходит.