время мечты

- Да, Фуюми, доброе, - Шото сел на край кровати, потирая глаза свободной рукой. - Нет, не разбудила, все равно на работу скоро. Нет, всё еще не доставили. Сказали скоро будут, - мужчина поднялся, тяжело потягиваясь. Дешевый матрас давал о себе знать и, честно говоря, Шото уже не мог дождаться, когда приедут все его вещи. - Да, все нормально. Обживаюсь потихоньку, - пройдя на кухню, он поставил чашку и включил кофеварку, - а ты там как? - в ожидании горячего напитка, Шото уперся бедрами о кухонный стол, в одно ухо слушая рассказ сестры и думая о чем-то своем. Этот вопрос он задал скорее из вежливости, нежели интереса. - А? Приехать? Да нет, не надо, - взяв уже полную чашку, Тодороки поставил ее на стол, - я бы не очень хотел встречать здесь гостей, - Шото усмехнулся сам себе при фразе "Я же твоя сестра". - Нет, действительно, и ехать далеко. Хорошо, пока. Сбросив звонок, Шото выдохнул. В его семье не приняты долгие разговоры друг с другом. Да и раньше Фуюми никогда ему не звонила. Тем более по утрам. Но в принципе он мог ее понять. Остаться одной в отцовском доме, без возможности того, что Шото хоть иногда приедет, было тем еще испытанием. В какой-то мере, Шото ей даже сочувствовал. Бросив в черный кофе два кубика сахара, Тодороки тщательно размешал его. - Сестра, говоришь, - пробурчав себе под нос, Шото достал из верхнего шкафчика сковородку, попутно вспоминая все те моменты, когда Фуюми просто наблюдала. Единственным, кто пытался помочь был Тойя, но это было слишком давно. Да и винить сестру было бы глупо: что может сделать маленькая девочка. Разбив яйца на сковородку, Тодороки потянулся к пачке сигарет, лежащей на столе, и достав оттуда одну, сразу же подкурил. Выдохнув остатки дыма, Шото перевернул яичницу на другую сторону. Жизнь медленно, но верно, возвращается в обычное русло. И может даже без маячащего на горизонте отца станет лучшем, чем была. Спокойнее, так точно. Докурив сигарету, Шото затушил бычок о столешницу, смахивая рукой небольшое черное пятнышко пепла на пол, и снял свой завтрак с плиты, перекладывая на тарелку. Понедельник всегда был тяжелым днем, и, откусив кусок резиновой яичницы, Тодороки подумал, что все-таки иронично то, что он появился на свет именно в такой день недели. Кое-как дожевав не самый аппетитный завтрак, Тодороки запил все это крепким кофе и направился в спальню, чтобы окончательно собраться и отправиться на работу. Единственное, что его не устраивало в работе учителя - не важно, сколько у тебя сегодня уроков, ты все равно должен приходить к восьми и уходить к шести. Куча скучной бумажной работы. Если бы ее не было, Тодороки обожал бы учительство. Приводя себя в порядок в ванной, Шото заметил в зеркале, что корни уже начинают потихоньку отрастать, показывая всем его родной медный цвет, который тот так старательно пытался скрыть еще лет с пятнадцати, за что довольно часто получал смачные оплеухи от отца, но все равно уперто перекрашивался, не желая видеть его на себе. Красный и белый нравились куда больше. Предчувствуя очередной поход в салон, Шото недовольно фыркнул, выходя из ванной и выключая свет. Выудив из шкафа джинсы, белую футболку и легкую джинсовую рубашку, Тодороки надел все на себя, застегнул на запястье ремешок часов, когда-то подаренных старшим братом. Подхватив рабочий портфель, Шото вышел из квартиры, быстро спускаясь по ступенькам вниз. У него оставалось всего лишь десять минут, а опаздывать совсем не хотелось. *** Открыв в последнюю минуту дверь учительской, Тодороки вошел внутрь, учтиво здороваясь со всеми коллегами, и сел за свое рабочее место. - Доброе утро, Тодороки, - Аизава пришел спустя минут двадцать после того, как уроки уже начались, а учительская почти опустела. Мужчина выглядел все так же сонно, но при этом немного встревожено и будто бы растеряно. - Доброе, - Шото коротко кивнул, возвращаясь к экрану компьютера, продолжив заполнять таблицу. Обычно Аизава никогда не опаздывал, а то и приходил намного раньше, поэтому сегодняшняя его задержка вызывала интерес. Как минимум тем, что это должно было быть что-то грандиозное, раз мужчина не пришел вовремя. Хотя то, что Тодороки не видел его здесь в восемь утра, не значило, что Аизава не пришел вообще. Он вполне мог быть занят где-то в школе. Но лезть в это Шото не хотел. - Если вам когда-нибудь предложат классное руководство, никогда не соглашайтесь, - мужчина недовольно вздохнул, потирая лицо руками. Он откинулся на спинку кресла и закинул голову, пялясь в потолок. - Что-то случилось? - Тодороки произнес вопрос, стараясь не выказать своего любопытства, обращая холодный взгляд на коллегу. - Дети случились. Сплошная боль в заднице, - мужчина часто увиливал от прямого ответа на вопрос, и Тодороки уже успел к этому привыкнуть, не интересуясь обычно дальше и не надоедая расспросами. Может за это он и понравился Аизаве. Но следующее предложение было сказано слишком прямо: - Мидория пришел избитый сегодня. Не критично, но... - Аизава тяжело вдохнул, опираясь локтям о стол. Тодороки удивленно нахмурил брови и, кажется, забыл сделать вдох. В голове сразу пронесся субботний случай, и Шото вспомнил в один момент побледневшее лицо подростка и его растерянный взгляд. Еще тогда это показалось ему странным, но сейчас отчего-то по спине пробежался холодок. - И что теперь? - опомнившись, Шото снова придал своему лицу прежний спокойный вид. - Все, что я могу сделать - поговорить с ним, - Аизава пожал плечами, крутя в руках карандаш, - если он ничего не скажет, то так уже и будет. А он, я больше чем уверен, ничего не скажет, знаю я таких, - мужчина было повысил тон голоса, выражая свое раздражение ситуацией, но потом, не желая привлекать внимание оставшихся в учительской коллег, прокашлялся и вновь заговорил так же спокойно и монотонно. - Сначала ввяжутся во что-то, а потом отнекиваются. Тодороки тихонько выдохнул и кивнул, не глядя на Аизаву. Он тоже знал таких детей. Сначала с ними одно за одним случается, что-то плохое, они долго молчат, не подавая виду, насколько все плохо, будто не хотят напрягать кого-то своими проблемами, или же думают, что могут справиться сами, или же им просто некому помочь, а потом они просто исчезают, будто их и не было и ты их больше никогда не увидишь. Шото прекрасно знал таких детей. Вернувшись к работе, Шото безуспешно пытался сосредоточиться на документах, но нужные мысли все время как-то ускользали от него. - Тодороки, - голос Аизавы снова прозвучал слишком громко, и Шото едва сдержался чтобы не вздрогнуть от неожиданности, - забываю сказать, с 14 по 15 мая не планируйте ничего. Мой класс едет в поездку в Киото и сопровождающими директор назначил меня и вас. Зайдите к нему сегодня, подпишите документы. - Хорошо, - Шото устало вздохнул. Ему не нравилось узнавать обо всем из третьих уст, и, в принципе, он догадывался, что Аизава сам предложил его на роль второго сопровождающего, но в любом случае, против он не был. Тодороки всегда любил Киото и провести там одни выходные, пусть даже и с группой детей, никогда бы не отказался. - Прошу прощения, Аизава-сан, я перекурю выйду, - Тодороки подхватил из сумки пачку с зажигалкой и, поднявшись со стула, вышел из учительской, спускаясь вниз в специальную курилку, оборудованную для персонала школы. Нужно проветриться и собраться с мыслями. Плотно закрыв за собой дверь комнаты отдыха, Шото нащупал в кармане пару монет и закинул их в автомат, нажимая кнопочку под черным кофе. Обычно он не любил пить кофе из этих баночек, но других вариантов не было. Сев на диванчик, Тодороки придвинул к себе пепельницу. Чиркнув пару раз зажигалкой, он затянулся дымом, отчего сигарета сразу на четверть обернулась серым пеплом. Голова немного закружилась и Шото резко выпустил из себя остатки никотина. Наверное, следовало бы бросить вредную привычку, но чего уж там. Стряхнув пепел, Тодороки взял баночку с кофе и откинулся на спинку дивана. Прикрыв глаза, он вспомнил, что у него есть второй урок, а значит - осталось не так уж и много времени, чтобы сконцентрироваться. *** Шесть уроков пролетели довольно быстро и Шото уверенным шагом направлялся в учительскую. Ему осталось зайти к директору, проверить стопку контрольных и он мог быть свободен. В принципе, контрольные он мог взять и домой, но брать работу на дом Тодороки не любил. Подойдя вплотную к двери, Шото машинально прислушался. Из учительской доносился голос Аизавы. Разобрать, что именно он говорит не получалось. Да и не вежливо как-то подслушивать коллег. Поэтому Шото просто открыл дверь, заходя внутрь. И почти сразу же пожалел. Тодороки резко свернул к кулеру. И то ли он не хотел встревать, то ли ему действительно резко захотелось пить. Перед Аизавой стоял Мидория, чей взгляд был направлен строго в пол, плечи опущены, а руки теребили край пиджака. Аизава сидел перед ним в кресле, наклонившись чуть вперед, опираясь на колени. Мужчина говорил спокойно и в какой-то степени даже сочувственно, на что подросток лишь отрицательно кивал головой, а все слова, которые доносились от него, были тихие и сквозили безразличием и отстраненностью. И как бы Тодороки не старался, от его глаз не ушел яркий, расползающийся по щеке ученика синяк. Наклонив бочку с водой чуть на себя, Тодороки опустил краник, наполняя стаканчик водой. Аизава что-то там рассказывал, успокаивающим голосом твердя, что если Мидория с кем-то подрался и признается в этом, то ничего страшного не случиться на что тот, все так же твердил, что ни с кем не дрался. И Шото верил ему. Внутреннее чувство подсказывало, что парень не из тех, кто лезет в драку. Но и не тот, кто будет сообщать об избиении. Взяв стакан, Тодороки отпил половину и бросил взгляд в сторону подростка, заметив, как напряженно подрагивают его плечи, и как тот отчаянно пытается это скрыть. В конце концов, Аизава не выдержал и с тяжелым вздохом, махнул Мидории рукой, давая понять, что тот может уходить. На что подросток лишь едва заметно кивнул и все так же сверля взглядом пол, пронесся мимо Шото и скрылся за дверью. - Ну вот и что мне с этим делать? - Аизава повернулся к столу, притягиваясь к нему руками. Шото не посчитал нужным ответить на вопрос коллеги, и вместо этого просто подошел к своему столу и вытащил из шкафчика сигареты и зажигалку. - Я перекурить, - задвинув кресло, Тодороки снова направился в коридор. Выйдя из комнаты, он оглянулся по сторонам, в надежде увидеть, куда пошел Мидория. Но того уже и след простыл. Шото прикусил губу, водя глазами из стороны в сторону. Постояв пару секунд на месте, он уверенным шагом двинулся на крышу. Мидория скорее всего пошел туда, а если и не туда, то Тодороки может поискать по школе. В этом нет ничего такого. Просто подростку нужна помощь. Нужен кто-то рядом. И Шото хочет помочь. Он может помочь. Глубоко выдохнув, Тодороки толкнул дверь на крышу и та с легкостью поддалась. Выйдя наружу, Шото сразу же увидел Мидорию, стоящего на краю. Его пальцы крепко вцепились в зеленую металлическую сетку и казалось, что еще немного и она лопнет под их давлением. - Добрый день, - Тодороки тихо прикрыл за собой дверь и, прочистив горло, негромко поздоровался. - Как ты? - Нормально, - Мидория даже не глянул в его сторону, продолжив стоять на парапете, заглядывая вниз. - Я не курю тут, можете идти. - Я тут не за этим, - Шото сделал пару шагов вперед и остановился, не решаясь подойти ближе. Все-таки подростку ничего не угрожало. Сетка должна такое выдержать. - Я хотел спросить... - Аизава-сенсей все спросил, - Мидория перебил учителя. Его голос на секунду сорвался, а пальцы сжались сильнее (хотя казалось бы куда). Закусив до боли губу, подросток рвано вдохнул воздух, пытаясь сохранить остатки спокойствия. - Уйдите отсюда. - Мидория, если тебя обижают, не надо... - Никто меня не обижает! - подросток резко обернулся, срываясь с края и чуть не падая на бетонную крышу. - Какое вам всем дело?! Что вы лезете?! - его голос был громче, чем он того хотел, но сил держаться уже не было, а боль не помогала. - Чего вы все от меня хотите? - сжав до бела кулаки, Мидория ударил себя по бедрам изо всех сил пытаясь держаться на ногах, а не рухнуть на холодный пол, сворачиваясь калачиком. - Я хочу помочь, - Шото напряг челюсть, с сочувствием глядя на подростка, который стоял перед ним, но будто бы и не видел его вовсе. Его взгляд, устремленный в пол, был далеко отсюда , а слезы наворачивающиеся в уголках скорее всего не давали четко воспринимать картинку. - Я знаю, что лезу не в свое дело, но, поверь, я понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь. И иногда... иногда лучше выговориться. - Да откуда вы знаете? - Мидория вскинул яростный взгляд на учителя. Голос снова предательски дрогнул, а с уголков глаз скатились две слезы. Синяк на щеке отзывался болью при каждом слове, но подросток все равно продолжал говорить. Что-то внутри растягивало, разрывая на части и ища выхода.- Выговориться?! А если я не хочу говорить? Да и какое ваше ебучее дело?! Не делайте вид, что вам не все равно! Если так хочется узнать, что со мной стало - то я упал. Да! Просто. Упал. - Мидория выделял каждое слово, не стесняясь в выражениях и тоне голоса, срываясь почти что на крик. Шото выдохнул, отводя растерянный взгляд в сторону. Вся эта ситуация была ему слишком хорошо знакома. Глянув снова на подростка, он увидел, как хрупкие плечи дрожат, а ладонь быстрым движением смахивает с глаз слезы. По телу прошлась дрожь, оседая комом в затылке, отчего голова сразу же потяжелела. Сделав несколько шагов вперед, Тодороки оказался слишком близко к Изуку. Он аккуратно протянул руку, дотрагиваясь плеча, несильно сжимая его, чувствуя, что грубые и сильные движения окончательно разобьют на части словно фарфоровое тело. Подросток, будто ошпаренный, тихо прошипел и дернулся, отстраняясь назад. - Да что вам надо? Я не ясно сказал?! Я хочу побыть один, - Мидория резко опустил взгляд на пол, чувствуя как по щекам катятся соленые, колючие слезы, медленно сползая на шею и оседая на воротнике рубашки. Он зол, обижен и опустошен. Настолько, что хочется навсегда замолчать, отрезать себе язык и истечь кровью, но с губ все равно срывается мерзкое: - Отъебитесь, - стиснув зубы, Изуку всхлипнул, втягивая носом воздух. Хочется изрезать себя, надрезать каждый синяк, чтобы с кровью вытекло все то, что скопилось внутри, чтобы физическая боль излечила душевные раны. Мидория давно такого не ощущал. - Я сам виноват... - Изуку надеется, что эти слова никто и никогда не услышит. Он произносит их до хрипоты тихо. Для себя. Чтобы навсегда запомнить виновника всех проблем. Слезы душат изнутри, обволакивая горло в тисках. Хочется вцепиться в шею, содрать всю кожу, обнажая глотку, и выцарапать их оттуда. Но вместо этого руки сами тянуться к глазам, накрывая их и надавливая до разноцветных кругов, будто Мидория хочет вырвать их, лишь бы больше не видеть себя. Тодороки все слышит. Каждое слово, срывающееся с губ ребенка. И отчего-то они кажутся ему настолько знакомыми, будто он уже слышал это все когда-то. Каждое слово застревает в голове и откликается болезненным эхом, чтобы потом липкой горячей патокой растечься по телу, наполняя каждую клеточку. Стягивая губы в тонкую линию, Шото молча наблюдает за измученным подростком и внутри что-то медленно разваливается. Закрыв глаза, в попытке спрятаться от собственной памяти, Шото рывком притягивает к себе ребенка, крепкой хваткой сжимая в объятиях. Мидория, с широко распахнутыми глазами, пытается вырваться из навязанной близости, но с каждым толчком силы в руках все меньше. И в конце концов, он бросает эту глупую затею и утыкается в теплую грудь напротив. Сил кричать уже нет и губы расползаются в кривом оскале. Из легких рвутся горячие всхлипы, а колени подкашиваются, и если бы не сильные руки, он бы просто рухнул на пол, в попытках уменьшиться в размерах до муравья, которого легко случайно раздавить. В груди сердце до боли сжимается, и Изуку кажется, будто его кто-то пытается стиснуть в руках. Изуку себя ненавидит. И даже за то, как сейчас хватается за чужую футболку, сминая и натягивая пальцами ткань, будто это его якорь. И за то, как обсыпает ее же слезами, задыхаясь от собственной беспомощности. Запуская руку в темно-зеленые волосы, Шото прижимает голову подростка еще ближе к себе, в жалких попытках укрыть того от всего плохого, всего, что сейчас пытается уничтожить его. Он долго молчит, пытаясь собраться с мыслями и успокоить бешенный танец сердца в груди, а потом нервно выдыхает и тихо произносит одну единственную фразу, которую сам когда-то ненавидел и готов был возненавидеть любого, кто бы ее произнес: - Все пройдет. *** Повернув несколько раз ключи в замочной скважине, Тодороки устало забрел в квартиру, опуская портфель на пол в коридоре. Единственное, чего он хотел - принять ванну. Но так как ванны в квартире не было, то и душ бы сгодился. День выдался слишком выматывающим. Непредсказуемым и тяжелым. Скинув на кровать вещи, Шото сразу же направился в ванную. Включив на полную душ, мужчина залез под воду, сжимая кулаки и напрягаясь, когда капли холода окатили с головой, смывая с тела остатки ощущения чужого тепла. Заглаживая мокрые волосы назад, Шото закрыл глаза, вспоминая Мидорию. Парнишка все никак не хотел выходить из его головы. Да и это понятно, после сегодняшнего. Они простояли тогда на крыше еще не долго. Подросток довольно быстро пришел в себя, нацепив отстраненную мину, и, вывернувшись из ослабевших тогда уже объятий, быстро ретировался с крыши, оставляя Тодороки наедине с мыслями и сигаретами. Ребенок явно чувствовал себя крайне неловко после всего этого эмоционального всплеска. Хоть он и пытался это скрыть, но от пытливого и пристального взгляда Тодороки это никуда не делось. Шото не знал, что тогда крутилось в голове Мидории, но точно мог сформулировать свои мысли. Он хотел, чтобы с ним все было хорошо. Закрутив кран, Шото вышел из душевой кабины и обмотал на бедрах банное полотенце, предварительно протерев им волосы. В спальне мужчину встретил звук назойливого стука в дверь. Нахмурившись, Тодороки прислушался, пытаясь понять, не кажется ли ему. В гости он никого не ждал, а вероятность того, что это могла быть Фуюми стремилась к нулю. Девушка бы никогда не приехала после того, как Шото ясно дал ей понять, что ее не ждут. Накинув поверх полотенца халат, Шото подошел к двери и, заглянув в глазок, не поверил своим глазам. Отпрянув от двери, он настежь открыл ее, глядя на незваного гостя немым, удивленным взглядом. - Чего стоишь рот разинув? - до тех пор, пока Шото не услышал голос, он не был до конца уверен, кто перед ним. - Брата родного не узнал? - Тойя? - Шото нервно выдохнул, рассматривая высокого, худого мужчину перед собой. Он стоял в простой мешковатой футболке и черных джинсах, а тело украшали множество татуировок, которые добирались даже до лица, на котором, помимо всего, красовалась добрая куча пирсинга. В одних ушах было тяжело сосчитать сережек. Сколько же они не виделись? Шото уже и сбился со счета. - Впустишь? - старший брат отвел одну руку, игриво дергая бровями, тогда как вторая все еще скрывалась за спиной. - Или вечно так стоять будешь? Отойдя в бок, Шото пропустил неожиданного гостя в квартиру. - И да, если ты забыл, я Даби, - поправил мужчина, заходя внутрь и ставя на комод бутылку виски.- Ну что, обнимешь брата или будешь так и стоять истуканом? - Тебе за тридцать, а ты все еще пользуешься этим дурацким прозвищем? - Шото шутливо скривил губы, закрывая входную дверь. - Что ты... Как ты меня... Боже, Тойя, мы не виделись пятнадцать лет и ты просто так решил зайти?! - мужчина устремил взгляд на брата, пытаясь понять, о чем тот думает. Пятнадцать лет назад он просто в один день исчез, никому ничего не сказав. Оставив Шото абсолютно одного в том доме. - Ну, что сказать, - Даби почесал затылок, ероша иссиня-черные волосы, - я ждал подходящего момента. Ой да ладно тебе, я пятнадцать лет ждал момента, чтобы напиться с братом. Давай стаканы, - он ловко подхватил с комода бутылку, тряся ею Шото перед лицом. - Ладно тебе? Ты серьезно? - Тодороки нахмурил брови, чуть повышая голос. На удивление, сейчас он не чувствовал злости или чего-то такого, Шото просто ничего не понимал. - Все так просто? Ты думаешь, что можешь просто появиться через столько лет и все? Ты бросил меня там совсем одного. Ты просто сбежал от всего, - Шото устало потер лицо руками, поражаясь собственному брату. Тот ничуть не изменился. Шото всегда знал, что понедельник тяжелый день. Но он никогда не думал, что он может быть таким тяжелым. Слишком много всего. Перегрузка. Он и так был не в лучшем состоянии, а тут еще и это. Шото стоял посреди коридора, глядя на собственного брата, пытаясь уловить в изменившейся внешности того самого Тойю. Старший долго молчал, точно так же изучая младшего. В хитром прищуре ярких, голубых глаз было сложно различить эмоции, которые он сейчас испытывал. - Ты тоже волосы красишь, - Даби наконец прервал молчание, переводя взгляд с брата , - тебе идет. Шото хотел было что-то сказать, но слова потерялись в голове, стоило ему набрать в легкие воздуха. Поэтому мужчина просто размеренно выдохнул. - Проходи, - Шото махнул рукой, проходя на кухню. Он понимал, что стоять в коридоре бесполезно. Достав из шкафчика два разномастных стакана, Тодороки поставил их на стол и подошел к холодильнику, доставая оттуда недоеденный торт, который он купил себе на новоселье. - Как ты меня нашел вообще? - поинтересовался мужчина, как только услышал, как Даби отодвинул себе стул. - Ну, у меня есть свои источники, - Даби устроился на стуле, вытягивая ноги и задирая наверх руки. - Фуюми? - Шото поставил торт на стол, положив рядом две ложки. В голове вертелась тысяча вопросов, которые он хотел задать старшему брату, но почему-то казалось, что сейчас не время. - Угадал, - Даби недовольно цокнул языком, откручивая крышку бутылки. - Ну что, наконец-то отец и от тебя отказался? - вопрос мог бы звучать очень грубо, но из уст Даби, наоборот, слышался с неким задором. Шото сдавленно хохотнул, наблюдая за тем, как Тойя разливает виски в стаканы. - Ну как-то так уж вышло, - Шото пожал плечами и замолчал, обдумывая следующий вопрос. - Как ты вообще жил все это время? Смотрю, ты раскрасился весь, - Тодороки рассматривал худые татуированные руки, плотно покрытые черными волнами среди который плескались карпы и водные лилии, а по левой руке на таких же волнах ползла змея со страшной раскрытой пастью. -Ага, а еще проходить через металлоискатель - сущий ад, - Даби изогнул пробитую бровь, искоса глянув на Шото. - А вообще, ты наверное слышал обо мне что-то... - Да, - Шото кивнул, подбирая в руку наполненный стакан, - и не особо хорошее. - Да, - Даби немного грустно вздохнул, - и такое было. Но! Это же не вся моя жизнь. Много чего было, так сразу и не расскажешь. Шото усмехнулся и вяло кивнул. Пятнадцать лет тяжело уместить в один вечерний разговор. - За встречу? - Даби как-то неуверенно поднял бокал, протягивая его чуть вперед. - За встречу, - Шото повторил тост и легонько стукнулся о стакан брата, слыша как расходится тихий звон. Опрокинув внутрь стакан, Тодороки сразу же скривился, ощущая едкий привкус спирта во рту. - Фу, - мотнув головой, Шото ухватился за ложку и отломал кусочек торта, в надежде заесть мерзкий вкус. - А ты, я гляжу, даже не поморщился, - глянув на Даби, который уже принялся со спокойным лицом наливать стаканы по новой, Тодороки подумал, что тот скорее всего слишком часто такое пьет. - Где ты живешь? Работаешь кем-то? - А ты все такой же наблюдательный, - Даби закатил глаза с усмешкой глядя на брата.- Та я тут недалеко, минут двадцать на поезде, квартирку снимаю. Чем-то похожа на твою, такая же засраная и маленькая. А работаю, ты удивишься, татуировщиком, - мужчина откинулся на стул, разводя руками. - Ну что, пьем дальше? - Подожди, мне еще на работу завтра, между прочим, - Шото чуть отодвинул от себя наполненный стакан, выставляя перед собой руки, толком не понимая, кого он пытается отговорить от выпивки: себя самого или Тойю, - я с детьми работаю. С похмелья приходить не очень как-то. - Да забей, - Даби дернул плечом, чуть поморщившись. - Такой повод все-таки, - он ловко подхватил стакан вкладывая его в руку Шото. Тодороки чуть скривился, но принял предложение. Поболтав жидкость, Шото внимательно всматривался в светло-янтарные волны. Взвесив все за и против, он пробормотал что-то вроде да иди ты и залпом осушил стакан, вызывая одобрительный шум со стороны Даби. Как бы там ни было, и как бы плохо, ему ни будет завтра с утра, Шото полностью понимал, что заслужил этот непредвиденный вечер. Алкоголь заполнит голову, выбивая оттуда все глупые и ненужные мысли.